рассказ

Подписчиков: 13     Сообщений: 670     Рейтинг постов: 945.9

рассказ story 

Эпос о доблести скифов


Свет рыжего костра робко выхватывал из сгущавшихся сумерек расплывчатые очертания дремучего старика. Одинокий и уставший, он сам не знал куда и зачем направляется. Сидя у огня, старик разглядывал такой же старый как и он сам, золотой браслет. Взгляд усталых глаз медленно скользил по почерневшим от времени граням украшения. Рядом проходили люди. Пешие и верхом, старые и молодые, но никто не обращал внимание на странного старца. Наконец несколько юношей решились заговорить с ним.

-- Отец, ты здоров? Тебе нужна помощь?

Старик поднял глаза. Перед ним стояли три молодых парня рядом толпились их уставшие лошади. То были скифские охотники - кормильцы своего племени. По-видимому они возвращались в племя после очередной своей вылазки.

-- Ты впорядке? - вновь спросил один из них - Ты целый день сидишь и смотришь на эту железку. Мы видели тебя утром.

-- О, это не просто "железка". У этой "железки" очень интересная история. Я мог бы рассказать вам... если конечно хотите. - ответил старик своим скрипучим голосом.

-- Почему бы и нет, всё равно с добычей нам не повезло.

Юноши сели вокруг костра и уставились на старика. Тот подкинул хвороста затухающему огню, опёрся на посох и начал свою историю:

-- Давным-давно, когда вас ещё не было на свете, этой землёй правил великий царь скифского народа и имя ему было - Мордос. Бесстрашный и мудрый, он правил своим народом с благословления богов. Его подданные любили своего господина аки отца, а враги - дрожжали от одного его имени. Время шло, племя всё больше расширялось. На старых пастбищах не успевала расти трава. И царь Мордос в мудрости своей решил искать новые земли. Силой и влиянием он подчинил окрестные племена и начал продвижение на запад. Мелкие племена и общины почти без сопротивления вливались в ряды его войска. Через какое-то время в его руках оказалась огромная армия в семдесят пять тысяч всадников и казалось нет силы, что способна остановить его, пока не появилось новое племя.
Народ лесов и снегов, они почти не использовали лошадей, но отряды копьеносцев и пращников действовали очень эффективно. Царь понял, что это племя не получится взять простой демонстрацией силы - слишком силён был враг. Он послал шпионов и лазутчиков в окрестные земли с целью оценить размеры его территорий. Земли лесного народа оказались небольшими, но густо заселёнными: лишь пять городов из которых только два имели стены и укрепления. Мордос разделил свою армию на три равные части. Две из них он доверил своим лучшим генералам и отправил на север, сам же с оставшейся частью направился на юг, надеясь таким образом нанести неожиданный удар отвлечённому врагу. Первое время всё шло просто отлично: северные армии сходу овладели двумя городами и осадили одно из двух укреплённых поселений. В ходе северного наступления были разбиты две большие армии противника и казалось дальнейшему завоеванию ничего не угрожает. В это же время на юге царь подошёл к слабому поселению под названием Белз, последнему барьеру на пути к вражеской столице, осадил его и выслал патрули. Поселение представляло собой городишко на пару десятков домов, которые защищали около четырёх тысяч ополченцев. Такое войско никак не могдло тягаться с двадцатипятитысячной армией степных кочевников. Мордос назначил штурм на утро и занялся своими делами. Но ближе к вечеру, неожиданно для разведки и патрулей из леса появилась огромная армия неприятеля. Не меньше пятидесяти тысяч человек. В любой другой ситуации царь приказал бы отступить и соедениться с остальными силами, но в данном случае это означало обнажить тылы. Враг раскрыл замысел нашего мудрого царя и вместо удара по основным силам, как это планировалось, он напал на секретную армию обхода.
Царь Мордос приказал построиться в боевые порядки и приготовиться к битве. По его команде полки правой и левой руки, состоящие из конных лучников начали обход армии противника с флангов. За неимением конницы, враг никак не мог этому помешать. Большой полк, состоящий из таранной конницы и конных лучников ожидал, пока истощённый враг подойдёт. Но численное превосходство играло на руку противнику. На месте каждого убитого воина вставали два новых. Бой был воистину жарким: Конные лучники кружили вокруг отдельных отрядов врага, пытаясь выцелить фланг или спину. Таранная конница кинжальными ударами вклинивалась в ряды неприятеля и колола, рубила, топтала.
Прошло несколько часов. Поле боя было густо усыпно телами лесных воинов, но так же скифов и их лошадей. Таранная конница была полностью уничтожена. у стрелков кончались стрелы. Любому военочальнику было бы ясно, что пора уходить, но Мордос не мог оставить своих позиций и пустить всё ещё большую армию вглубь своей территории. Нет! Он не отступил! Он приказал конным лучникам атаковать в ближнем бою. Все понимали, что он просит пойти на верную смерть, но никто не востпротивился приказу, такова была сила личности этого человека. Конные лучники, мужчины и женщины, все как один рванулись на вражеские ряды. И сам царь не остался в стороне. Со своей свитой в двести царских бронированых конных лучников он ринулся в самый центр вражеского войска. Храбро сражались царь и его верные воины, в той сече полегли почти все. К сожалению в их числе был и бесстрашный Мордос. Царская свита ещё долго сражалась подле своего погибшего повелителя, охраняя его тело, пока всех их не перебили. Видя это молодой командир собрал оставшихся в живых воинов и устремился к погибшему царю. Внезапным ударом они отбили своего господина и унесли его прочь. Так закончилась одна из самых кровавых битв нашего народа. Славный царь Мордос, да будет его имя жить в веках, и его доблестные двадцать пять тысяч воинов пожертвовали своими жизнями, но не пустили врага на свою землю. Во истину мы понесли огромную утрату, но и племя леса потеряло очень многих. Из пятидесяти тысяч воинов вышедших из леса, обратно вернулись едва ли три тысячи.

-- Подожди, старик, - вдруг прервал его один из юношей. - ты рассказываешь так много и ярко. Откуда ты это знаешь?

Старец вновь устало взглянул на потёртый браслет и тяжело вздохнул.

-- Твоя догадка верна. Это я был тем молодым командиром, что забрал тело царя.

-- Так значит ты нарушил прямой приказ своего господина? Ты дезертир!

-- Мне понятно твоё возмущение. Когда-то я и сам думал так же. Я ходил подальше от людей, ненавидимый всеми... и в первую очередь самим собой. Но время шло, я старел, а со старостью приходит мудрость. Сегодня, смотря с высоты своих прожитых лет я могу сказать: Я сделал правильный выбор. Не гоже царю становиться обедом для воронов. Такой великий человек заслуживает подобающей тризны. Да, я не могу вернуть ему жизнь, даже если отдам свою, но пока я жив - память о нём не умрёт. Я посвятил оставшийся мне срок просвящению людей о жизни и смерти этого великого человека ибо каждый народ должен знать своих героев!


Это мой первый пост, но я не прошу щадить его оценкой. Наоборот, буду рад конструктивной критике - это поможет повысить скилл. Пока что это лишь проба пера.
Развернуть

кольцо огня Глава 2 Глава 3 научная фантастика рассказ story перевел сам Фентези песочница 

Кольцо Огня (Sgt_Hydroxide) - Глава 2 и 3

Выкладываю сразу 2-ю и 3-ю главу «Кольца Огня», ибо они обе небольшие.

Ссылка на Главу 1 - 

http://joyreactor.cc/post/4723201

Страница автора: 

https://www.reddit.com/user/Sgt_Hydroxide/

Все-таки решил продолжить перевод после получения разрешения автора на публикацию. Возможно, он даже решит продолжить писать сериал _

________________________________________________________________________________

Кольцо Огня – Глава 2

Переписано с интервью с Глорией М. Кабальерос, директором по прикладным наукам в рамках «Глобальной Инициативы Авангард». Датировано тремя неделями после появления Кольца Огня у Селат Панджанга, Индонезия.

Вы знаете фразу: когда все, что у вас есть — это молоток, все начинает выглядеть как гвоздь?

Я входила и выходила из военного зала ГИА почти сто раз. И каждый раз я сталкиваюсь с одними и теми же четырехзвездочными генералами, чиновниками политбюро, представителями частных военных компаний и десятком других военных ребят - все они убеждены, что Огненное Кольцо — это гвоздь, который нужно забить.

Они составили список вещей, которые могут поместиться в портал. Подводные лодки класса «Тайфун». Эсминцы «Замволт». МБР. Авианосец класса «Джерард Р. Форд» (с трудом). Приходилось отклонять каждое предложение, одно за другим, и объяснять, почему только потому, что это выглядит как дыра, не значит, что пихать в нее свои причиндалы. Больше всего я должна была объяснять, почему мы не смогли послать армаду через Кольцо Огня и выиграть войну до Рождества.

Первая проблема была в самом Кольце Огня. Все беспилотники, которые мы посылали в портал, каждый электронный зонд, который мы просунули за порог, все отключились, как только прошли через разлом. Намертво вырубились и не запустились даже после того, как мы их извлекли. Данные невосстановимы. Было что-то в самом портале, что делало сложное электронное оборудование бесполезным.

У нас было много теорий. Может быть, форма волны портала сама по себе была управляемым ЭМИ импульсом. Может быть, аккреционный диск содержал нейтрино, колеблющиеся на нужной длине волны, чтобы действовать как массивная микроволна для поджаривания электроники. Мы не знали - то самое оборудование, которое дало бы нам понять, что, черт возьми, происходит — оно не смогло даже дотронуться до портала.

Я научилась кратко объяснять это, в двадцати словах, не больше, каждому военачальнику, собравшемуся за этим столом. Что если авианосец «Джордж Буш» когда-нибудь пересчет порог, он мгновенно превратится в бесполезный кусок мертвого груза. Так же, как и сам Джордж Буш.

Вторая проблема была в логистике. Армии, находящейся в движении, нужен постоянный подвоз снабжения и информация. Координация между отдельными подразделениями. Портал сделал все это невозможным. Спутниковые снимки, GPS, беспилотные летательные аппараты, прямая видеосвязь, даже радио - все бы исчезло. Наши солдаты двадцать первого века воевали бы как армия девятнадцатого, внезапно лишенные тех преимуществ, которые они считали само собой разумеющимися, на враждебной земле, о которой мы знаем абсолютно ничего. И отправка большой военной силы на незнакомую территорию с уверенностью в победе — это рецепт катастрофы. Спросите Гитлера, как ему это удалось с Россией. Или Наполеона.

Третья проблема была ещё более сложной. Осознание того, что мы вступили в войну. Война дорого стоит. Цена высока. Каждый момент, когда ты не выигрываешь, ты проигрываешь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы объявлять войну, когда ты не знаешь, против кого идешь. Мы абсолютно ничего не знали о геополитическом ландшафте другого мира. Мы не знали, сколько разумных видов там проживает, и как нападавшие на нас звериные существа вписываются в местную иерархию. Может быть, они были доминирующей расой, или даже единственной. Что, если они были монголами своего мира, разоряющими и грабящими все другие виды? Стали бы мы рисковать массовым военным вторжением в другой мир, разозлив каждого потенциального врага нашего врага? Ворваться с уверенностью в наших военных возможностях, игнорируя все, что касается чужой земли с тысячелетиями, или даже эпохами геополитической оперы? Знакомо звучит?

В конце концов, я достучалась до них. После демонстрации множества графов, диаграмм и презентаций мне удалось восстановить видимость здравомыслия среди бешеных призывов к немедленным действиям. Я знаю, что средства массовой информации делают из меня некую чемпионку феминисток, одинокую сильную женщину, стоящую против полчищ на мужском поле. Меня это не волнует. Скорее, я была парой плоскогубцев, пытающихся донести свое мнение до кучки молотков. Мне пришлось изменять жестко запрограммированное столетиями мышление.

Бригада «Застрельщики» стала результатом компромисса. Вместо молотка у нас была отвертка. Небольшая, точная сила, действовавшая и как разведывательный отряд, и как элитное военное подразделение, с четкой целью как можно быстрее вернуть наших пропавших гражданских и нейтрализовать будущие угрозы со стороны зверолюдей. Они обучались целиться с помощью мушки и использовать бинокли, заменяя радиосвязь и спутники сигналами фонарей и семафором.

Они также будут нашими основными сборщиками информации. Пробы почвы и воды. Медицинские карты наблюдения. Каждую ночь курьер будет доставлять через портал отчёты и образцы людям в костюмах химзащиты. На следующий день «Зодиак» будет возвращался с полным трюмом свежих припасов. 

