Истории

Истории

Подписчиков: 2365     Сообщений: 11333     Рейтинг постов: 34,439.8
Прикольные и поучительные истории. Внимание, длинные тексты!
Развернуть

ракета попаданцы Вторая мировая война голубь длиннопост story Cat_Cat vk интернет Реактор познавательный ...птицы прохладная история томагавк 

«Томагавк» для попаданца: как при помощи транспондера и голубя создать ракету

 Попаданцы, как известно, народ туповатый и неизобретательный. Стоит им только провалиться во Вторую мировую, и максимум, на что их хватает, — это промежуточный патрон да Т-54. Ну и всякие туманные инструкции «как сделать атомную бомбу», если ноутбук с собой захватили. А если попросишь что-нибудь похитрее, так сразу начнут «это мы не проходили на доступной технологии не получится». Но мы-то не попаданцы, мы народ образованный и знающий. Поэтому сделаем «Томагавк» — дальнобойную крылатую ракету для морского, воздушного и наземного запуска, с автономным самонаведением и высокой точностью попадания.

Изобретательные янки

Когда речь заходит о крылатых ракетах Второй мировой, обычно сразу начинают кивать на немцев с их Фау-1. Но это тупиковый путь. Во-первых, нацисты в плане высоких технологий — ещё тупее, чем среднестатистические попаданцы. Сделать нормальную систему самонаведения они не смогут даже под страхом смертной казни. Во-вторых, Фау-1 на роль высокоточного оружия подходит слабо из-за примитивной системы управления. Она просто не рассчитана на выполнение точных манёвров.

Поэтому мы будем играть за американцев. У янки есть все для этого необходимое: развитая (самая развитая) индустрия, изобретательность и рациональный подход. Высокоточная крылатая ракета дальностью в 100-150 километров для них будет отличным «промежуточным звеном» между корабельной артиллерией и палубной авиацией.

За основу возьмём планирующую бомбу проекта SWOD — Special Weapon Ordnance Development (англ. «разработка боеприпасов специального вооружения»). Именно эта программа дала в конце войны американцам планирующую бомбу ASM-N-2 Bat, с полностью автономным радарным самонаведением «выстрелил и забыл».

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Планирующая бомба программы SWOD

Для нас важно, что эту программу начали достаточно рано, уже к 1943-му она находилась в хорошей стадии отработки. Также немаловажно, что бомбы программы SWOD отличаются неплохой манёвренностью — их ведь создавали для поражения движущихся кораблей — и могут приводиться к цели с очень высокой точностью. Их механика управления вполне рассчитана на поражение точечных целей и не потребует никаких доработок.

В ходе программы SWOD было разработано несколько типоразмеров планера. Мы возьмём самый крупный, с 3,65-метровым (12 футов) размахом крыла, рассчитанный на 907-килограммовую (2000 фунтов) бомбу. Почему именно его? Ну, главным образом потому, что для переоборудования планирующей бомбы в крылатую ракету нам потребуется установить на неё двигатель и много другой аппаратуры, а это значительно увеличит вес.

Уменьшив вес боевой части в два раза — до 454-килограммовой (1000-фунтовой) бомбы, мы высвободим почти полтонны без перегрузки планера. И при этом наша боевая часть будет достаточно мощной, чтобы поразить большинство целей.

Двигатель

 Пожалуй, самым лучшим из доступных двигателей для беспилотных снарядов в 1940-е годы был пульсирующий воздушно-реактивный: немецкий Argus As-014 и его американская копия Ford PJ-31. Такой двигатель был очень дешёвым, компактным и работал оптимально на скоростях около 600 километров в час. Самое оно для крылатой ракеты.

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Двигатель Ford PJ-31 на стенде

Главное достоинство пульсирующего двигателя — это его очень низкая стоимость (немаловажно для одноразовых ракет!) и хорошее отношение тяги к весу. Главный же недостаток — его прожорливость. В рабочем режиме PJ-31 тратил по 25-30 литров бензина в минуту.

Сколько нам потребуется топлива для полёта на, скажем, 120 километров? Попробуем посчитать, исходя из того, что последние 20 километров наша ракета сможет планировать самостоятельно (в основе у неё все-таки планирующая бомба с хорошим аэродинамическим качеством!). Полёт на 100 километров со средней скоростью 600 км/ч потребует около 10 минут. Добавим ещё пять минут на набор высоты и прочие факторы — и мы получим, что нам нужен запас в 450 литров бензина.

При средней плотности бензина в 0,73 кг/л выйдет, что нам нужно 360 кило топлива. Вместе с двигателем весом около 170 килограмм и баком мы получим суммарный вес силовой установки около 550 кило, что хоть и утяжелит планер, но не критично.

Установленный на «спине» планера двигатель превратит планирующую бомбу в крылатую ракету.

ДЛЯ ВОЗДУШНОГО ЗАПУСКА БОЛЬШЕ НИЧЕГО И НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

Однако для взлёта с поверхности пульсирующий двигатель непригоден: при отсутствии набегающего потока его тяга слишком мала. Поэтому мы используем твердотопливные стартовые ускорители JATO — сбрасываемые пороховые ракеты, — закреплённые под крылом. Связка из нескольких стандартных JATO 8S1000 (время горения — восемь секунд, тяга — тысяча фунтов, т. е. около 450 кило) вполне обеспечит взлёт ракеты на стартовой тележке с разгонной рампы или короткой нулевой направляющей. Которую вполне можно будет без труда уместить на палубе корабля или субмарины.

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Взлёт будет выглядеть примерно так: внизу отцепившаяся разгонная тележка

Управление на курсе

С двигателем разобрались; как теперь вывести нашу ракету к цели? Простой автопилот едва ли справится с задачей: точность гироскопических автопилотов в то время всё ещё оставляла желать много лучшего.

Самый простой способ — отслеживать полёт ракеты радаром (корабельным, наземным или авиационным) и посылать команды «вправо» и «влево», если она отклонится от курса. Для этого подойдёт и обычный поисковый радар. Оператор будет отслеживать движение ракеты как метку на экране и сопоставлять его с азимутом цели. Если ракета отклонится от курса, оператор вернёт её на прежний путь командами.

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Один из оптимальных вариантов — радар SCR-584, одна из первых РЛС конического сканирования с автоматическим сопровождением цели

Чтобы улучшить заметность ракеты (все же она очень маленькая), установим на ней транспондер-маяк, настроенный на рабочие частоты радара. Транспондер будет принимать сигнал радара, усиливать и отсылать обратно после небольшой задержки.