«Застрельщики» никогда не предназначались для того, чтобы быть постоянной силой. Они должны были стать Первым Проектом нашего военного плана, написанного на лету. Одновременно мы начали работы по созданию электроники, устойчивой к воздействию портала. Разработку метода передачи радиоволн непосредственно через разлом. Проектирование нового вида оружия и оборудования для работы в ином мире. Это займет время. Мы не могли просто пропихнуть подводные лодки через разлом - нам пришлось заново изобретать такую субмарину, чтобы она могла функционировать на той планете. Возможно, в конце концов, у нас была бы новая армия для новой эры, чтобы войти в Кольцо Огня и одержать победу, в которой мы нуждались. Чтобы беспрепятственно достичь наших целей и защитить наш мир от будущих угроз. И тогда мы могли бы начать дипломатические переговоры, распутывая хитросплетения общества другого мира с его собственной культурой, языком и жителями.

А до тех пор у нас есть бригада «Застрельщики», и надежда, что их будет достаточно.

Кольцо Огня – Глава 3

Она в тысячный раз натянула свои путы. Кровоточащие руки прижались к веревкам, и она почувствовала, как еще один ноготь выломалсяиз пальца. Она вздрогнула от боли.

Дерьмо.

Ее товарищи-пленники уже давно сдались; избитые и покрытые ссадинами мужчины и женщины покорно прижимались к толстым деревянным столбам, вбитым в землю, всякое желание сопротивляться было выбито из них. Какое бы сопротивление они ни оказали вначале, все было закончено жестокой расправой кнутами, палками или даже голыми когтями зверолюдов.

Менее чем в десяти футах от нее, лежал холодный и окоченевший мужчина, его глаза были широко раскрыты в шоке и ужасе, разрез зиял на горле. Зверолюд, в приступе необъяснимой ярости наотмашь ударил его, и один из когтей распорол сонную артерию. Человек истек кровью за считанные секунды. Хотя волк, видимо, и не собирался его убивать, это его заметно развлекло, и он издавал горловое рычание, по-видимому, заменявшее им смех.

Это не на самом деле.

Всего несколько часов назад они были счастливой семьей, наслаждавшейся своим первым за многие годы семейным отдыхом на борту круизного лайнера, впитывающего солнечный свет, деля палубу со многими другими семьями, завязывая разговоры о супружеской жизни и мировой экономике. Теперь она была привязана к колу рядом с испуганными пассажирами, многие из которых разговаривали с ней всего несколько часов назад. Некоторые из них уже были мертвы.

Многое уже дошло до них. Они уже не в Индонезии, или даже не на планете Земля, по-видимому. Какой бы странной ни была эта земля, она была другой. Воздух был другим. Почва неприятно натирала их кровоточащие ноги. Заходящее солнце казалось странным в небе – возможно, расположено ближе, и его лучи несли меньшее тепло в прохладных сумерках. И их похитители - они явно не были людьми. Мохнатые, похожие на волков чудовища, они были чем-то вроде кошмара.

Человек-волк прошел мимо вдалеке, обнаженный, помимо набедренной повязки, лениво балансируя копьем на плечах. Она замерла, глядя, как оно – он? - остановилось у высокой, островерхой палатки и зашло внутрь.

Она продолжала бороться. Она была бы избита, если бы похитители обнаружили, что она все еще сопротивляется.

Мне все равно.

Она не собиралась сдаваться, пока не узнает, что ее дочь жива.

Рейчел.

Она натянула веревки, и задрожала, когда они врезались в кровоточащие язвы на запястьях. Она оттолкнулась от столба ногами.

Пожалуйста, моя малышка. Пожалуйста, издай звук, любой звук. Дай мне знать, что ты все еще там.

Отчаянно, безнадежно, приказывала наручникам разорваться, чтобы отыскать единственную причину, из-за которой она до сих пор не сдалась.

Прошу вас.

Потом она услышала это. Из одной из палаток. Одинокий, простой плач, пронзительный, наполненный дыханием и жизнью.

Любая мать узнает звук плача собственной дочери.

Элеонора Финли упала на деревянные столбы, по ее запястьям текла свежая кровь, и она, наконец, поддалась рыданиям.

______________________________________________________________

Закат.

Полторы тысячи метров за порогом Кольца Огня, на неопознанной территории.

«Я резать мотор», – сказал русский коротко на английском с сильным акцентом. «Мы гребем».

Морпех взял одно весло, и один из малайских братьев взял другое. Твердыми, ровными ударами они начали грести. Солнце зашло. Воздух был холодный, ночное небо чужим, и их судно скользило по безмятежной воде, прозрачной, как стекло.

Американец посмотрел на другого брата. Прижавшись к носу, он прожигал горизонт неподвижным взглядом. Одной рукой он держался за планшир. Другая крепко опиралась на рукоятку револьвера Taurus Model 82 у бедра.

Под лодкой точки света, сверху отражались звезды, их пути разбивались от ритмичных ударов веслами по стеклянно-гладкой воде.

«Эй, Рехан, верно?» – проговорил морпех другому гребцу. «Не хочешь сказать брату, чтобы он расслабился и отдохнул? У нас и так трое смотровых. Кто знает, сколько нам еще плыть, куда бы мы не направлялись».

Рехан покачал головой. «Низам зол», - ответил он с легким акцентом. «Он не успокоится, пока не убьет тех, кто забрал наших родителей. Прямо сейчас, делать что-то, что угодно, ему нужно больше, чем сидеть и отдыхать. Думаю, вы понимаете, капитан Финли.»

«Просто Чак, пожалуйста», - ответил американец с тягучим произношением Среднего Запада. «Мы далеко от Америки или Малайзии, и мы пробудем вместе долгое время.» Он сделал паузу. «Соболезную, что так вышло с вашими родителями. К черту этих волосатых ублюдков. Я собираюсь забить каждого, кого смогу достать.»

«Да», - пробормотал Рехан. «Мы дали клятву перед отъездом, мы с братом. Джихад против этих чудовищ и всего, что им дорого.»

Финли повернулся к Рехану. «Джихад?»

«Расслабься. Я знаю о вашем отношении к этому слову.» Рехан улыбнулся и окунул весло для очередного гребка. «Не волнуйся. На мне нет жилета смертника. Джихад — это священная война. Это обещание перед нашим Богом. Это значит преследовать нашу цель до самого горького конца. Мы добьемся справедливости для наших родителей, неважно, какой ценой. И мы также обещаем», - сказал он, улыбаясь морпеху, - «мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти твою жену и дочь. И дочь майора Абакумова тоже».

«Катерина. Ее имя». Грубоватый голос звучал с задней стороны лодки. «Мы вернём её.»

«Мы вернем», - согласился Рехан.

Настал момент тишины. Морпех проверил отсек рядом с носом лодки. В темноте он мог разобрать очертания их арсенала, взятого у индонезийской полиции. Он почувствовал знакомые контуры карабина М4, лежащего под лавкой.

«Священная война», - размышлял Финли. «За такую идею я готов идти. Пусть Бог помилует моих врагов, потому что я не стану.»

«Да», в ответ прогрохотал Григорий Абакумов. «Я пересекаю океан ради Катерины. Если понадобится, я насыпаю тела зверей-человеков высоко мост, перебраться через океан».

«Точно, блядь», - сказали одновременно Рехан и Финли.

«Я искать зверей, которые оскверняют дочь. Режу члены. Делаю коллекцию и надеваю на шею», - прохрипел русский с мрачной решимостью.

"Земля", - раздалось с носа. Это был первый раз, когда Низам заговорил. Все три пары глаз повернулись к нему.

Силуэт береговой линии вырисовывался впереди на горизонте сквозь туман тьмы. На фоне ночного неба, тени высоких горных вершин мерцали в колеблющемся свете звезд.

«Идём». Абакумов переполз по дну и схватил оба весла. Рехан и Финли отдали их с удивлением. «Я гребу. Могу делать работу на двоих. Трое товарищей могут помочь в другом?»

«Например?», - Рехан поднял бровь.

«Найти две коробки под сиденьем.»

Финли поднял коробки. Отложив их на пустое место, он поднял картонную крышку.

«Что за...»

В недоумении морпех вытащил пустую бутылку «Tiger Beer», одну из почти пятидесяти стеклянных бутылок в контейнере.

«Абакумов, ты пил?»

Русский рассмеялся. «Слабое пиво с мочой не победить русская печень. Я выливаю все. Открыть другую коробку.»

Рехан вытащил вторую коробку и открыл заслонку. «Что тут у нас - ножницы, коробки со свечами, старая ветошь, масло, карандаши, салфетки?» Он смотрел на своего брата, который сошёл с носа. «Ты совершил налет на круглосуточный супермаркет или что-то в этом роде? Что нам со всем этим делать?»

«В нос лодки канистра с бензин. Больше, чем нужно для обратная дорога.» Абакумов продолжил грести, невозмутимый. «Бритье свечных хлопьев ножом, смешивание с пятой частью масла в пивной бутылке. Использовать салфетки, сделать воронку. Налить бензин. Перемешать карандашом. Запечатать. Резать ткань».

Рехан и Низам смотрели друг на друга, понимание расцветало на своих лицах. Финли мрачно кивнул.

Абакумов кивнул. «Сделать коктейль Молотова».

В темноте трое солдат начали работать под звездным небом, пока лодка шла вперед.

Развернуть

Ring Of Fire кольцо огня фэнтази научная фантастика перевел сам рассказ story Sgt_Hydroxide песочница 

Кольцо Огня (Sgt_Hydroxide)

Нашел неплохой рассказ для перевода, там всего 25 частей.

Если публике зайдёт, возьмусь за остальное.

https://www.reddit.com/r/HFY/comments/3am1ls/ring_of_fire/

Автор: Sgt_Hydroxide

Кольцо Огня

Пятый день Калимара, второй год правления Ее Величества Эльфийской богини Этриилии Справедливой.

Это последнее завещание старейшины Орингена, бывшего Пентарха территории Морданта. Предъявляется для прочтения Ее Величеством и Высшим Советом, после моей казни и погребения.

Именем Моей Богини и Моей Королевы, настоящим клянусь, что данное изложение является точным, насколько это возможно.

Это произошло без предупреждения. Не было никаких предзнаменований. Небо не вспыхнуло кровавым сиянием, боевые вороны не летали кругами, и наши провидцы не заголосили во сне. Никто в нашей империи не был готов в день, когда залив Мордант был разорван пополам.

Я видел это своими глазами. Там, где небо встречалось с морем, ореол света горел, как возвышающееся огненное кольцо, ровно наполовину над водой, а наполовину погрузившись. Оно вращалось, как колесо, создавая водоворот, и вокруг него бурлила масса морской воды.

То, что мы увидели через кольцо, навсегда изменило наш мир.

Вместо горизонта, мы увидели другой пейзаж. Побережье какого-то огромного острова лежало за его пределами, на просторах лазурной воды. И повсюду на нем была огромная серая масса. Конгломерат угловатых форм и мерцающих огней, окутанный маревом жары. Металл и камень.

В моем сердце не было сомнений, когда я, наконец, отложил подзорную трубу. Это серое пространство, это титаническое тело невозможных форм и цветов, было создано смертными руками. Город, лежащий за разломом, появившимся из ниоткуда.

В ближайшие недели город станет центром легенд, сплетен и слухов. Некоторые утверждали, что это были Неувядающие земли, последнее пристанище эльфов и чудовищ. Другие утверждали, что это не более чем иллюзия, созданная для проверки нашей верности богине и нашей культуре. Ибо как такой город может существовать в реальности? Более чем в пять раз больше нашей столицы, с башнями, которые, казалось бы, простираются в небо? Нет, конечно, это была не более чем насмешка над Селентисом. Ибо чьи смертные руки могли построить город, способный соперничать с красотой и изяществом нашей славной столицы, краеугольным камнем нашей бессмертной культуры, самим бастионом цивилизации и цивилизованности в нашем мире?

Мы должны были наблюдать и ждать. Мы должны были проявить осторожность и благоразумие, действуя со спокойным терпением, подобающим народу с жизненным циклом в тысячи лет. Вместо этого мы действовали, как грубые звери, как раздражительные напуганные дети.

И я отдал приказ.

Через два дня после открытия портала король вульфенов запросил аудиенцию со мной.

Он был высок, всего на дюйм ниже меня. Волосатый и пахнущий землей и потом, рыло, дёргающееся в возбуждении, скрытое за маской безразличия. Вульфены всегда с презрением относились к нашему роду, "остроухим", неохотно примиряясь с ролью наших вассалов. Их король был лишен вежливости и почтения, и он обратился с просьбой прямо, без преамбулы.

Он хотел послать в город за кольцом рейдерский отряд. В его мечтах за мистическими вратами лежали богатство и власть. Огромная добыча, и рабы на блюде с золотой каймой. Его фразы можно было грубо перевести как, "забрать без милосердия" и "убить всех, кто сопротивляется".

Я прошу, чтобы меня запомнили вот за что: я изначально отказался. Город, как я утверждал, появился из ниоткуда. Мы ничего о нем не знали, даже не знали, был ли он настоящим или иллюзией. Что, если выход за пределы разлома повлечет за собой мгновенную смерть? Я не мог допустить, чтобы вульфены потеряли двести бойцов из-за глупости в то время, когда их непокорная, дикая орда служила для охраны западной части наших земель. У них был долг и перед богиней.

Он рычал в знак протеста, но я был непреклонен. Он лаял, что это его право, согласно договору, подписанному семнадцать лет назад. Все побережье западных земель принадлежало вульфенам, и врата в город, как он считал, были на его территории. Это была его добыча.

Он огрызался и спорил, рычал и плевался. Но он понимал, сколь опрометчиво действовать без моего согласия. Несмотря на глупость и развращенность своего народа, вульфены крепко держались за память предков. И они помнят, что эльфы есть и всегда были их хозяевами. Мы покорили их народ и уничтожили тысячи. Мы сожгли их деревни и засыпали солью их поля. Мы сломили их и подчинили нашей воле. Они презирали нас, но также понимали, что "остроухие" - их хозяева.

И поэтому вина лежит на мне, и только на мне, когда я дал ему свое согласие.

Флот отплыл на рассвете. Двадцать военных каноэ с отрядами вульфенов направились к разлому. Я смотрел, как они входят в свет вращающегося кольца, пересекая барьер. Я слышал, как доносятся крики дикого ликования в ожидании кровопролития и грабежа.

Так что я принимаю свою судьбу в этот день. Сидя в своей камере, считая часы до моей казни Я посвящаю свою последнюю волю и завещание всем, кто предстанет передо мной, обреченным эльфам, которые унаследуют прах, оставшийся от нашего мира. Легендарный мудрец однажды сказал, что наш взгляд похож на взгляд богов, когда мы смотрим в прошлое. Теперь я вижу проложенный мною путь, крах всего, что мы знали, гибель, постигшую нас, и все это началось с одного рокового налета в неведомый мир столько лет назад.

______________________________________________________________

Заявление, записанное Харуном Тертибом, Инспектур Полиси Сату (первый инспектор полиции) ПОЛСЕК Селат Панджанг, Индонезия, в связи с инцидентом, произошедшим 20 октября 2020 года. Нижеследующее устное заявление транскрибировано и переведено с оригинала на индонезийском, с незначительными исправлениями для большей ясности.

Я до сих пор не знаю, как это случилось, или что случилось. Я оставляю этот вопрос астрофизикам и религиозным лидерам. Уже и так слишком много домыслов. Люди кричат о том, что грядет Киамат [Судный день]. Другие обвиняют в открытии разлома Большого Адронный Коллайдер. Я знаю, именно поэтому вы обращаетесь ко мне за ответами, и поэтому слова простого полицейского теперь тщательно протоколируют. Я также знаю, почему сейчас мне грозит пожизненное заключение.

Все, что я знаю, это то, что я видел. И то, что я сделал.

Огненное кольцо возникло на границе краю Селат Панджанг за два дня до этого. Удивительно, но мало кто запаниковал. В конце концов, это было через пару дней после китайского Лунного Нового года. Полагаю, многие думали, что это был новый крутой фейерверк, запущенный провинциальными властями.

В тот день я патрулировал. Я и двое моих друзей, Тирто и А Ченг, на маленькой моторной лодке с подвесным мотором. Мы шли вдоль левого борта круизного лайнера. Да, того самого. «Сан Нила Утама», единственный корабль, известный сейчас во всем мире. Его имя сейчас известно всем, как Кеннеди, или Усама, или Гинденбург.

В общем, «Сан Нила Утама» приблизилась к разлому на двадцать, может быть, тридцать метров. Возможно, капитан хотел порадовать пассажиров видом на огненное кольцо. К тому времени многие уже знали, что странная круглая штука в море была не тем, чем казалась. Естественно, им было любопытно. Никаких заявлений от провинциальных чиновников до тех пор не было.

Мы приближались к задней части корабля, примерно в семидесяти метрах от кормы, когда я услышал крики и улюлюканье, как от стаи обезьян.

Вокруг круизного лайнера кружили лодки, деревянные лодки с неглубоким дном и узкими корпусами. Я видел блеск клинкового оружия, похожего на паранги [мачете] при солнечном свете. Десять, может быть двенадцать человек, в лодке. Они кружили вокруг лайнера, как акулы. Мои инстинкты сработали, и я развернул лодку. Первой мыслью было, что это пиратская атака. Тогда я не мог предположить, что эти каноэ пришли из кольца огня.

Я схватил радио и связался с ничего не понимавшим штабом. А Чэн взял руль. Тирто начал заряжать наш револьвер, единственное огнестрельное оружие на троих.

Когда мы приблизились к массе лодок, Тирто сделал один предупредительный выстрел. По нашему опыту, у пиратов в проливе обычно не было огнестрела. Зачем, если мачете отлично справлялись с работой? Их добычей обычно становились невезучие круизные и грузовые корабли. Мы надеялись отпугнуть их. Я увидел около пяти лодок рядом с судном. В каждой лодке один из этих рейдеров прикреплял какой-то крюк к борту корабля, вероятно, чтобы удерживать их лодки на месте. Остальные взбирались на борт. Тогда я не увидел в этом никакого смысла. Корпус был из гладкого металла. Я думал, что они использовали крюки или альпинистское снаряжение. Мне тогда не пришло в голову, что у них были когти. Я еще не понял, что эти твари не были людьми.

Мы приближались. Тридцать метров. Я надеялся, что капитан будет следовать протоколу. Переместить всех гражданских в холл, отдать пиратам, что они хотят. Выполнять их требования.

Потом я посмотрел на палубу и увидел ад.

Эти пираты, эти волосатые чудовища, перерезали глотки экипажу и туристам и выбрасывали их за борт. В процессе они что-то кричали, или, может быть, смеялись. Я никогда не забуду это зрелище. Звук мольбы и криков людей на борту, вид матерей, прижимающих своих детей к груди только для того, чтобы их они были вырваны и выпотрошены. Лезвия, вгрызающиеся в плоть. Кровь, окрашивающая перила, палубу, корпус, море.

То тут, то там, один или два этих зверя хватали молодую женщину или ребенка и тащили их за волосы, рыча и крича, пока как эти женщины, эти дочери, и матери, и сестры, плакали и умоляли о пощаде. Я знал, что с ними происходит, что эти пираты сделают с этими девочками, и я хотел, чтобы они умерли и были избавлены от этого ужаса. Когда я повернулся к Тирто, я увидел выражение его глаз и вспомнил, что случилось с его сестрой три года назад.

- Бангсат, - услышал я его проклятие. «Ублюдки».

Нам троим не нужно было ничего обсуждать. А Ченг подвел моторную лодку к ближайшей лестнице. Я начал кричать по радио, чтобы каждое гребаное полицейское судно и вертолет пришли к нам прямо сейчас, блядь. Тирто поискал под палубой, и нашел запасное весло и длинный нож. Он вручил нож А Ченгу, а весло мне. Потом он зажал револьвер в зубах и начал карабкаться.

Мы не думали о том, что нас было лишь трое против всех этих адских чудовищ, или о том, что около десяти или одиннадцати из них взбирались на корабль всего в метрах от нас безо всякого страха. Я никогда не узнаю, что происходило в голове Тирто или А Чена. Всё, о чём я думал, это то, что я умру, но не осмелюсь встретиться с моим Богом и сказать ему, что я ничего не сделал.

Мы добрались до нижней палубы, где были расположены пассажирские каюты. Я схватил весло в руку и повернулся - как раз вовремя, чтобы впервые увидеть зверолюда поближе.

Он был огромный. Около шести футов в высоту, покрытый мехом, с лицом, похожим на волчью морду. Его руки заканчивались когтями, а не ладонями, а его пасть была окрашена в красный цвет свежей кровью. Он не был похож на человека.

Люди часто спрашивают меня, испугался ли я в тот момент. Зная, что то, на что я смотрю, не похоже на человека, и не из этого мира.

Я не испугался. Вместо этого я почувствовал облегчение. Да, понимаю, это удивило и меня тогда, до тех пор, пока я не подумал об этом в последующие дни. Видите ли, я никогда раньше не убивал человека. За все годы службы в полиции я никогда не отнимал жизнь у человека. Я никогда не хотел. Я не хочу видеть, как жизнь исчезает из глаз, похожих на мои.

Но я убивал собак раньше, когда рос в деревне. Помню, как в двенадцать лет, по дороге домой из школы, я проломил палкой череп напавшей на меня дикой псины.

Я мог убивать собак. А у этого зверя была морда собаки.

Я действовал без колебаний. Не успел он отреагировать, как я врезал веслом ему в голову.

Голова твари буквально взорвалась брызгами крови. Кусочки черепа и мозга. Как пластиковый пакет с отходами. Весло продолжило двигаться по кровавой дуге по инерции.

Я закричал, как в страхе, так и в ярости, когда по обе стороны коридора появилось больше зверолюдей, тащивших с собой несколько женщин. Эти существа застыли, когда увидели нас. Нас мгновенно ударил запах. Запах, который вы чуете, когда рядом с вами дикая собака, или когда буйвол вырвался из своего загона и несется на вас. Запах грязи и надвигающейся опасности. Первобытный спусковой крючок, который заставляет наш звериный мозг кричать: сражайся или беги!

Тирто закричал, когда главарь зверолюдей рванул вперед с изогнутым клинком в руке. Когда зверолюд замахнулся, Тирто увернулся и пнул зверя в коленную чашечку. Чудовище упало на одно колено, и Тирто приставил револьвер к его виску и нажал на курок. На другой стороне А Ченг сражался со своим зверочеловеком. У него не было никакого опыта в боевых искусствах. Он размахивал своим длинным ножом, как идиот.

Я отступил от позиции Тирто, чтобы помочь ему, когда стрела попала в грудь А Ченга. Он сжимал древко, торчащее прямо из сердца, хватаясь за оперенный конец. Потом еще двое ударили его в горло.

Я смотрел, как мой друг умирает, ни сказав ни слова.

Я помню, как заорал, как сумасшедший демон, и понесся на них, подняв весло, как боевой топор. Одним ударом я вышиб мозг двоих зверей. Я не знаю, скольких еще я забил. Не помню, когда весло сломалось пополам, и я начал использовать острый зазубренный кусок, чтобы пронзать все, что двигалось. Я также не знаю, когда в меня попали двумя стрелами, одна в руку, а другая отрезала мне ухо.

Тогда я и оглянулся на Тирто. Вокруг него было около семи-восьми зверей, и он был вымазан кровью. Его револьвер лежал на палубе, полностью разряженный, и этот маленький бронзовый человечек полтора метра ростом схватил зверолюда на голову выше себя и бил головой о стену. Она треснула, как яичная скорлупа, и красновато-пурпурная жижа с каждым ударом брызгала на пол. У Тирто было три стрелы в спине. Он был поглощен кровавым безумием. Он не видел грязного зверя, обходившего его со стороны с изогнутым мечом в руке.

Я выкрикнул ему предупреждение, опоздав на полсекунды - лезвие обрушилось на его шею и отсекло голову.

Затем горячая боль ударила меня в бок, и я понял, что меня ударили ножом.

Я медленно, как в тумане, повернулся, схватил зверолюда, который ударил меня обеими руками, и проткнул его лицо острым куском разломанного весла. Я почувствовал мимолетное сопротивление плоти, и кол прошел через кость в мягкий мозг. Я почувствовал, как кровь выплеснулась на мою руку через ноздри, и я позволил твари рухнуть на пол.