ТАКИМ ОБРАЗОМ, РАДАР БУДЕТ ПРИНИМАТЬ НЕ СЛАБОЕ ЭХО СОБСТВЕННОГО СИГНАЛА, А МОЩНЫЙ ОТВЕТ ТРАНСПОНДЕРА И СМОЖЕТ РАЗЛИЧИТЬ НАШУ РАКЕТУ НА МНОГО БОЛЬШЕЙ ДИСТАНЦИИ.

Систему управления позаимствуем от массово производящихся в США летающих мишеней Radioplane. Команды задаются акустическими тонами, передаваемыми станцией управления на несущей частоте. На ракете, полученный сигнал из приёмника подаётся параллельно на систему узкополосных ламповых фильтров, каждый из которых настроен пропускать только один определённый тон, а остальные игнорировать. На выходе каждого фильтра — командное реле. Когда с приёмника поступает соответствующий фильтру тон, реле замыкается, и ток подаётся на исполнительные механизмы.

Для ракеты нам нужны только три команды: «вправо», «влево» и «переход на самонаведение». Смысл первых двух команд очевиден: они заставляют ракету поворачивать вправо или влево. Достигается это просто: когда поступает соответствующая команда, то в системе замыкается реле, подающее ток на механизм, отклоняющий рамку курсового гироскопа. Автопилот воспринимает это как «искусственную ошибку» и начинает поворачивать ракету.

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Сервосистема бомб серии SWOD использовала оригинальный механизм контроля, позволявший управлять полётом бомбы исключительно с помощью элевонов

Управление по высоте нас особо не интересует. Здесь будет достаточно обычного авиационного высотомера — радарного, серии AN/APN-1, или даже барометрического, предварительно выставленного на желаемую высоту полёта. Подключённый к соответствующему гироскопу автопилота, высотомер будет автоматически вырабатывать команды «вверх» и «вниз», удерживая ракету более-менее ровно на нужной высоте.

Команда «переход на самонаведение» нужна, чтобы переключить ракету из командного режима — в режим самонаведения, когда та достигнет примерного расположения цели. Когда ракета получит эту команду, в системе управления замкнётся реле, которое:

Во-первых, отключит радиоприёмник и высотомер от автопилота — они более не нужны для управления ракетой.

Во-вторых, воспламенит пироболты, крепящие двигатель и топливный бак к спине ракеты, — нет никакого смысла тащить их дальше, лучше сбросить.

В-третьих, запустит и подключит к автопилоту головку самонаведения ракеты.

И вот о головке самонаведения мы теперь и поговорим.

Самонаведение

Вывести ракету в район цели — хорошо. Но нам ещё нужно, чтобы она в цель попала. Точности командного наведения для этого явно недостаточно: оно определяет положение ракеты с ошибкой не менее километра.

Что делать? Установить на ракету телекамеру и наводить её в цель командами? Но телекамеры 1940-х громоздки и ненадёжны, видеосигнал слаб и неразборчив, а кроме того — ракета будет управляться, только пока она выше горизонта для носителя (в пределах прямого радиоконтакта). То есть на малой высоте, непосредственно перед попаданием, управления не будет.

А НАМ-ТО КАК РАЗ И НУЖНА ТОЧНОСТЬ В ЭТОТ МОМЕНТ! 

Можно попробовать оснастить ракету фотоконтрастным или инфракрасным самонаведением, но тут мы упрёмся в другую проблему: недостаточная надёжность сопровождения. Головка самонаведения может легко сбиться и захватить вовсе не ту цель, которая нам нужна. Кроме того, это ограничит применение ракет исключительно фото- и теплоконтрастными целями.

Поэтому мы пойдём другим путём, и поможет нам в этом биология. А именно — эксперименты специалиста по поведению животных доктора Скиннера в области обучения голубей для наведения в цель планирующих бомб «Пеликан».

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Реальная головка голубиного самонаведения. Пилот в руке слева

Голуби, при всех их недостатках, отличаются прекрасным зрением и отличной памятью. Они легко учатся находить свою голубятню даже с большой дистанции и могут узнавать объекты на фотографиях. Доктор Скиннер предположил, что голубя можно приучить долбить клювом изображение цели на специальном экране, который преобразовывал бы клевки в команды автопилоту бомбы. Хотя идея и звучит анекдотично — голубь, стуча клювом по экрану, наводит бомбу! — эксперименты показали, что она работает, и работает прекрасно.

ОДИН ИЗ НАБЛЮДАВШИХ ЗА ИСПЫТАНИЯМИ ГЕНЕРАЛОВ В ВОСТОРГЕ ВОСКЛИКНУЛ: «ЧЕРТ, ДА ЭТО ВЕДЬ ТОЧНЕЕ РАДАРА!».

Голубя сначала приучали клевать корм из отверстия в фотографии. Затем отверстие закрывали тонкой плёнкой, которую голубь должен был проклевать. Вскоре обучение усложняли — голубь должен был некоторое время колотить клювом по точке, чтобы получить корм из автоматического дозатора. Постепенно голубей приучали находить нужную точку на изображении и колотить по ней долго, непрерывно и ритмично. Полный «курс подготовки» занимал около месяца, а затем «выпускников» за несколько суток приучали работать с аэрофотосъёмкой цели.

Обученный голубь помещался в тёмную камеру-обскуру в носовом обтекателе бомбы. Изображение цели с помощью фокусирующей линзы проецировалось на «сенсорный» экран перед птицей. Когда цель находилась прямо по курсу, клевки приходились на центр экрана. А если бомба отклонялась, то изображение цели на экране смещалось — голубь начинал клевать ближе к краю. Устроена система голубеуправления была так:

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Первая итерация голубенаведения — подвижный экран с пневматическими клапанами

В исходной версии система была пневматической. По краям экрана располагались клапаны, регулирующие давление воздуха в четырёх магистралях. Пока голубь колотил точно в центр экрана, давление во всех магистралях менялось одинаково. А вот если он начинал колотить ближе к краю, тогда клапаны с одной стороны перекрывались, с другой открывались. Баланс давления нарушался, и специальный механизм смещал рамку гироскопа.

В более поздней версии (ORCON), созданной уже после войны, экран покрыли тонкой сеткой проводов, а на клюве голубя установили электрический провод. Когда голубь задевал клювом экран, контакт замыкался, и в зависимости от того, какая именно пара проводов (вертикальный и горизонтальный) оказалась под током, такая команда и поступала в автопилот.

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Более поздняя итерация — проводящий экран вместо пневматики

Вот такой системой мы и оборудуем нашу ракету. Конечно, она тоже не лишена недостатков — может применяться только по предварительно разведанным целям и только в дневное время. Но… во-первых, настоящий «Томагавк» тоже поначалу мог применяться только по заранее сфотографированным целям. Во-вторых, обнаружить и сбить что-то настолько мелкое, как наша ракета, будет очень-очень непросто даже днём.

Применение

Итак, как же будет применяться наша ракета?

Для начала надо выбрать подходящие цели и получить их фотоснимки разного масштаба с помощью воздушной разведки. Фотографии будут использованы для обучения пернатых пилотов узнавать конкретную цель. На это потребуется не более двух-трех днёй.

ракета,попаданцы,Вторая мировая война,World War II, The Second World War,томагавк,голубь,птицы,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,прохладная история,Реактор познавательный

Затем корабль, наземная ракетная часть или тяжёлый бомбардировщик доставят ракету с обученным голубем внутри в радиус досягаемости от цели и запустят её. После запуска оператор на борту носителя будет отслеживать полёт как метку на радаре. Командами «вправо» и «влево» он сможет удерживать ракету на курсе: направление на цель и дистанция до неё уже известны, и всё, что потребуется, — это следить, чтобы ракета не слишком отклонялась от нужного пеленга.

Когда ракета окажется примерно в районе цели, оператор подаст команду «переход на самонаведение». Ракета отключит и сбросит двигатель, превратившись в планирующую бомбу, и перейдёт с командного наведения на самонаведение, открыв заслонку в камере с голубем. Голубь отыщет на проецируемом изображении местности цель, которую был обучен узнавать, и начнёт колотить по экрану клювом, тем самым удерживая ракету на курсе.

ТОЧНОСТЬ ГОЛУБИНОГО САМОНАВЕДЕНИЯ В СОЧЕТАНИИ С ВЫСОКОЙ МАНЁВРЕННОСТЬЮ ПЛАНИРУЮЩИХ БОМБ ПРОЕКТА SWOD ПОЗВОЛИТ С ВЫСОКОЙ ВЕРОЯТНОСТЬЮ ОЖИДАТЬ ПРЯМОГО ПОПАДАНИЯ.

А прямое попадание полутонной авиабомбы достаточно, чтобы разрушить или нанести тяжёлые повреждения подавляющему большинству целей: от фабричных цехов до мостов.

Вот таким простым и элегантным способом, используя только доступное, серийно производившееся в 1944 году оборудование, мы получим компактную крылатую ракету, способную пролететь более 100 километров и точно поразить заданную цель. И всё это, повторюсь, используя только реально существующие, отработанные и известные в 1940-е годы технологии и концепты.

И никакому попаданцу такая идея ни за что не пришла бы в голову.

__________________________________

Автор: Евгений Норин

Источник: warcats.ru

Развернуть

разное текст story Clueless manapunk (название временное) 

Пыль в механизме, глава 11(2)

Предыдущая часть: http://joyreactor.cc/post/4696808
То же самое, но на autor.today: https://author.today/work/70502
Первая часть: http://joyreactor.cc/post/4052961

Они дошли до шахты лифта, и Эд с каким-то оттенком гордости щёлкнул рубильником. Старые моторы вздрогнули от неожиданности и принялись поспешно сматывать ржавые цепи. Где-то внизу лязгнула и поползла вверх клетка.
— Работает как часы. — Заявил Эд, заглядывая в шахту. — Только старые и ржавые.
— Эд, — вздохнула Милли, — ты вообще-то знаешь, в чём смысл выражения “работает как часы”?
— Примерно. Что-то вроде… Ой.
— Ой? — Уточнил Зиверт.
Вместо ответа Эд снова щёлкнул рубильником, останавливая клетку. В наступившей тишине раздался странный звук, как будто кто-то пытался языком вытащить из зубов застрявший кусочек еды. Иногда среди хлюпанья и щелчков попадался металлический аккорд, и тогда цепи, на которых висела клетка, принимались дрожать.
— Скребун. — Прокомментировал конструкт. — Заблудился, что ли.
Милли тоже перегнулась через перила и посмотрела вниз.
— Сколько их там?
— Один, кажется.
— Один? — Недоверчиво переспросила девушка. — Тьфу, а чего развёл тогда панику? Поднимай клетку, а мы его встретим.
Она сняла с плеча двустволку и проверила наличие патронов в стволах.
— Вы ведь не встречались с ними... лицом к лицу, так сказать? — Проницательно заметил Эд. Милли уже набрала в грудь воздуха, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но осеклась и помрачнела. Действительно, ни она, ни Зиверт, понятия не имели о возможностях этих тварей. Убитый ими через дверь экземпляр не выглядел опасным, но это не означало, что он таковым не был.
— Я предлагаю изучить его хотя бы пару минут, — подал голос Зиверт, — мы не можем надеяться, что нашей огневой мощи хватит во всех возможных ситуациях. Нужно понимать, на что они способны, а лучшего случая может и не представиться.
В отличие от ситуаций, требовавших магической квалификации, в вооружённых столкновениях главной становилась Милли. Она посмотрела на Эда.
— Мы можем на него посмотреть? Клетка его остановит?
— Нет. — Ответил Эд. — Мне неизвестно, как именно они атакуют, но это происходит на расстоянии. Атаковать меня они не пытались… специально. Но смотреть на них я избегаю, это… некомфортно.
— Слишком много “но”. — Вздохнула Милли. — Нет, Зиверт, такое мы в полевых условиях изучать не можем.
Тот молча пожал плечами, соглашаясь. В глубине души он считал, что изучать в полевых условиях можно всё, если взять достаточно длинную палку, но спорить не стал. Милли опустилась на одно колено и взяла дробовик на изготовку.
— Поднимай, — кивнула она Эду. — Как только увижу — стреляю, так что готовьтесь.