Я начал спотыкаться, держась за бок. Повсюду были мертвые зверолюди. Ползали по полу, прижимались к стене, путались в перилах палубы. Кровь повсюду, тут и там кучи внутренностей. Я увидел трех или четырех женщин, забившихся в ниши в стенах, одна из которых прижимала к себе младенца. Мне хочется думать, что мы спасли их. Что мы изменили ситуацию. Что А Ченг и Тирто умерли не зря.

Я упал на мокрую землю и потерял сознание, как только услышал выстрелы вокруг.

Полагаю, именно тогда, наконец, подоспел флот. Говорят, что около половины орды зверей погибло, когда солдаты высадились на корабль с автоматическим оружием. Мне нравится представлять, что эти монстры страдали. Я хочу верить, что наши солдаты загнали их в угол и зарезали без пощады. Я хочу, чтобы их последние моменты были такими же страшными, как и у тех, чьи жизни они оборвали.

Остальные, как я понимаю, сбежали через кольцо огня с той добычей, которую им удалось унести с собой. Вместе с пленными.

Через три дня я проснулся в больнице, весь перебинтованный, с трубкой в горле, и еще одной в члене. Врачи сказали мне, что я больше не смогу служить в полиции. Раньше я каждое утро совершал пятикилометровые пробежки. Теперь, поднимаясь по лестнице, я задыхаюсь. Когда я встаю слишком резко, то могу ненадолго потерять сознание. Награда, которую мне вручили, почти ничего не значит. Я сделал то, что сделал бы любой человек на моем месте. Один холодный факт преследует меня во сне и заставляет проклинать мои раны.

Эти зверолюди, они взяли пленных. Сто пятьдесят восемь мужчин, женщин и детей.

В первую очередь я считаю себя индонезийцем. Всегда считал. Я свободно признаю, что до этого мне не нравились иностранцы. Белые, черные, люди, не такие, как я. Но я провел много времени на больничной койке, пялясь в потолок. Думая о тех людях, которые сейчас за огненным кольцом. Были ли они на самом деле не такими, как я? Только потому, что многие из них были иностранцами? Разве они не были отцами, матерями, сестрами и братьями, сыновьями и дочерьми? Разве они не любили свою семью так, как я люблю свою?

Теперь я осознал, что меня так разозлило. Так взбесило. Потому что, когда эти зверолюди забрали этих людей с корабля, они забрали у меня. Потому что я человек. Человечество должно защищать своих, яростно и бескомпромиссно. Человечество не должно быть таким разобщенным из-за цветов и слов, или драться за то, какому символу мы молимся, или в каком направлении мы преклоняем колени, или ссориться из-за того, кого мы выбираем себе в партнеры. Я думаю, что перемены, которые произойдут во всем мире в ближайшие месяцы, в первую очередь коснулись меня. Резня на борту "Сан Нила Утама", захват ста пятидесяти восьми пленных, потрясли мир. Они заставили нас понять, что есть другой мир. И заставили нас понять, что есть общий враг - тот, который отнял у нас.

Так что, дамы и господа, теперь вы понимаете, почему я сделал то, что сделал.

Почему, когда четверо мужчин пришли явились ко мне темной ночью и рассказали мне свою историю, я прислушался. Я услышал рассказ человека, который дрался за своею жену и дочь только для того, чтобы их вырвали из его объятий и бросили в каноэ, пока он рыдал на борту корабля. Я слушал, как как у двоих из них, братьев, пожилых родителей разрубили на куски прямо на их глазах, как они корчились на своих обрубках, веселя зверолюдей. Я слушал старшего мужчину, чью младшую дочь, перед тем как забрать, изнасиловали эти псины. Все рассказывали одну и ту же историю о беспомощности, о том, что они не смогли спасти тех, кого любили.

Я слушал внимательнее, когда они рассказывали мне о том, что они за люди. Один из них был американцем, морским пехотинцем США, с двумя командировками в Ирак. Старик служил в русском спецназе. Два брата сражались с партизанами в Калимантане во время кризиса 2017 года под командованием Вооруженных сил Малайзии.

Я слушал, как они говорили мне, что они хотят, чтобы я сделал.

И поэтому, дамы и господа, 27 октября 2020 года я открыл арсенал полицейского участка Селат Панджанг и позволил им забрать все, что они могли унести. Поэтому, когда они взяли нашу моторную лодку, я помог им погрузить канистры с бензином в трюм.

Вот почему сегодня меня не страшит возможность провести остаток своих дней в тюрьме. Некоторые борются за мое освобождение. Многие говорят, что сделали бы то же самое, если бы не больше. Я благодарю этих людей. Но что действительно важно для меня, так это не мое наказание.

Одна удивительная мысль пришла ко мне, когда я томился в больнице. Когда я подумал о том, как одним ударом обезглавил зверолюда, как Тирто, этот маленький темнокожий человечек, смог голыми руками убить монстра на голову выше себя.

Они слабее нас. Какой бы мир ни родил их, какая бы земля ни лежала за огненным кольцом, она сделала плоть слабой, а кости хрупкими. Правда, их клинки и их стрелы унесли жизни моих друзей и мое собственное здоровье. Мне сорок лет, и я никогда не был в хорошей форме. Я проигрывал соревнования по армрестлингу в академии. Я приходил последним в каждом утреннем забеге. Но в тот день сила зверолюда не могла сравниться с моей. Их кости ломались в моих ладонях. Я мог оборвать их жизнь голыми руками.

Так что, если трое неподготовленных, слабых, почти не вооружённых людей могли забить так много этих зверей...

Только представьте, на что способны четыре хорошо обученных и вооружённых человека.

Сейчас за разломом живут сто шестьдесят два человека. Четверо из них ищут остальных сто пятьдесят восемь. Двое из них ищут своих любимых. Двое ищут мести за тех, кого потеряли. И я знаю, в глубине души, что они убьют всех чудовищ в своем поиске.

Так зачем я это сделал? Это просто.

Потому что я человек.

И что вы теперь будете делать?

________________________________________

Бывший инспектор Харун Тертиб был приговорен к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения. Позднее этот приговор был смягчен до трех лет тюремного заключения и двух лет домашнего ареста под давлением со стороны недавно созданной Глобальной Инициативы «Авангард» в связи с его действиями на борту судна «Санг Нила Утама». Он продолжает получать финансируемую государством медицинскую помощь в связи со значительными проблемами со здоровьем, включая почечную недостаточность, травму плечевого сплетения, хроническую инфекцию среднего уха и анемию.

________________________________________

Приложение А

Четыре человека, которые, по подтвержденным данным, вошли в аномальный портал 27 октября 2020 года — это капитан USMC Чарльз Декстер Финли, майор ФСБ Григорий Абакумов, сержант ТДМ Рехана бин Камарулзаман и капрал ТДМ Низам бин Камарулзаман. Все четверо, как было подтверждено, вооружены и находятся в состоянии взаимного сотрудничества в целях извлечения лица или лиц, которые, как утверждается, были похищены нечеловеческими гуманоидами во время инцидента с «Санг Нила Утама». Согласно прогнозам, их нынешний курс за пределами портала будет пролегать в северном направлении через прибрежную зону, обозначенную как "Массив 8В". Силы Глобальной Инициативы «Авангард» (ГИА) назначили их поиск и безопасное возвращение в качестве второстепенной задачи.

________________________________________

Приложение В

Индонезийский Отряд 88 направил предложение о том, чтобы 20 человек были зачислены в недавно сформированную Бригаду Охотников. В настоящее время в состав этого нового отряда входят 10 человек из российского спецназа, 7 человек из британской САБ и 22 человека из морских котиков ВМС США, при этом ожидают рассмотрения предложения от китайских и малазийских вооруженных сил. Все участвующие страны потеряли своих граждан во время инцидента на борту судна "Сан Нила Утама". Их главная задача заключается в том, чтобы возглавить вторжение в аномальный портал для установления надежного плацдарма человечества. Поскольку инцидент с судном "Санг Нила Утама" представляет собой акт войны на человеческой земле, Бригаде Охотников было разрешено использовать летальную силу для подавления любого встретившегося сопротивления. Ее второстепенной задачей является полная и всеобъемлющая нейтрализация гуманоидов, ответственных за вышеупомянутый инцидент, которые неофициально названы "зверолюдьми". Вследствие этого спасение и эвакуация военнопленных были сочтены неприоритетной целью.

Интересно почитать следующие части?
Да
10 (90.9%)
Нет
1 (9.1%)
Развернуть

Эндоскелет научная фантастика перевел сам рассказ story песочница 

Эндоскелет

Надеюсь со второй попытки получится нормально. 

Перевел прикольный рассказик с реддита в жанре HFY (Humanity Fuck Yeah! - Человечетсво за**ись!). 

Оригинал:https://www.reddit.com/r/HFY/comments/4i8uah/endoskeleton/

_____________________________________________________________________________________

«Эндоскелет»

Автор: Visser946

Кирик раздраженно тряс своими конечностями в воздухе. Он был уверен, что является одним из лучших бойцов Ямы - подземной арены, куда ксеносы всех видов и наций стекались сражаться з славу и кредиты, и он быстро продвигался по рангам с самого начала своей карьеры. Недавний бой с Гукуду – огромным джиком с панцирем дюймовой толщины – закончился поражением, и он вынужден был биться с кучкой низкоранговых противников, чтобы вернуть себе заслуженное место. И, хотя Кирик знал, что это было необходимо – сражаться с недостойными его соперниками, это все же было слишком. 

- У меня есть стандарты, будь оно все проклято! Что это за хрень? Я должен драться с этой зверушкой? Это абсурд! Только, посмотри на него! У него же нет экзоскелета! Всего две руки! Вы бы еще инвалида на ринг выперли. Это просто позор – драться с этим…

Кирик скрестил обе пары рук, крича на своего тренера. Противником оказался мягкотелый ксенос с четырьмя конечностями и всего двумя глазами, которые могли давать лишь передний обзор. Две из четырех конечностей использовались для перемещения, и Кикик не мог понять, как можно на них балансировать. Ксеносы без защитных панцирей иногда встречались, но обычно они были небольшого размера, и лишь быстрым размножением могли обеспечить выживание своего вида. Некоторые миры с райскими условиями и достатком пищи позволяли развиться мягкотелым разумным особям, однако они редко годились даже для легкой работы, не говоря уже о Яме. Из-за своей уязвимости мягкотелые редко выбирались из колыбели своих родных миров. Кирик, да и кто-угодно из публики, впервые видел одного такого вблизи. Он был одновременно отвратительным и забавным, мягко говоря.

- Да, да, заткнись-ка лучше, понял? Думаешь, после того как ты налажал с Гукуду, мы можем выбирать?

Кирика передернуло от этого замечания. Половина бойцов Ямы знали, что Гукуду использовал нелегальные препараты для увеличения своей впечатляющей массы и силы, что было против правил, но никто к нему не придирался – остальная половина также накачивалась синтетическими гормонами и химическими стимуляторами. Кирик гордился соблюдением чистоты изначального духа поединков. Это должна быть брутальная схватка двух инсектоидов, использующих лишь природные таланты для выживания. В Яме существовало немного правил: никакого искусственного оружия, никаких допингов и, самое важное: никакой пощады.

- Давай, выбирайся туда и размажь эту чертову хрень, чтобы мы смогли закончить этот фарс и продолжить карьеру чемпиона. Ты же хочешь отомстить этому жулику Гукуду?

Кирик злобно кивнул.

- Тогда вытаскивай свой здоровенный толстый панцирь туда и бейся! Постарайся не забрызгать меня его кишками, а не то я лично тебе зад надеру!

Тууг, тренер Кирика, был трехруким гакатанцем с бойцовской карьерой в прошлом. Яркий узор его панциря побледнел с годами, но обороты речи за время тренерства, а тренером он был хорошим, становились все более цветастыми. Кирик был почти в два раза выше, но Тууг все еще был для него кумиром. Тууг удерживал звание чемпиона на протяжении трех циклов подряд до того, как один злобный краик не оторвал ему одну из рук, после чего пришлось распрощаться с ареной.   

- Ладно, пофиг. Насчет не забрызгать кишками ничего не обещаю. - протрещал Кирик своими мандибулами, пробираясь через толпу. 

Он ощутил, как несколько конечностей дотянулись до его пластин, а одна особо отмороженная фанатка чуть не остановила всю процессию, предлагая ему стать отцом ее выводка. Тууг громко выругался и оттолкнул ее с пути. Кирик в качестве извинения доброжелательно покачал своими усиками в сторону явно плохо соображающей фанатки – они принадлежали к абсолютно разным видам. Четыре ноги Кирика быстро несли его по неровной земле вниз к Плите в центре. Грязь была плотно утрамбована миллионами ксеносов, приходивших посмотреть на бои, а высокий потолок был увешан электрическими светильниками, заливавшими желтоватым светом все помещение.