Клетка медленно ползла вверх. Из-за пола показалась верхушка, к которой крепились цепи. За ней — стенки, украшенные простенькими геометрическими фигурами, в основном, ромбами.
Скребун сидел… хотя, возможно, стоял. Одним словом, находился на выложенном шершавой металлической плиткой полу. Он не выглядел напуганным или растерянным. Сложно было определить, способен ли этот кусок гнилой картошки вообще испытывать какие-либо эмоции. Единственное, что отличало эту особь от убитой в медкорпусе — глаза. Они были повсюду. Пока скребун с рассеянным интересом шарил отростками по стенам клетки, глаза обводили окрестности пустым, стеклянным взглядом. Милли прильнула щекой к прикладу и посмотрела через прорезь целика.
И встретилась с ними взглядом.
Глаза заполняли собой пространство. Каждый — небольшая щель в пустоту, чёрный вихрь, затягивавший всё глубже и глубже. И их становилось всё больше. Стены, пол потолок, всё покрылось чёрными впадинами глаз. Ещё немного и они начнут сливаться друг с другом, и тогда не останется стен и потолка, не останется пространства, только…
Выстрел прозвучал неожиданно. Револьвер в руке Зиверта дымился, а из его носа тонкой струйкой бежала кровь. Тело Милли, так и не дождавшись команды от мозга, отреагировало инстинктивно. Оба ствола плюнули свинцом. Две дымящиеся гильзы звонко зацокали по каменному полу.
Глаза пропали. Время снова пошло.

Милли заморгала. Её рука схватила пустоту на том месте, где обычно висел патронташ. Его там не было, патроны лежали в поясной сумке, и достать их оттуда автоматическим движением не получилось. Она повернулась к Зиверту.
— Ты как? — Тот выглядел слегка оглушённым, но, в целом, вполне прилично. В ответ на вопрос он только неопределённо пожал плечами. — Не чувствуешь необходимости присесть, прилечь, потерять сознание?
— Голова гудит. Хотел бы отрубиться. — Признался Зиверт. — Но почему-то не получается.
Он шмыгнул носом, сплюнул кровью и поморщился.
— Так ты говоришь, — обратился он к Эду, — там таких много? И на тебя они действуют так же?
— Сотни. Возможно, тысячи. Возможно…
— Я понял, понял. А что ты чувствуешь, когда они на тебя смотрят вот так?
— Ощущаю ли я, как что-то вытаскивает меня из физической оболочки и тащит в непроглядную бездну? — Уточнил Эд. — Да. Но они не смотрят на меня специально.
Зиверт, рывшийся в сумке в поисках платка, чтобы остановить кровотечение из носа, удивлённо уставился на него.
— Ты эту строчку про бездну сам придумал?
— Нет. Это из стихотворения, которое я прочитал. Частично из документа.
— Какого документа?
— Стоп-стоп-стоп, — перебила их Милли, поднимаясь на ноги. — Не хочу вас отвлекать от беседы о поэзии, но не могу не спросить: мы точно должны спускаться в какие-то туннели, кишащие подобными тварями? Мне начинает казаться, что мы зря бежали из деревни.
Зиверт развёл руками. Он затолкал в нос платок, и тот постепенно окрашивался в красный.
— Знать бы заранее. — Сказал он гнусаво. — Но с другой стороны, какой у нас выбор? Я не говорю, что в деревне не было бы безопаснее, но там мы можем только сидеть и ждать, надеясь, что кто-нибудь всё сделает за нас. — В конце тирады у него кончился воздух, и он шумно втянул его ртом. — Здесь всё циклично как приливы. Реактор включается и выключается. Зомби приходят и уходят. Сейчас только мы можем вмешаться и нарушить статус-кво.
— А оно нам надо? — Уточнила Милли.
Зиверт пропустил вопрос мимо ушей.
— Кроме того, — продолжил он, — мы не только скребунов не должны встретить, раз реактор выключен, но и обладаем оружием, которое легко их уничтожает — если вдруг всё-таки встретим. Это, безусловно, риск, но взвешенный и оправданный. Ну как я рассуждаю? Логично?
В процессе монолога они плавно, будто невзначай оказались в клетке лифта. Эд одним аккуратным пинком отправил труп скребуна в коридор и задвинул решётку. Лифт вздрогнул и пополз вниз. Сверху посыпалась ржавая пыль.
— Эти маги с их логикой. — Проворчала Милли, стряхивая ржавчину с плечей. — Когда тебе надо, ты что угодно оправдаешь.
— Ну да. — Слегка удивлённо согласился Зиверт, проверяя, остановилось ли кровотечение. — С чего бы мне оправдывать то, что мне не надо?
Некоторое время они ехали в тишине, пока Милли не щёлкнула пальцами.
— Кстати, — вдруг спросила она, — как ты вообще сумел выстрелить?
— С трудом, — признался Зиверт, — всё шумело, плыло. Я думал, промахнусь опять.
— А глаза ты видел?
— Ну да. Он же ими целиком покрыт.
— Нет, на стенах, на потолке. Везде.
Зиверт уставился на неё, вопросительно изогнув бровь. Милли уставилась в ответ, пытаясь понять, притворяется он или правда ничего не видел. Такое зрелище трудно забыть или не заметить. Но недоумение в глазах Зиверта, кажется, было искренним.
— … проехали. — Наконец, махнула рукой Милли, делая мысленную пометку следить за ним повнимательнее. Дальше они ехали в задумчивом молчании.

Клетка грохнула о пол и остановилась. Моторы снова замерли.
— Добро пожаловать, — с некоторой театральностью объявил Эд, распахивая решётку. Так или иначе это был его дом.
Зиверт вышел из лифта и осмотрелся. Некоторые лампы всё ещё работали, освещая большой зал, в котором сходились несколько коридоров. В потолке, почти в пяти метрах сверху, зияло квадратное отверстие, из которого спустился лифт. Сейчас он стоял на круглой платформе посреди зала. Зиверт подошёл к краю и посмотрел вниз. Рельсы. Ну конечно, что же ещё. Во всех коридорах, которые были видны отсюда, вдоль стен шли пешеходные платформы, а в центре лежали рельсы. По сути, лифт приехал на некое подобие подземного железнодорожного узла.
— Впечатляет, — сказала Милли. По голосу не было похоже, что она особенно впечатлена. — Но есть два вопроса: как это было вырыто, и зачем это было вырыто.
Зиверт посмотрел на стены, на потолок. Бетонные плиты то и дело переходили в гладкую каменную поверхность — эти туннели были прорублены в скальной породе.
— Не руками, это точно, — сказал он. — Магией? Но я не знаю способа её так применить… хотя, конечно, это не значит, что его нет, — добавил он, подумав немного.
— Эд, ты и поезда здесь пустил? — Спросила Милли, разглядывая рельсы. Конструкт слегка развёл руками:
— Увы. Будь это компактная схема, я починил бы, но тут всё слишком далеко. Не могу быть в двух местах одновременно. Поезда здесь давно не ездят.
— Жаль. — Вздохнул Зиверт. — Но зато нас не собьёт неожиданным составом. Тоже плюс.
Ориентируясь на какие-то одному ему ведомые знаки, Эд повёл Милли и Зиверта к комнате управления реактором. По крайней мере, одной из. Как объяснил конструкт, их было две, и они находились друг напротив друга по разные стороны реактора, прямо под ним. Зиверт вертел головой по сторонам с такой скоростью, что она чуть не отваливалась и регулярно начинала кружиться. Коридоры петляли и пересекались, то и дело попадались то тёмные ниши, в которых за огромными окнами виднелись непонятные комнаты, то люки с торчавшими из них лестницами. Они шли почти двадцать минут, когда Милли вдруг остановилась и подняла руку вверх.
— Всё, — призналась она, — я заблудилась.
Зиверт вдруг с ужасом осознал, что понятия не имеет, где находится и как попасть обратно к лифту. Если бы Эд хотел заманить их в ловушку…
Впрочем, это было бы лишним, он и так мог на них напасть в любой момент.
Но если бы хотел, ничто его сейчас не остановило бы. Дорогу назад знал только он. Как и дорогу вперёд.
— Именно поэтому вам и нужна карта. — Кивнул конструкт. — Мы почти пришли, комната за этим углом. А лифт, если хотите знать, вон там. — Он махнул рукой в сторону огромного завала. Земля просела и один из туннелей оказался завален кучей камней, обломков бетона и покореженными стальными балками.
— Если бы не эти завалы, — сказал Эд, — мы бы пришли уже давно. Пришлось делать крюк почти в километр.
Зиверт с подозрением посмотрел на потолок. Как бы хорошо всё не было построено, опоры ветшают.
— А где скребуны? — Вдруг вспомнил он. — Я думал, тут всё будет изрыто норами.
— Норы не в этом смысле. — Сказал Эд. — Просто сейчас они нас не видят. И мы их тоже. Но они всё ещё здесь.
— Как это? Они за какой-то стеной? Или им мешает вернуться какое-то поле?
— Нет. — Подробно объяснил конструкт.
Зиверт уже набрал в грудь воздуха, но махнул рукой и только выдохнул. В какой-то момент Эд, обычно разговаривавший совсем как человек, доходил до границы своего словаря, и начинал давать лаконичные и абсолютно абсурдные ответы.
За углом и правда обнаружилась дверь. Табличка на ней гласила: “комната управления А”. Зиверт повернул ручку, и дверь, с жутким скрежетом давно не смазанных петель, открылась. Внутри были полки, заставленные книгами, пульт управления с кучей кнопок и одиноко мигавшей лампочкой и пара вентилей. На пульте лежала жёлтая телефонная трубка с жёстким прямым проводом. Вдоль стены были проложены трубы, а наверху сверкнуло в свете “светлячка” толстое стекло. Зиверт подошёл к нему поближе. Это было окно, ведущее в активную зону реактора. Сам реактор — нагромождение труб и котлов — высился посреди неё молчаливой башней. Сейчас он был приглушён, но всё ещё работал. Голубое сияние пропало, но между трубами и стеной периодически вспыхивали молнии. Зиверт потряс головой. Проклятый механизм гипнотизировал, пялиться на него можно было часами.
— Эд, ты знаешь, где тут что лежит, — сказал он, отворачиваясь от окна, — есть какие-то инструкции по работе с пультом?
— Не знаю. — Отозвался тот. — Я сюда почти не ходил.
— Тогда ищем. — Решил Зиверт.
Какое-то время они бродили по комнате кругами, разглядывая стены. Зиверт наугад взял одну из книг с полки, пролистал и с отвращением швырнул обратно.
— Что там? — Полюбопытствовала Милли. — Порнография? Чёрная магия?
— Хуже. — Ответил Зиверт. — Гидродинамика.
На стене рядом с трубами висела табличка с иллюстрированной инструкцией проверки воды в системе охлаждения. Зиверт оживился.
— О, вот это удобно. Можно сначала проверить, не заражена ли вода, а потом набрать её.
Следуя инструкции, он нашёл в шкафчике под пультом ящик с колбами и индикационными таблетками, установил колбу в специальное крепление, и потянул за рычаг. Из трубы вылетела струя воды и мгновенно заполнила колбу. Давление было явно меньше, чем в основной системе, клапан не давал струе разбить стекло. Через секунду рычаг сам вернулся в прежнее положение. Сверяясь с инструкцией, Зиверт взял таблетку и бросил в воду. Та мгновенно вспенилась и окрасилась в бледно-розовый цвет.
— Ну вот. — Сказал маг, прикладывая к колбе цветовой идентификатор. — Довольно чистая. Пить можно. Давай свою флягу.
Чтобы не дёргать каждый раз рычаг, Зиверт заклинил его оторванной от книги по гидродинамике обложкой, сложенной пополам. Вода весело брызнула на пол, разлетаясь по помещению каплями. Милли сполоснула фляги и наполнила их водой. После этого Зиверт выдернул клин. Рычаг остался на месте.
— Э-э-э… — Неуверенно протянул маг. На полу уже образовалась лужа. — Сейчас. Нет. Вот, сейчас.
Он подёргал рычаг, потянул на себя, отпустил. Потом через силу вернул его на место. Какое-то время вода ещё немного брызгала, но потом что-то щёлкнуло, раздалось утробное рычание, как от старого унитаза, и заслонка встала на место. Зиверт протёр лицо и стряхнул воду с рук.
— Всё. — Заключил он.
— Ты бы поаккуратнее с древней сантехникой, — заметила Милли, убирая фляги в сумку. — Ещё прорвёт
— Я нашёл журнал. — Поднял голос Эд, потрясая большой книгой в серой обложке.
— Отлично. — Зиверт ловко ушёл от ответа, схватив её и погрузившись в чтение. Милли пожала плечами и принялась рассматривать систему труб.
Прошла уже четверть часа. Зиверт водил пальцем по строчкам журнала, потом сверялся с пультом, хмурился и возвращался к чтению. Несколько раз он забывал поддерживать магический свет, и, оказываясь в темноте, удивлённо моргал, не понимая, что происходит. Милли пыталась выяснить, что вообще написано в журнале, но маг только отмахивался.
— Так. — Сказал он наконец, с силой захлопывая журнал. — Хорошая новость: реактор можно выключить совсем. Сейчас, пока он в пассивном режиме, без нагрузки. Плохая: он включится обратно по запросу. Кто спрашивал, что в этом журнале? Я помню вопрос. Ты, Милли? — Он посмотрел по сторонам. — Короче, это журнал происшествий. Чаще всего ничего у них тут не происходило, но один раз им пришлось остановить реактор для срочного ремонта. Процедура описана.
— Но? — Уточнила Милли.
— Нет никаких но. Тебе придётся выполнить свою половину последовательности в комнате управления “Б”.
— Мне?
— Эду, как вариант. Всё равно только он знает, как туда попасть. Связь между комнатами через телефонную линию, не по радио. Вон, на пульте трубка лежит. Она должна работать, но проверить можно только опытным путём.
Милли нахмурилась.
— Ладно, я схожу. Тут вроде более или менее безопасно, а по дороге неизвестно, что встретится.
— Ещё кое-что. — Продолжил Зиверт. — Тут есть упоминание о том, что рабочим мерещатся глаза в темноте, шорохи и странные запахи.
— Скребуны.
— Точно. А это, на секунду, было до Разрыва, до всего. Во плоти они им ни разу не явились. О чём это говорит? Понятия не имею, — всплеснул руками Зиверт, — у меня всё.
Некоторое время все трое сидели в тишине, пытаясь представить, что здесь происходило сто пятьдесят лет назад. Первой очнулась Милли.
— Ладно, нечего время терять. — Сказала она, поднимаясь на ноги. — Идём, Эд, показывай дорогу.
Эд, озабоченно что-то подкручивавший в груди, поднялся с пола.
— Время уходит. — Сказал он. — Давайте торопиться, если хотите успеть забрать карту.
Они вышли в коридор, и Зиверт закрыл за ними дверь. Какое-то время можно было слышать жужжание ручного фонарика Милли, а потом оно затихло вдали.
Текли минуты. Зиверт походил туда-сюда, поискал среди книг что-нибудь достойное прочтения. Провёл рукой по пульту, собирая пыль, послушал ровный гудок в телефонной трубке. Наконец, он подошёл к окну, которого упорно избегал, и уставился на реактор. Он притягивал взгляд, хотя ничего особенного из себя, вроде бы не представлял. Но на него всё равно хотелось смотреть, как в тёмную бездну скальной расщелины или просто вниз с большой высоты. Зиверту почему-то захотелось плюнуть на блестящую медную трубку и посмотреть, что будет. Он стоял так до тех пор, пока звонкая трель не заставила его подпрыгнуть. Дрожащей рукой он схватил трубку и крикнул в неё:
— Алло?
— Чего ты орёшь, — недовольно спросила трубка голосом Милли, — я тебя слышу. Связь есть.
— Да, извини. — Выдохнул Зиверт. — Это я от неожиданности. У вас всё нормально?
— Всё в порядке. Давай свои инструкции.
Зиверт распахнул журнал и начал диктовать, попутно сам выполняя те же действия на своём пульте.
— … нет, не зелёную, красную ручку. Она ещё подписана как “СКРТ ОСБТ”. Как нет? Ну слева от большой лампочки. Да. Да, она, точно. Так, теперь на счёт три дёргай за самый большой рубильник. Раз, два…
Комплекс со всеми коридорами и скалой, в которой они были вырублены, ощутимо вздрогнул. Зиверт выглянул в окно. Реактор всё ещё угрожающе нависал над ним, но молнии перестали по нему пробегать.
— Готово. — Выпалил он в трубку. — Возвращайтесь.
Теперь дело было за теми, кто оставался наверху. Заметит ли инквизитор, что купол пропал? Сможет ли вызвать подмогу? Не сожрали ли его странные люди из деревни? Какое-то время Зиверт размышлял об этом, пока его внимание не привлёк скрежет металла. Он повернулся и едва успел пригнуться. Заклёпка вылетела из трубы с такой силой, что пробила книгу, стоявшую на полке. Через мгновение труба разорвалась. Опешивший Зиверт смотрел, как пол быстро заливает вода из системы охлаждения. Когда она подобралась к его сапогам, он опомнился и выскочил за дверь. Навалившись на неё со всей силой, на которую был способен, он щёлкнул замком. Какое-то время она продержится, но не очень долго. Зиверт перевёл дух и бросился в том направлении, куда уходила Милли с Эдом. За углом туннель опять превращался в пять, расходившихся в разные стороны. Зиверт в отчаянии крутил головой по сторонам, пока не заметил слабый свет, идущий из одного из них. Он бросился туда.