Яма была огромной норой, сокрытой от внешнего мира, и доступной только для посетителей с определенными намерениями и кредитами. Изначально это были палаты Королевы скураков во времена юности планеты, но королева была скорее номинальным правителем, а население пустынного мира ей принадлежало не полностью. Менее половины популяции были скураками, и межвидовые княжества давно стали обычным явлением. Правительство умасливало толпу регулярными поединками, доступными для просмотра всеми желающими, что в свою очередь помогало держать социальную напряженность на более-менее приемлемом уровне. Однако, бои на поверхности не могли в полной мере удовлетворить жажду насилия некоторых личностей. Те бои не шли ни в какое сравнение с Ямой; Яма предлагала кровь. Много крови. Как и на поверхности, два бойца взбирались на Камень; шесть шестиминутных раундов начинались и заканчивались по вою сирены. Изначально Камень был реальным валуном в эпоху первых поединков, но с того времени превратился в стандартный плоский круг, немного приподнятый над уровнем земли. Отличие нелегальных боев заключалось в том, что они обычно заканчивались до того, как шестая сирена оповещала про конец третьего раунда. Почти всегда, только один ксенос сходил с Камня, бойцы зачастую дрались до смерти. Победителя объявляли, когда противник был либо мертв, либо не мог больше продолжать бой, одно другому не мешало. Те, кто проигрывал из-за ранений, оставались в живых лишь благодаря сиренам, оповещающим о конце раунда.

 Кирик взобрался на Плиту, сопровождаемый подбадриваниями преданных фанатов. Он был любимцем толпы до матча с Гукуду и даже после своего позорного поражения. Многие сомневались, что он станет чемпионом теперь, но это лишь раззадоривало их еще больше и даже привлекало новых фанатов. Если среди множества видов и было что-то общее, так это то, что всем нравились истории со взлетами и падениями. Были и такие, что поддерживали любого фаворита или просто преданно болели за одного и того же кандидата. Подняв свои руки и развернувшись к зрителям, Кирик увидел обращенные на него тысячи фасеточных глаз. Сегодня присутствовали представители всех трех групп. Губкоподобный ксенос на противоположной стороне Камня сидел на выступе рядом со стоящим огромным черным мирири, который, как Кирик догадался, был его тренером. При их виде лицо Кирика скривилось, этот мирири явно был небольшого ума, раз решил вложить свое время и средства в такого мягкотелого, даже мысль об этом казалась идиотской. Двое тихо разговаривали, хотя Кирик знал, что такое существо не может надеяться нормально воспроизвести точные щелчки и аккуратное клацанье общего языка, Интерспика.

Под Камнем кипящая масса ксеносов щебетала, стучала и наползала друг на друга в предвкушении битвы. Сверху Кирик увидел, что аудитория была довольно небольшой по сравнению с его обычными боями, возможно, из-за его последнего проигрыша. Хорошо, что, по крайней мере меньше глаз увидит эту насмешку над поединком в Яме. Подвешенный к дальнему потолку и поддерживаемый шелковыми нитями, Арбитр Тквок выглядел, как отвратительно желто-серый панцирь, покрытый множеством, казалось бы, случайно расположенных придатков. Многочисленные крошечные черные глазки смотрели с его миниатюрной головы, висящей на том, что, как догадался Кирик, являлось нижней частью его туловища. Единственным правилом, которое он поддерживал в Яме, были сирены, отмечающие конец каждой схватки. Во времена Тууга не было раундов, но бои были слишком короткими на вкус толпы и с тех пор удлинились, давая бойцам короткую передышку между попытками забить друг друга. Перерывы позволяли болельщикам успокоиться, чтобы продавцы могли пробираться по Яме и продавать еду и прохладительные напитки, а также чтобы работники Ямы делали ставки на бойцов; перерывы более чем в четыре раза увеличили доходы хозяев арены. Арбитр выглядел довольно глупо, или ужасающе, в зависимости от того, как вы смотрели на него, но в многосуставных конечностях он скрывал силу и скорость, достаточную, чтобы обездвижить непокорных бойцов прочными нитями шелка.

Кирик вздрогнул от отвращения, когда Арбитр медленно опустился над центром Камня, чтобы лучше наблюдать, затем он и другой ксенос переместились, чтобы стоять под ним. Вблизи он почувствовал, что его противнику также не по себе от ужасной фигуры над головой, и смог рассмотреть ксеноса более подробно. Он был немного выше, чем Кирик, с тонкой коричневой кожей, натянутой на мясистые выпуклости под ней. Как Кирику казалось, под его кожей боролись большие личинки, готовые вырваться в любой момент, и он подозревал, что они лопнут при ударе. На верхушке головы росла черная шерсть, возможно, плесень, а может быть, и естественная растительность. Кирик заметил, что черный пушок рос и над большими глазами ксеноса и в подмышках. Пух слегка покрывал руки и ноги, а странная одежда прикрывала область между талией и коленями. Его гротескные губы были плотно сжаты, слегка изогнуты вверх по краям, в то время как он протянул руку, что Кирик посчитал странным жестом его родного мира.

Сирена внезапно завопила, отмечая начало первого раунда, и, прежде чем шокированный соперник смог оттянуть назад свой придаток, он схватил его и двумя руками подтянул к себе ближе. Используя свой вес, Кирик встретил его ударом плотно стиснутого кулака в лицо. Он наполовину ожидал, что голова противника взорвется при ударе, но, к его чести, ксенос просто упал. Что-то твердое встретило его руку под слоями жира и кожи, и запястье Кирика взорвалось болью. Темная Мирири кричала, чтобы мясистый ксенос поднялся, даже когда Кирик снова сбил его с ног. У противника под глазом появился разрыв, где жесткий кулак Кирика встретил его мягкое лицо, и он был шокирован, увидев, что это не обычная синяя или зеленая, а красная кровь, льющаяся на Камень. Он продолжал наносить шквальные удары своему противнику, каждый раз ожидая, что хрупкая плоть уступит, и каждый раз разочаровываясь. Ксенос пытался откатиться, чтобы избежать ударов и царапин, и несколько раз пытался встать, отталкиваясь парой передних придатков. Кирик легко поспевал за движениями по Камню, сбивая с ног каждый раз, когда тот пытался подняться. Толпа была в истерике, и он слышал, как Тууг кричал, чтобы он перестал дурачиться. Точно так же, как Кирик переводил дыхание для очередного мощного удара по сбитому ксеносу, сирена ознаменовала конец первого раунда.

Кирик повернулся, чтобы вернуться к своему тренеру. Ксеносы всех форм и размеров начали выходить из скрытых туннелей в полу и стенах Ямы, чтобы продавать еду, питье и делать ставки. Он повернулся к Туугу, чтобы попить немного воды, но трехрукий гакаттан толкнул его в грудь.

- Че это, блядь, было? А? Решил выпендриться? Слышишь меня? - Туг насмешливо прислушался к толпе. - Они смеются. Ты должен был быть крутым парнем! Может, забьешь на свою карьеру и устроишься стендап-комиком?! У тебя дерьмо в голове? Что я тебе говорил? Что я тебе, блядь, говорил? Я говорил тебе убить его! Я говорил тебе убрать эту чертову хрень с дороги, но вместо этого ты подыгрываешь? Почему я должен... - тирада Тууга продолжилась, когда Кирик взял напиток из рук фаната.

Кирик плотно закрыл свои жвала, не зная что сказать. Что-то было не так с этим мягкотелым на Камне; для Тууга и зрителей все выглядело, как будто Кирик игрался с противником, но на самом деле он полностью вкладывался в каждый удар. Это просто не имело смысла. Он чувствовал податливость человека под своими руками, и его плоть тряслась и растягивалась при каждом попадании, но она упорно отказывалась лопаться, как ожидалось от мягкотелого гуманоида. Кирик отвернулся от Тууга и направился обратно к центру Камня. Возможно, его кожа была слишком прочной. Да, скорее всего так. Кожа удерживает его от разрыва. Кирик приблизился к оппоненту, поднимая все четыре руки в опасной стойке. Продавцы убрались, и публика предвкушала брутальный второй раунд. Арбитр Тквок тихо наблюдал сверху. Повернувшись к противнику, Кирик увидел, что разрыв на его лице затянулся чем-то похожим, на полупрозрачный гель. Обе его руки были подняты перед лицом, кулаки стинуты. Теперь человек не улыбался.

Зазвонила сирена, и Кирик почувствовал, как будто валун врезался в его нежные жвала, когда ксенос буквально выстрелил одной из длинных покрытых кожей конечностей ему в лицо. Кирик инстинктивно отступил и потянулся ко рту, чтобы оценить повреждения, но ксенос не отступил. Он шагнул вперед и ударил его снова, на этот раз в сочленение между верхней и нижней левыми руками. Кирик почувствовал удар, но его экзоскелет остался невредимым. Он пригнулся вправо и попытался достать ксеноса несколькими мощными ударами. Только один достиг цели до того, как мягкотелый вновь оказался вне досягаемости. То, что должно было быть хрупким, по ощущениям было как скала. Понимая, что он перестарался, Кирик попытался отступить. Однако, прежде чем он смог задвинуть переднюю часть тела обратно в уравновешенное положение, ксенос уже обошел его слева и приблизился. Удар за ударом мощно ложились между двумя его левыми руками, когда нежный ксенос выстреливал кулаками в одно и то же место. Кирик, наконец, сбросил нападавшего, а в этом месте быстро расцветала боль. Он смог увеличить дистанцию до своего рыхлого противника, прежде чем с трудом встал еще раз.

Кирик осмотрел себя и был шокирован видом пролома между руками, где кулак ксеноса пробил серый хитин. Зеленая кровь медленно вытекала из раны, и Кирик внезапно почувствовал помутнение, осознавая свои раны. Он упал в растекающуюся лужу своей крови, безуспешно пытаясь закрыть дыру руками, но сегментированные пальцы не могли остановить кровотечение. Повернувшись, он увидел ксеноса, возвышавшегося над ним. До звонка сирены оставалось немного, но Кирик понял, что это конец.

Ксенос наклонился и прижал свои гибкие ладони к нанесенной им ране. Его мягкая плоть практически загерметизировала рану, и он начал что-то кричать в толпу на своем непонятном языке. Он вращал головой по сторонам, пронзительно визжа на своем странном наречии, пытаясь как-то компенсировать нанесенный урон. Зазвучала сирена, отмечая конец второго раунда. Перед тем как вырубиться, Кирик успел подумать только об одном. Никто не соблюдает чертовы правила...

Кирик очнулся от нежного прикосновения рук Тууга, жестко вломившего ему между усиками. Разноцветные пятна снова превратились в четкие образы, когда сознание вернулось окончательно. Подняв трясущуюся правую руку, чтобы остановить удары, он попытался пробормотать возражения.

- Засранец! Что во имя шести преисподних это было? Ты почти умер, кусок дерьма! – отругал его Тууг перед тем, как к Кирику вернулась способность говорить. Кирик увидел, как растерянный ксенос что-то втолковывал мирири у края Камня; наверное, сознание покидало его не так уж и надолго. Вспомнив про свою рану, он потянулся своей нижней правой рукой через все тело и нащупал застывшую медицинскую пену, закрывающую пролом. Толпа зрителей в основном рассосалась, не считая некоторых зрителей, ожидающих следующего боя.

 - Пфф бфф клл тк плфт… - Кирик пытался говорить, но его ротовые сегменты не желали нормально двигаться, да и, судя по всему, их стало меньше. Встав, он подошел к своему оппоненту, не обращая внимания на взгляды Тууга. Кирик обошел вокруг Камня и приблизился к угольно-черному мирири, который прекратил беседу с человеком. Тот повернулся к нему и резко встал, чирикая на своем текучем языке. Перед тем, как кто-либо из них смог дотянуться до другого, мирири успел встать между двумя бойцами. Ксенос продолжал бормотать за спиной мирири, поглядывая на Кирика через его плечо.