— Эй, Зиверт! — Милли помахала фонариком магу, спешившему навстречу. — Ты чего бежишь, что случилось?
— Да… я это… там… — Запыхавшийся Зиверт никак не мог перевести дыхание. Милли внимательно его осмотрела. Ран нет, вроде всё в порядке.
— Ну давай, отдышись. Что такое?
— … — Начал Зиверт, но не успел издать ни одного звука. Что-то чёрное, огромное пролетело мимо него и врезалось в Эда с такой силой, что тяжёлый конструкт оторвался от пола и мгновенно исчез в тёмном туннеле. Огромная тварь, ростом почти до потолка, медленно разворачивалась, цепляясь за стены. Мимо Зиверта со склизким чавкающим звуком прополз длинный хвост. Магический свет выхватил из темноты блестящие стальные бока. Это был вагон поезда. Но обычно у вагонов не было длинных лап, чтобы цепляться за стены туннелей. Не было хвоста, не покрытого кожей, демонстрирующего голые, сокращающиеся мышцы. И уж тем более не было четырёх огромных жёлтых глаз над пастью, полной зубов. Аморфная биомасса создала себе конечности, чтобы охотиться. И именно этим она собиралась заняться. Тварь принюхалась к затхлому воздуху туннеля и издала душераздирающий вопль. Милли врезала Зиверту кулаком в плечо.
— Бежим! — В который раз заорала она.
И они побежали.
Развернуть

разное текст story Clueless manapunk (название временное) 

Пыль в механизме, глава 11(1)

Предыдущая часть: http://joyreactor.cc/post/4576045
То же самое, но на autor.today: https://author.today/work/70502
Первая часть: http://joyreactor.cc/post/4052961

Пара слов, прежде, чем мы продолжим этот балаган: ЁБ ТВОЮ МАТЬ, ПИЗДЕЦ, БЛЯДЬ.
Спасибо за внимание.

— На самом деле, тут ничего сложного нет. — Заявил Эд, копаясь во внутренностях распределительного щита. — Когда питание отведено, остаётся только заменить пару проводов.
— Я тебя ни о чём не спрашивала. — Сухо заметила Милли.
— Знаю, — вяло отмахнулся конструкт, — это я сам с собой разговариваю.
Починка лифта продвигалась неспешно, но уверенно. Роль Милли в ней сводилась к подаче проводов и запасных клемм. Причём прикинув вероятности и степень захламлённости комнаты, она стала просто зачерпывать первую попавшуюся кучу деталей ведром в надежде, что там попадутся нужные. Пока что эта схема ни разу не подвела.
Эд принёс целый ящик инструментов, но почти ничем не пользовался, кроме огромного кустарного паяльника и собственных рук. Они оказались довольно ловкими, учитывая, что были собраны из подручных деталей. Одна имела более совершенный вид, была покрыта каким-то защитным слоем и отполирована, другая попроще, видимо, самодельная. При этом собранные Эдом инструменты, хотя и выполняли свою функцию, выглядели как магнит, упавший в кучу деталей — хаотическое нагромождение форм и проводов. Кроме этого небольшого диссонанса Милли ничего подозрительного в поведении конструкта не обнаруживала.
— Так это ты здесь всё чинишь и обслуживаешь? — Спросила она наконец.
— Я. — Коротко ответил конструкт, не прекращая работы.
— Но зачем это тебе?
— Надо же чем-то заняться. Я плохо создаю новое, но поддерживать уже построенное в рабочем состоянии могу. Помогает чувствовать себя полезным. Кроме того, если тут что-то ломалось, сюда приходили люди, чтобы это починить. И я им почему-то не нравился. Сразу начинали стрелять. Мне приходилось прятаться, а они пользовались этим, чтобы таскать мои вещи.
Эд ткнул куда-то паяльником и помахал рукой, разгоняя поднявшийся дымок. Он выглядел почти раздражённым.
— Короче, — заключил он, — лучше я сам всё сделаю.
— Приходили? — Уточнила Милли. — Больше не приходят?
Эд задумался.
— Я стараюсь не давать повода, но… нет, не приходят. Присылают тех ужасных автоматонов, но редко.
Он явно не считал себя одним из них. Милли подмывало опять спросить про головы, но она сдержалась. Эд либо не был настроен говорить про них… либо и в самом деле не помнил, что с ними делал. Тем временем конструкт продолжал:
— В какой-то момент что-то случилось. Мне сложно судить о других людях и о группах, к которым они относятся. Но я знаю, что в деревню я мог прийти и поговорить с кем нибудь. Там меня побаивались, но никто не удивился, увидев меня. А потом они как будто меня забыли. Начали говорить в унисон.
Милли скрестила руки на груди, чтобы унять дрожь. Эд ничего не заметил, погружённый в воспоминания.
— И это тупик. — Закончил он. — Для меня. Больше от деревенских ничего не добиться. Я пытался спросить у отца, но он выходит на связь очень… нерегулярно и ненадолго. А добраться до него по туннелям мне не хватает энергии. Почему-то там она расходуется гораздо быстрее.
Эд помолчал, а потом хлопнул в ладоши. На этот раз он довёл жест почти до конца, и кончики металлических пальцев весело лязгнули.
— Но теперь здесь вы. — Сказал он. — Надеюсь, у вас получится что-нибудь выяснить.

Милли заметила низкий, равномерный гул только когда он неожиданно прекратился. В голове сразу прояснилось, скованные мышцы шеи медленно расслабились. Девушка удивлённо провела языком по зубам, прекратившим вибрировать. В воздухе таяло странное напряжение. Неизвестно, что именно почувствовал конструкт, но он тоже обратил на это внимание.
— Реактор выключается. — Сказал он, поднимая голову от щитка. — Скоро появится связь. Зовите мага, Милли, я почти закончил.
Неспешно поднявшись на административный этаж, Милли сразу заметила флаги старой Империи. Не то чтобы новый флаг сильно отличался от старого, просто этим было намного больше лет. Она немного прошлась, разглядывая древние портреты. На одном из них Милли с огромным удивлением обнаружила имперского премьер-министра, который однажды посещал расположение армии в долгой и дурацкой кампании на Островах. Что-то связанное с поднятием морального духа солдат, напоминанием о том, за что они сражаются и всё такое прочее. Конечно, планировалась встреча с героической девушкой-сержантом, героически раненой в лоб. Чтобы не пришлось пожимать ему руку, улыбаясь, как истукан, Милли выпросила себе “очень важную и неотложную” разведывательную миссию и упилась вдрызг медицинским спиртом с санитарами из полевого госпиталя, слушая занудную речь, разносившуюся по окрестным горам, почти в километре от трибуны. Теперь в её памяти круглое лицо министра в маленьких очках было неразрывно связано со жжением во рту и обрывками эха, от которых кружилась голова. Надо сказать, после этой речи, понимать, за что они сражаются, перестали даже те, кто раньше понимал, так что Милли считала, что выиграла втройне.
Рядом с флагом Милли немного замедлилась. Они вызывали в ней противоречивые чувства. На этот этаж попало меньше ядовитого газа, но бесцветные пятна всё равно покрыли когда-то яркую ткань, а сама она расползалась под собственным весом. И тем не менее, это был тот самый флаг, которому она когда-то присягала на верность. Её охватило дурацкое желание отсалютовать, но быстро прошло. Символические жесты для дураков, а Зиверта рядом не было. Валять дурака без аудитории было бы совсем не так забавно.

“Убили его!”, — донеслось издалека. Да, кстати, об этом.

Милли тяжело вздохнула и ускорила шаг.