- Хей, воу, Кирик. Полегче. Слушай, перед тем как ты совершишь какую-нибудь глупость, мой человек просто хочет сказать тебе, что ему жаль. Я пытался объяснить ему, что это часть здешних правил, но этот идиот почти не понимает интерспик. Он говорит, что ему «сорвало крышу» после первого раунда, что бы это не значило, - во время разговора мирири размахивал своими веретенообразными кончностями. – Просто, успокойся, лады? Тепе повезло, что этот дурачок сработал так быстро, иначе тебе бы уже встать, понял? Я надеюсь, ты не будешь начинать еще бой прямо сейчас, правда же?

Кирик решил ничего не говорить, да и не мог особо. Вместо этого он отодвинул здоровяка мирири в сторону и протянул руку бормочущему человеку. Тот прекратил чирикать и крепко сжал руку Кирика своей, легонько встряхнув. Затем он улыбнулся.

- Эй, ты, сын Тквока, какого хера ты делаешь?" Момент мира не продлился долго, Тууг яростно оттащил Кирика от человека. "Ты, безмозглый шут, этот кусок дерьма чуть не убил тебя, а ты возвращаешься, чтобы с ним пообниматься? Тебя слишком сильно ударили по голове или типа того? 

Тууг посмотрел на его лицо, когда они шли к выходу. 

- Неважно. Этот ёбаный ксенос действительно на тебя наехал. Да ладно, блядь, подожди, пока мы не найдем тебе зеркало, у тебя все лицо испорчено. Я удивлюсь, если ты вообще сможешь говорить, как только мы починим твой рот. Алло? Кирик там? Твои мозги сварились или че..." - Кирик не обращал внимания на бурчание тренера, пока они выбирались из Ямы.

Кирик чувствовал себя странно удовлетворенным, несмотря на ужасный день. Его карьера еще не закончилась, благодаря недоработке другого бойца, но про чемпионство можно было забыть. Проигравшие в Яме обычно погибали, поэтому часть призовых денег не была зарезервирована для него, и он подозревал, что потерял добрую часть своих поклонников и все свое достоинство - он проиграл мягкотелому инопланетянину! Понадобится минимум полный цикл на регенерацию экзоскелета, и длинная беспрерывная череда выигранных боев для надежды на восстановление карьеры. Кирик сомневался, что Тууг ослабит тренировки на время исцеления, и его путь к вершине был закрыт этим последним поединком. Тем не менее, несмотря на его постыдное поражение и в общем отвратительный день, он не мог дождаться, чтобы увидеть, что человек сделает с Гукуду.

Развернуть

ищу книгу рассказ story песочница 

Ищу рассказ

Ребят, может поможете. Когда-то давно на реакторе читал коротенький рассказ где к мужчине приходит убийца, тот предлагает ему выпить, а потом запирает в сейфе бокал с отпечатками пальцев, собственно, убийцы. Никак не получается найти. Заранее благодарен.
Развернуть

моё рассказ story проза песочница 

Моё знакомство с правдой

Почти у каждого из нас есть воспоминания из детства. Как хорошие, так и плохие. Они составляют некий фундамент, каркас нашей личности. Во многом именно благодаря этим воспоминаниям, как и воспитанию, мы стали теми, кто мы есть. Со своими причудами, заскоками и предпочтениями во всем – от еды до критериев выбора спутника\цы жизни и методов воспитания собственных детей. Я не берусь судить об этой данности как «хорошо» или «плохо». Я просто расскажу свою историю. Ни больше, ни меньше...
Для того чтобы лучше понять произошедшее со мной, стоит немного окунуться в историю моих родителей: ни мать, ни отец не были людьми, что называется, «голубых кровей». Бабушка пыталась воспитывать мою маму по правилам высшего света, но это не так уж легко было сделать в однокомнатной квартире, на периферии нашей необъятной. Отец мой рос в сельском районе в черте города – эдакая деревенька с частными домами и длинными, параллельными друг другу улицами. Дедушка мой (по отцовской линии) был человеком необычного склада ума и любил на досуге ремонтировать все, что работало неверно или ошибочно. Бабушка же была покладистого нрава и трудолюбива. До глубоких седин она возилась в огороде и держала дом в порядке.
Родители ни отца, ни матери не знали о том, как воспитывать детей. Бабушки и дедушки просто делали то, что умели, и в результате их действий, через определённый промежуток времени, их дети встретились. Свадьба, первенец, переезд в другой город, первая квартира. Потом на свет появился я. Судьбой мне было отведено почётное второе место среди отпрысков. И как это водится, я старался заслужить любовь родителей, как только мог. Мне казалось, что если буду следовать их советам, то стану тем, кем они смогут гордиться: слушал внимательно и кивал всякий раз, когда мама или папа говорили мне «Так делать не надо» или... Другого не помню, честно говоря. Слов похвалы в свой адрес я не слышал. Она выражалась только в улыбке или одобрительном кивке, когда я делал что-то, что родители считали верным. А верным они считали вещи не такие уж и сложные: чистоплотность, покорность, честность. В отличие от первого, с последним пунктом у меня никогда не было проблем. Я не стеснялся говорить правду, и это даже порой веселило взрослых.
– Такой непосредственный, – говорили они. Эта похвала воспитывала меня так же, как колокольчик воспитывал собаку Павлова: в какой-то момент в моей голове укоренилось понимание, что правда = награда. Осязаемая или словесная. Согласитесь, ни один ребёнок добровольно не слезет с этой иглы. Вот и я все повышал и повышал дозировки. Я мог открыто сказать о чем-то похабном или непотребном. Но так как я был юнцом с широкой и смазливой мордашкой, радикальная честность сходила мне с рук.
Любопытство и вытекающая из него наблюдательность давали мне большой массив данных: выпитая отцом втихомолку перед обедом рюмка, разбитая первым ребёнком ваза и прочие бытовые мелочи – обо всем этом я знал «правду». И да, моя жизнь ограничивалась только домом. По крайней мере, в тот период жизни. Я наблюдал за всем: как готовит мама, как делаются уроки, как наводится чистота в доме. Время от времени бывали у нас и гости, но детей в такие дни выгоняли с кухни в комнату. Скорее всего, поэтому в один из вечеров, когда отец был чем-то усердно занят, я поспешил к нему. На маленьком деревянном столике лежали пинцет, маленькие, с загнутыми концами ножницы, клей и кассета, из тех, что перематывали карандашами. Мой взгляд приковала вещь, доселе невиданная в стенах родного дома. Прозрачный пластик демонстрировал все внутренности диковины: миниатюрные бобины и плёнку. Я принялся рассматривать их внимательнее.
– Интересно? – спросил отец.
– Ага, – кивнул я. – А что ты делаешь?
– Ремонтирую.
– А что случилось?
– Да тут кое-кто, – он громко выругался, – взял у соседей кассету и порвал плёнку!
Его крик немного испугал меня, но любопытство взяло верх, и я продолжил наблюдать. Отец вытянул плёнку и ровно обрезал оторванные края. Затем он взял клей, буквально самую толику, и нанёс на один из кусочков ленты, торчащей из кассеты. Очень ровно он приладил сверху вторую полоску и начал активно дуть.
Я ткнул пальцем в маленький чёрный обрезок и поднёс его к глазам. Он был едва толще волоса, как мне казалось тогда, и шириной в две спички. Мастерство, с которым отец проделал все манипуляции, поразило меня. Он буквально «подковал блоху», хотя в те годы я и не знал о подобном выражении.
– Здорово! – не выдержал я.
– Пусть полежит, высохнет, – ответил отец. – Не трогай!
– Хорошо, – согласился я и отправился в другую комнату.
Чуть позже мы поужинали всей семьёй, каждый сходил в душ и мы легли спать. Наутро я увидел кассету уже в коробке с разноцветным рисунком и перечнем песен на обратной стороне.
«Значит, все получилось» – подумал я и с гордостью за папу пошёл заниматься своими делами, а именно играть. После обеда мама принялась готовить ужин, а я вернулся к прежнему занятию. За мной не надо было следить или проверять меня. Достаточно было создать круг из каких-либо предметов, и я уже в иной реальности, вернуть меня из которой мог только голос родителей.
– Открой дверь, я занята, – послышался мамин голос с кухни.
«Странно! – подумал я. – Ведь кухня прямо рядом с дверью, зачем отвлекать меня?»
Квартирка наша была скромная, и кухня, расположенная слева от входной двери, была и прихожей, и гостиной.
– Кто там? – спросил я, ожидая у двери и смотря на маму. Она стояла в лёгких домашних штанах, в фартуке, повязанном поверх какой-то старой выцветшей футболки, и с лопаткой в руке. Стальная часть кухонного инструмента блестела, что очень контрастировало с ручкой грязно коричневого цвета. Она была выполнена в простом стиле: параллелепипед со скруглёнными краями. Даже её конец, торчащий из-под мизинца, был скруглён.
– Соседка, – послышался приглушённый голос, и мама с улыбкой кивнула, что обозначало «молодец, спросил. Можешь открывать, одобряю». Я дёрнул дверь на себя. На пороге стояла девушка лет на пять старше меня.
– Привет. Взрослые дома?
– Да, привет, я занята немного, – сказала с кухни мама, находящаяся менее чем в паре метров от гостьи. – Заходи.
– Да я только кассету забрать, – смутилась девочка.
– Сейчас. – Мама указала на небольшой столик, стоящий под зеркалом возле верхней одежды, и обратилась ко мне: – Вон лежит, отдай, пожалуйста.
– Ага, – согласился я и сделал, что сказали.
– Все нормально? – спросила соседка и посмотрела на меня. Её чистые глаза будто разговаривали со мной без слов. Они шептали: «Скажи! Скажи, что все хорошо! Родители разорвут меня, если с кассетой что-нибудь случится!».
– Знаешь, – без церемоний начал я, – папа вчера полвечера чинил, там плёнка... пор...– Договорить я не смог. Резкая боль пронзила левое плечо, и у меня из глаз брызнули слезы.
– Все хорошо! – вклинилась мама и отвела меня от двери. – Что-то ещё?
– Нет, до свидания, – ответила девочка и убежала.
Мама выглянула на мгновение за порог. Её рука все ещё сжимала ту самую рукоять лопатки. Глядя на неё, на этот скруглённый конец, я быстро понял, что именно его я ощутил мягкими тканями плеча.
– Не надо другим рассказывать об этом, понял? – выпалила мать после того, как закрыла дверь.
– Угу, – кивнул я, утирая слезы.
– Иди, играй. На ужин котлеты.
Я молча ушёл в комнату с разрывающей плечо болью. Жгущая и тянущая, она быстро захватила руку и спину, а затем перешла в голову. Одно с другим там связалось само по себе. Все словесные похвалы мигом вылетели, оставив после себя лишь пустое пространство, молниеносно заполненное свежевыученным правилом.
Я не смел жаловаться, думая, сделал что-то неверное, допустил очень большую ошибку. Мне никто не объяснил, почему нельзя этого говорить, никто не спросил, больно ли мне. Я просто остался наедине с ощущениями и мыслями, что правда может причинить боль. Физическую боль.
Знаете, есть одна индийская притча: как-то турист, наигравшийся со слоном, спросил у дрессировщика:
– Почему вы привязываете таких сильных животных на такой колышек? – Он указал на деревяшку, которую без труда мог бы вырвать из земли любой взрослый.
– Слоны сильные, но не умные, – ответил дрессировщик. – Мы привязываем их на тот же колышек и на ту же верёвку, на которую привязывали в детстве. В то время слонята пытались вырваться, но сил ещё не хватало. Когда же слоны вырастают, – он поднял палец вверх, – они уже не хотят пытаться.
– А почему вы уверены, что взрослые слоны не будут вырывать колья? – спросил турист.
– Я уверен, потому что такого не было ни с одним слоном за все годы моей работы, – ответил дрессировщик.
Я вспомнил эту притчу, потому что сам подобен дрессированному слону. Ещё юнцом я получил травму, которая ассоциировалась у меня с правдой. Даже сейчас, спустя более 25 лет, даже зная механизм работы мозга, детской психики и бессознательного, я чувствую боль. Каждый раз, когда говорю правду, моё тело противится этому. Каждый день я ощущаю это физически, несмотря на то, что мышцы и суставы в полном порядке. Я понимаю, что мама не хотела делать мне больно, просто она бессознательно отреагировала на опасность: вероятную возможность потери денег, ибо этот кусок пластика в те времена был на вес золота. Один из древнейших механизмов, доставшийся нам ещё от животных – бей или беги. Он включается автоматически, без участия сознания, минуя логику, здравый смысл и аспекты воспитания. Благодаря этому механизму человечество ещё не вымерло. Но с другой стороны, именно из-за него появляются такие как я: патологические лжецы, для которых сказать правду все равно, что вырвать зуб без анестезии.
Я не оправдываю лжецов, плохих родителей, и уж тем паче не сетую на эволюционные механизмы. Также не призываю Вас верить каждому человеку и принимать что-то как данность. Я рассказал все это по одной простой причине: у всего есть история. У каждой привычки, у каждого болезненного ощущения и у каждой «причуды» есть свой источник. Я рассказал Вам о своём. А что знаете Вы о своих, собственных?
Развернуть

фантастика рассказ story пекло чужая планета бегство спасение песочница 

Моя темная сторона

“Акимов, подожди! Подожди меня!”. В наушниках хрипело, доносилось учащенное дыхание.
Акимов – это я. Бегу в скафе, взмокший от пота и страха, оглядываюсь назад время от времени. Там, позади, на фоне стремительно приближающейся полосы терминатора, неуклюжая фигурка отставшего Корниенко. Хренов жирдяй!
“Акимов… Уфф… Не закрывай шлюз… Подожди!”. Ну да, ты прозевал отход ночи, пока я в штольне работал, а теперь “подожди”! Фигушки. Каждый сам за себя.
Немного осталось, совсем чуть-чуть! Вот уже и железобетонная шляпа бункера, надо немножко поднажать. Оставаться на темной стороне, пока не добегу до шлюза. Иначе… Скаф выдержит, не расплавится, а вот я внутри сварюсь заживо, никакая система охлаждения не поможет. Это вам не Луна, это чертово утро на Дэнси!
Мне казалось, что я уже слышу треск камней, остывших за ночь и вдруг снова попавших под лучи встающей звезды, голубого гиганта. Нет, нет! Только не сейчас! Ведь осталось каких-нибудь сто шагов! Сожри этого жирдяя, зажарь его, он заслужил. А мне дай еще минуту, чтобы укрыться…
Гора, возвышающаяся сразу за нашим бункером, засеребрилась макушкой. Из нее вырвались две струи пара, поднимающиеся все выше и выше. Словно закипевший чайник. Не хватает только свиста, тревожного, закладывающего уши… Впрочем, кажется я его слышу. Ах нет, это сигнал климатической установки, предупреждающий о перегреве.
“Акимов… Пожалуйста…”.
Дэнси – сокращение от Дэнсиссима. В переводе с латинского – пекло. Сюда бы сейчас этих шутников, придумавших название. Хотя, кто знает, может его придумал один из первой группы, которая вот так же не успела вовремя уйти со светлой стороны. Вездеход у них сломался, что ли? Не помню.
Жарко… Душно… “Акимов! Славик…”. Пошел ты! Мне осталось двадцать шагов, даже меньше. Добежать и захлопнуть люк, отгородившись от пекла. Я не спасатель, своя рубашка ближе к телу. У меня даже родственников нет, которым бы выплата от страховки досталась. Господи, как страшно… Упасть на самом пороге и не суметь подняться, потому что скорлупка скафа уже красная, а ты внутри.
Последнее усилие. Ну вот же, только протянуть руку! Люк, вибрируя, поддался. Я рухнул в коридор шлюза, стараясь прикрыть за собой створку. Со всех сторон уже шипели струи охлаждающей смеси. “Аки…”.
Я знаю, в этот самый момент светлая сторона, окончательно вытеснив темную, проносится у меня над головой. Что ж ты, жирдяй… Ведь будешь являться мне по ночам.
Рванул обратно.
Корниенко упал совсем недалеко, метрах в пятнадцати. Я успел добежать до него и упал сам. Потянул тяжелую, безжизненную тушу. Смогу? Глаза застило красным...
Надо приподнять веки. Почему так тихо? Когда смог открыть глаза, вокруг все сверкало белизной. Лазарет. Ффух! Значит – живой. Ведь это же лазарет, правда? Это не загробный мир? Попытался шевельнуться. Не выходит. Будто и нет больше тела. Разволновался, ведь кто ж его знает, может чистилище именно так и выглядит – белоснежное, сверкающее.
– Не дергайся. Ты в капсуле, и пролежишь тут еще неделю, не меньше. Очень ожогов много.
Отлегло от сердца! Все-таки живой. Приоткрыл рот, выдавил из себя чуть слышно:
– А этот… толстяк…
– Тут он.
– Живой?
– Живой. Как ты его и допер… Велел передать тебе, что с него ящик темного пива.
– Лучше светлого.
фантастика,рассказ,Истории,пекло,чужая планета,бегство,спасение,песочница
Развернуть

пидоры помогите книги рассказы story фантастика 

Читающие пидоры помогите!

Уже наверное с месяц в поисках названия рассказов и соответственно автора этих рассказов читаных мною лет этак с 15 назад. Краткое содержание рассказов (как помню их я, возможны неточности и ошибки ! ) в количестве двух штук:
1. Землю взорвали некие инопланетяне и два астронавта, выжившие из-за того, что были в момент уничтожения планеты на ее орбите, решают что делать дальше. Решают сидя на обломке нашей планеты, на которой сохранились: дом, дерево, качели и насмерть замерзшая овца. Космонавты, помнится были мужчина и женщина и мужчина активно намекал спутнице что придется им воссоздавать человеческую цивилизацию с нуля. Девушка, как опять же я помню, активно этим намекам сопротивляется, говоря что любила другого мужчину, который конечно погиб при взрыве Земли, но она думает что мол, а вдруг выжил.
2. Воспоминания о втором рассказе более скромные, там суть в том, что некий инженер создал робота, которого отправил в город для уничтожения этого самого города, по причинам которые я не помню и философски за этим наблюдает. Рассказ был короткий, но как мне помнится забавный.
ПРЕДСТАВиТЕЛи НЕТРАДициОННОй СЕКСУАЛЬНОй ОРЦЕНТАЦ1Ш, НЕОБХОДиМО ВАШЕ СОДЕйСТВЦЕ ЗоуЯеасйг! 'зГ аррпоуер! КУПОН НА 1 ПОМОЩЬ,пидоры помогите,реактор помоги,книги,рассказы,Истории,фантастика
Развернуть

рассказ story фантастика постапокалипсис будущее охота песочница 

Охота

– Через месяц жрать будет нечего.

– Запасы еще есть.

Северский покачал головой.

– До весны не дотянем. Семья большая.

Говорил он тихо, с оглядкой, чтобы не подслушал кто ненароком. Впрочем, женщины и без того знали, сколько еды осталось. Все понимали.

– Олег Михалыч, может, армейские склады? Были же…

– Были, были! Где они? Кто знает? Искали, да не нашли.

Вздохнул, поворошил поленья в очаге.

– Идти надо, Егор. На охоту идти.

Ему за шестьдесят, мне тридцать пять, и, не считая четырех пацанов от девяти до пятнадцати, других мужиков в семье не осталось. Кого болезни унесли, а кто, вот так же, ушел с карабином в неизвестность и не вернулся.

Зима тянулась четвертый год, если считать по старому. После Столкновения это третья уже зима. На дворе июль, но мы знали, что оттепели не будет до октября. А там снега подтают, живность какая-никакая повылазит – можно будет смело на юг мигрировать, подальше от холода и тьмы.

Собирался я недолго. Чего там собирать? Теплая одежда, валенки со снегоступами, минимальный запас галет. Воду наверху из снега растопить можно, чего ее с собой таскать? Самое главное – автомат. Вот его проверял тщательно. Почистил, курком и затвором пощелкал, все патроны собственноручно в шесть магазинов загнал – один к одному, без суеты и спешки.

Надежда – жена моя – во все глаза смотрела, будто не верила, что снова меня когда-нибудь увидит. Но молчала и чувствам волю не давала. В отца она, Михалыча дочь, младшая из трех. Я то им вообще никто, пришлый человек. Только все равно свежая кровь нужна – взяли в семью, потеснились, тем более каждый мужик на счету. А сейчас и подавно…

Утром встал рано, еще пяти не было. Постарался не разбудить Надю. Хотя, кого я обманываю? Знаю ведь, что не спала. Наверняка не спала. Просто отвернулась к стенке и ждала, пока не уйду. Так легче.

Поднялись с Северским наверх. Семья на шестом этаже обосновалась, а снегом до десятого все завалено. Хорошо, что в последние дни осадков не было, поверхность твердым настом схватилась. Все-таки меньше шансов провалиться. Всякое бывало… В иных местах снег рыхлый, человека не держит, да еще пустоты под ним могли остаться: в такую ловушку попадешь – хуже зыбучих песков!

– Ну что, Егор, в путь?

– А куда идем?

Тесть окинул взглядом ледяную пустыню, теряющуюся во мгле. В некоторых местах над снегом торчали макушки домов – таких же, как наш, а то и выше. Останки большого города.

– Помнишь, следы видели? Когда за дровами последний раз поднимались?

Я кивнул.

– Вот по его душу и пойдем. Он нас чует, зря бы к дому подходить не стал, хочет свежатинки. А мы, значит, наоборот.  Посмотрим, кто кого.

Не знаю, зачем я спрашивал, и так понимал, за чьей шкурой идем. Другой добычи здесь не найти, да еще чтобы мяса хватило всей семье на два месяца. Но мурашки по спине пробежали: не хотелось встречаться с тигровым медведем.

– Где нам его искать?

Олег Михалыч уже двинулся вперед, выбрал направление.

– На его территорию пойдем, за реку. А там… Сам нас найдет.

Луна, даже когда выглядывала из-за туч, светила не так, как прежде. Один из семи астероидов ударил в нее, отбросил от Земли, и теперь она казалась в два раза меньше. Что ж, дело привычки. Можно и в сумраке полярной ночи научиться видеть, а главное – слышать, чувствовать.

Шли споро, переваливаясь через один холм на другой, неумолимо приближаясь к широкой, ровной полосе, протянувшейся, плавно изгибаясь, с юга на север. Там, под огромной толщей снега, погребена замерзшая река. Даже за многомесячное лето не успевала она до конца освободиться ото льда. Что теперь в ее холодных водах? Живет ли какая-нибудь рыба?

– Не мечтай о небесных кренделях, – одернул меня Михалыч, – Смотри в оба!

И правда, что это я… Нельзя терять осторожность. Моя зона внимания – задняя полусфера. Смотреть по сторонам, оглядываться назад. Идущий впереди должен чувствовать, что тыл кто-то прикрывает.

Вышли на речную пустошь. По прямой километра полтора будет. Здесь ни низин, ни возвышенностей, ни торчащих макушек зданий. Нам все далеко видать, но и сами как на ладони. Лучше пройти быстро, не мешкая.

Северский часто поднимал бинокль, силясь разглядеть детали противоположного берега. Не знаю, что он там видел – темно же. Но все равно смотрел, дышал в свою заиндевевшую бороду, потом снова шел вперед.

Когда поднялись по пологому склону, решили остановиться. На левобережной территории раньше была промзона: никаких тебе многоэтажек или офисных высоток. Все скрылось под снежным полотном, казавшимся в ночи темно-синим. Будто и не было здесь большого города.

Тесть дернул меня за руку, указал назад, на речную пустошь, севернее того места, где мы прошли.

– Хитрый, сволочуга.

Я с трудом разглядел темную точку, медленно двигающуюся на юг.

– Дал нам пройти, теперь обратный путь перерезает, – Михалыч снова вскинул свою оптику, – Эх, отсюда не достанем. А ближе не подойдет, чувствует опасность. Но и вернуться не даст. Надо его вглубь промзоны заманить, отойти дальше на запад.

Было что-то жуткое в том, как медленно двигалось в отдалении маленькое, темное пятнышко, совсем не страшное, но ты знал, что оно идет за тобой, за твоей жизнью, и подобравшись достаточно близко, превратится в монстра с острыми зубами и длинными когтями.

– Устроим засаду? – я шел за Михалычем, поминутно оглядываясь.

– Было бы где… – он оглядывался по сторонам, но его выцветшие глаза, обрамленные сеточкой морщинок, не находили ничего, хотя бы отдаленно похожего на укрытие.

– Надо было остаться на берегу. Там мы хотя бы видели его.

– И что? Думаешь, подошел бы ближе, на расстояние прицельного выстрела? Такой он тебе дурак. Играли бы в гляделки, пока все галеты не сожрали и не завалились бы в снег от голода и усталости. Нате, берите нас тепленькими.

– А вернуться? Убежит, если сами подойдем ближе?

Олег Михалыч остановился, посмотрел мне в глаза.

– Какое “вернуться”, мать твою?! С пустыми руками? Чтобы что? Начать все сначала? Убежит… Убежит – это в самом лучшем случае. А скорее всего отступит в город и подстережет у самого дома. Ты и опомниться не успеешь! Что будут восемнадцать человек делать на шестом этаже, если мы не вернемся? – он сплюнул в сердцах, упрямо пошел дальше.

Северский тертый калач. Новая жизнь его не сломила, сделала лишь крепче, злее, хитрее. Он понимал ее, эту жизнь, сумел к ней приспособиться, быть с ней на равных. А меня воспринимал, как осколок старого, не способный противостоять трудностям. Что ж, в этом была доля правды. Хотя мне и было-то всего десять лет, когда столкновение Земли с группой астероидов навсегда изменило наш мир, но я еще помнил блеск и щедрость погибшей цивилизации, с ее гаджетами, глобальной компьютерной сетью, доступным фастфудом…

– Еб… – Михалыч взмахнул руками, заваливаясь на спину, исчезая по пояс в снегу.

Он пытался удержаться, хватаясь за края твердого наста, но, прежде, чем я успел подскочить, провалился.

– Олег Михалыч! Северский!

Я заглядывал в черноту норы, но ничего не видел. Голос мой тонул в рыхлой снежности колодца, даже не пытаясь отразиться эхом в глубине.

Вспомнил вдруг про фонарик. Выудил его дрожащими руками из кармана, включил. Рассмотреть сумел не много – луч света едва ли проникал метров на пять-шесть, но я понял, что это не провал в одну из пустот. Нора была вырыта в толще крепкого, слежавшегося снега. На стенках ее виднелись следы острых когтей.

Вскочил, выругался еще крепче, чем тесть. Посмотрел в сторону реки. Точка пропала. Ее скрыла возвышенность, от которой мы успели отойти достаточно далеко. Оставалось только гадать, насколько животное уже близко.

Я поправил лямку автомата, крикнул в пустоту “Михалыч – береги-и-ись!” и прыгнул вниз. Несколько раз меня больно приложило о ледяные наросты, кидая в колодце от стенки к стенке. Тоннель не был прямым, он изгибался, меняя угол наклона, словно был аттракционом в старом аквапарке. За секунду до того, как мое падение прекратилось, я почувствовал, что лечу уже горизонтально.

Ударился о что-то мягкое, несколько раз перевернулся. Едва успел прийти в себя – включил фонарик. К счастью, он не разбился и еще работал. Я осмотрел автомат: в любой ситуации оружие – это главное, даже важнее спасения другого человека. Кажется, все в порядке. Несколько царапин на деревянном прикладе, ерунда.

Посветил вокруг. Даже не удивился, когда понял, что тем мягким, на что я налетел, был Северский.

– Михалыч! Эй! Ты как? – тряс его за плечо, но он не отзывался.

Перевернул на спину, стал осматривать. Видно, мужик крепко приложился головой – по виску стекала капля крови. Проверил руки, ноги… Когда коснулся левой ступни, он застонал. Приоткрыл глаза.

– Егор… Черт, башка словно чугунная… М-м… И в ушах звенит.

– А нога?

– Нога?

– Болит? Идти сможете?

Я снова пошевелил его левую ступню.

– А-а! Черт…

Он сжал зубы, зашипел от боли. Я растерянно смотрел на него, не зная, что предпринять.

– Дело дрянь, парень. Вывих, а может и перелом. Не смогу я идти. Даже если поймем, как отсюда выбраться.

Он оглянулся на тоннель, через который мы ввалились.

– Глупость ты сделал. Зря за мной прыгнул. Норка-то…

– Знаю. Видел следы. Зачем только он ее прорыл?

– Может, убежище делал, а может… Ловушку, для таких дураков, как мы с тобой.

Сверху, из глубины норы, раздался шорох. Потом, подскакивая на снежных выступах, скатились вниз несколько ледяных осколков.

– Надо убираться отсюда! – я подхватил Михалыча за руку, помог встать.

Опираясь на меня, он мог ковылять на одной ноге, хоть и морщился при этом от боли. Помещение, в котором мы оказались, не было сделано животным. Скорее это был какой-то цех или машинное отделение, стены и крыша которого были частично разрушены и в этих местах кирпичную кладку заменял крепкий, слежавшийся от холода и времени снег. В одном из таких белесых выступов и виднелась дыра, ведущая наверх. О том, чтобы попытаться выбраться через нее обратно, не могло быть и речи. Даже для здорового человека это сложно и опасно, а с покалеченным Михалычем и подавно. Кроме того… Я был уверен, что если мы захотим выйти тем же манером, что и вошли, то на середине пути встретимся с тем, кто эту нору вырыл.

– Там, – Олег Михалыч показывал на дальний угол помещения, – Дверь.

Мы дошли до покрытой изморозью деревянной створки. Я толкнул ее, сначала осторожно, потом сильнее. Она поддалась даже не со скрипом, а с хрустом. Коридор… Поворот… Еще коридор. По бокам снова двери, но я не хотел проверять все возможные пути, шел дальше, волоча на себе раненого. Вперед, вперед! Не может быть, чтобы здесь не было еще одного выхода!

Я с тревогой думал о том, что случится, когда кончится заряд в фонарике. Из дверей можно попробовать наломать дров, разжечь костер. Но костер – это освещение стационарное, с ним не пойдешь искать выход. Факел? Если бы были хоть какие-то тряпки и горючка, а так… Какие из старых досок факела?

За спиной послышался хруст, скрежет. Где-то там, в машинном зале. Пока еще далеко, но если нас будут преследовать, то быстро догонят. Я постарался прибавить шагу. Михалыч не мог так быстро переставлять ноги, он терпел несколько шагов, потом заорал, нечаянно ступив на поврежденную конечность.

– Брось меня, Егорка! Уходи. Постарайся выбраться, потом выследишь тварь, убьешь. Но сейчас ты должен остаться в живых, понял?

Я затравленно оглядывался.

– Понял.

Дернул одну дверь, другую… Третья распахнулась и мы оказались в небольшой комнатенке.

– Херня, – резюмировал тесть, – Все равно найдет. Вали уже давай!

– Какое-то укрытие лучше, чем никакого. Я постараюсь отвлечь зверюгу, выманить его подальше отсюда. Может и пристрелю.

– Да ты ему в голову с пяти шагов не попадешь, а стрелять в шкуру все равно, что щекотать! Беги, выманивальщик! Беги!

Выскочил обратно в коридор, захлопнул за собой дверь, оставив Северского в холоде и темноте, с одним лишь утешением калибра 7,62. Пробежал метров пятьдесят, когда услышал за спиной глухое рычание. Обернулся, стрельнул в темноту лучом фонарика. Свет сразился с тьмой, проиграл, но успел отразиться в чьих-то зрачках – там, где я закрыл дверь.

– Здесь! Сюда! Слышишь, ты – тварь! Иди за мной!

Щелкнул предохранителем и дал очередь в глубину коридора, выбивая бетонную крошку из стен. Побежал. Я не оглядывался и не видел, но чувствовал, что тигровый медведь несется за мной, сотрясая коридор тяжелой поступью!

Развилка в большом, круглом зале. Впереди три прохода: юркнул в правый. Пробежал шагов десять и со всей дури налетел на стену. Тупик! Развернулся, бегом обратно. Может, еще успею в другой проход… В круглом зале меня что-то сбило с ног. Я успел выстрелить, но в ту же секунду автомат словно вырвался у меня из руки, отлетел, с глухим стуком ударившись о противоположную стену.

Фонарик еще работал. Он безвольно повис на шнурке, затянутом на моем запястье, перевернулся и светил в потолок. Свет отражался от бетона, рассеиваясь в помещении сумрачным сиянием. Напротив стоял зверь – огромный, оскалившийся, со вздыбившейся белой шерстью, покрытой едва заметными серыми полосами. Я никогда не видел его так близко. Раньше подобных животных вообще не было на Земле и откуда они взялись – никто не знал. Но после катастрофы на планете появилось множество радиоактивных пятен: возможно, это просто мутант.

Я осторожно достал нож. Шансов никаких, это понятно, но и безвольно ждать нападения тоже не собирался. Двинулся в обход тигрового медведя, надеясь добраться до ближайшего прохода. Он зарычал, сместился туда же. Тогда я отступил и попробовал с другой стороны. На мое удивление, зверь отошел: он будто пропускал меня, хотел, чтобы я уходил именно этим путем. Но когда я вошел в коридор, продолжая пятиться, не решаясь повернуться к нему спиной, белошкурый двинулся следом.

Это продолжалось несколько минут, пока я не оказался в зале, частично заваленном мешками. Некоторые из них были разорваны, по полу рассыпано что-то белое, похожее на порошок. Зверь проследовал за мной. Он вдруг встал на дыбы, поднявшись на задние лапы, почти упираясь головой в потолок. С жутким скрежетом провел когтями по металлической двери, которую я не сразу заметил. Теперь, приглядевшись, рассмотрел, что она вся исполосована отметинами, как бывает с дверью в комнате, в которой надолго заперли кошку или собаку. Только в этом случае животное хотело не выйти, а войти.

– Тебе надо туда?

Тигровый медведь снова опустился на все четыре, отошел в глубину коридора и там затаился. Стараясь подавить в себе страх, я подошел к металлической двери. “Да, замочек хитрый, лапой с когтями его не открыть!”. Просунул нож, ковырнул, стараясь отодвинуть маленькую защелку. Видимо, она примерзла, но мои усилия не прошли даром – упрямая железка сдвинулась на миллиметр, другой, и, наконец, звонко щелкнула, открывая доступ в неизвестное помещение.

Толкнул дверь. Услышав позади себя рев, я едва успел отскочить в сторону. Зверь пробежал мимо, с трудом вписавшись в дверной проем. Внутри загремели цепи. Я боялся посветить фонариком, но по изменившемуся утробному рычанию понял, что медведь впился во что-то зубами. Вскоре он появился снаружи, вытаскивая за собой… Большой замороженный окорок! За куском мяса волочилась оборванная цепь.

Я глянул внутрь. Морозильник! Настоящий мясной морозильник! Туши, подвешенные на крюках – их стройные ряды терялись в глубине помещения.

Теперь понятно! Я остался в живых только потому, что морозильник – его добыча. И лучше эту добычу не трогать. До лета медведю мяса хватит, а там, глядишь, разойдемся разными дорожками.

Он потащил мясо в темноту коридора, но вдруг остановился, бросил его, посмотрел на меня. Оттащил дальше, еще на несколько метров, снова обернулся.

– Хочешь, чтобы я шел за тобой?

Зверь заковылял в темноту, переставляя косолапые конечности. Мы шли друг за другом, петляя среди закоулков давно покинутого комплекса. Фонарик начал мигать. Я во все глаза смотрел по сторонам, стараясь по разным приметам запомнить дорогу, но в какой-то момент понял, что это лишнее. По всему пути нашего следования бетонный пол испещрен полосами от когтей: видимо, тигровый медведь ходил здесь, одной и той же дорогой, множество раз.

Он вывел меня к лестнице. Если быть совсем точным – это была опора линии электропередач, засыпанная по самую макушку снегом. Но там, где у нее заканчивалась лестница, в нашем новом, заснеженном мире, начиналась поверхность планеты.

Я вытащил Михалыча на себе. Наверху соорудил из досок сани, перекинул веревку через плечо и потащил. Мимо холмов промзоны, через реку, к крышам и верхним этажам большого города – домой. А потом вернулся, чтобы привезти первый мешок муки. Первый из множества, хранившихся на армейских складах.


Александр Прялухин

рассказ,Истории,фантастика,постапокалипсис,будущее,охота,песочница
Развернуть

пидоры помогите рассказ story фантастика 

Давно, очень давно, примерно в конце 80-х, в журнале Техника Молодёжи была опубликована часть фантастического рассказа. Суть: в результате какого-то катаклизма, или испытания какого-то свежеизобретённого оружия солнце моментально состарилось (угасает, исчерпало ресурс, хз..) Описана реакция людей...
Понимаю, что рассказ пиздец старый, но вдруг кто читал или помнит.
ПИДОРЫ, ПОМОГИТЕ КУПОН НА 1 ПОМОЩЬ,пидоры помогите,реактор помоги,рассказ,Истории,фантастика
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме рассказ (+670 картинок, рейтинг 945.9 - рассказ)