Архив был наполнен шуршнием сматываемой плёнки. Вошедшая Милли застала Зиверта сидящим за столом перед проигрывателем. Он внимательно следил за тем, как по мере перемотки растёт левая катушка, а правая, соответственно, уменьшается.
— Кого убили? — Громко спросила Милли, чтобы привлечь к себе внимание.
— Не знаю. — Откликнулся маг. Перемотка завершилась, и запись начала проигрываться с начала. Помещение заполнили невнятные шумы и шорохи. Время от времени среди них прорывался чей-то шёпот, временами кто-то вскрикивал, но ни одного слова разобрать было нельзя.
— Очень поучительно. — Кивнула Милли. Зиверт поморщился.
— Это было настолько важно, что кому-то пришло в голову записать это. Почему? Кого они убили?
— Может, это в переносном смысле. — Предположила Милли. — Например, убили веру в светлое завтра.
Зиверт серьёзно задумался.
— Да нет, убили же “его”.
— Тогда желание жить.
Повисло молчание. Маг задумчиво барабанил пальцами по столу под аккомпанемент стонущего проигрывателя. Милли не выдержала:
— Я просто…
— Ты просто дразнишься, — кивнул Зиверт, — я понял. Но вообще-то в этом есть здравое зерно.
Милли пожала плечами.
— Как скажешь. Идём, реактор выключается. Скоро появится связь.
— Я так и подумал, — кивнул Зиверт.
Он остановил плёнку и включил перемотку.
— Эту запись я с собой заберу.
— На кой она тебе сдалась? — Поинтересовалась Милли.
— На всякий случай. К тому же, когда Инквизиция будет нас допрашивать, им придётся проанализировать всю информацию, которую я им предоставлю. Чем больше на это уйдёт времени, тем лучше, так что собирай по дороге как можно больше всяких документов.
— Ты хотел сказать, “если нас будут допрашивать”?
— Когда. — Подчеркнул Зиверт. — Боюсь, их и моя смерть не остановит.
— А моя? — Ехидно поинтересовалась Милли.
— А твоя не остановила даже тебя. — Отозвался Зиверт, снимая катушку с плёнкой и убирая в сумку.
В сумке он на мгновение дотронулся до… чего-то. Грань, обрамляющая отсутствующие воспоминания, вспыхнула и погасла. Зиверт заморгал.
— Да… — Произнёс он растерянно. — Да. Идём. И захвати проигрыватель.

Они ввалились в мастерскую Эда, препираясь на ходу.
— Ты отвлёк меня своими рассказами про Инквизицию, — бурчала Милли, — я эту дуру с собой не потащу.
— Но не бросать же хорошую вещь. — Возражал Зиверт. Идея принести работающий образец старой техники, да ещё такой, что можно сходу пустить в дело, захватывала его всё больше. — Не хочешь тащить, давай…
— Нет, и тебе не дам. Что за идиотизм. Пусть Эд отнесёт его наверх. Эд!
Конструкт обернулся. Он стоял у переговорного устройства, которое издавало мерное шипение.
— Наконец-то. — Перебивая шум радиоэфира, из динамика раздался голос Йора. — Какая часть фразы “у нас мало времени” вам непонятна?
— Обе. — Решительно заявила Милли, и, не давая опомниться, продолжила. — Можешь начать объяснять в любой момент, как будет удобно.
Йор на мгновение запнулся и несколько растерял повелительный тон.
— Ах да, — буркнул он через некоторое время, — ты же тоже здесь. Всё ещё злишься на меня, Милли?
— Немного. — Сдержанно ответила та.
— Из-за моих планов по... вивисекции?
— Что? — Удивилась Милли. — Нет. Подумаешь, вивисекция. Просто ты сноб и зануда, Йор. Не знаю, как Зиверт тебя терпит.
— Мне кажется, мы отклонились от темы, — быстро вставил Зиверт, наклоняясь к передатчику, но повернув лицо к Милли.
— Вивисекции? — Выговорил он беззвучно, одними губами.
— Потом. — Так же тихо прошипела та сквозь стиснутые зубы.
Передатчик коротко всхлипнул и выплюнул кусок слова.
— ...но. — Заключил, видимо, Йор. — Быстро к делу, эта связь вообще не должна работать.
— Сначала… — Начал было Зиверт.
— Сначала главное. — Перебил Йор. — Туннели между комплексами — лабиринт, их перестраивали несколько раз. Без карты заблудитесь, карта была в архивах, но не так давно её оттуда забрали какие-то мародёры. Вам придётся найти сначала их. Насколько я знаю, они оставляли метки в туннелях, следуйте за ними и найдёте их тела. Вам нужен комплекс “Алеф”. — Скороговоркой выпалил он, и, после короткой паузы, продолжил, — реактор протекает, в туннелях полно сырой магии и вихрей. Когда он выключен, меньше, но в некоторых местах она накапливается, так что смотрите под ноги. Я обеспечу пять-шесть часов остановки, если получится — больше, но не гарантирую. Вопросы? — Резко, словно налетев на стену, закончил Йор.
— Что это за комплекс? — Зиверт ухватился за возможность что-нибудь выяснить.
— Имперский, разумеется, — отозвался Йор, — доразрывный. Мы его восстановили.
— Почему здесь следы газа?
— Это долго, следующий вопрос.
— Э… Что генерирует купол снаружи? Его можно отключить?
— Можно, но у вас не получится.
— Э-э-э… — Окончательно растерялся Зиверт. Милли пришла на помощь.
— Чем вы занимались? — Спросила она.
— Фундаментальные исследования природы магии.
— И что произошло?
Йор ответил не сразу. Паузы, который он делал, были слишком короткими, чтобы перевести дыхание, так что, вероятно, он подбирал слова.
— Скажем так, — ответил он, — не сошёлся с руководством в выборе методов.
— Почему здесь столько зомби? — Зиверт вспомнил причину, по которой они вообще сюда прибыли.
— Я же сказал, — раздражённо ответил Йор, — реактор подтекает. Остаточная магия проникает в мёртвые тела и поднимает их.
Объяснение, в принципе, вполне разумное. Но какая-то деталь не давала Зиверту покоя. Что-то очень очевидное, слишком очевидное, чтобы заметить. Он разозлился на себя. Некроманту, даже начинающему, нельзя быть настолько…
— Секунду. — Медленно произнёс Зиверт, поражённый простотой зацепки. — А откуда здесь столько мёртвых тел?
Йор не ответил.
— Йор? Ты здесь? Отвечай!
Молчание. Только шипение эфира. Ещё секунду оно плавно шуршало из динамика, а потом оборвалось. Связь снова пропала.

Зиверт замахнулся, чтобы врезать кулаком по стене, но остановился на полдороги. Во-первых, бить бетон голыми руками больно. Во-вторых, он задумался над словами Йора. Купол не получится отключить? Почему? Зиверт был на девяносто девять процентов уверен, что его питает реактор. Значит, чтобы отключить купол, нужно отключить реактор. И Йор абсолютно уверен, что сделать это у них не получится. Но так ли это на самом деле? В конце концов, отключив купол, можно будет с чистой совестью умыть руки. Сюда сразу налетит Инквизиция и армейские части. Пусть у них голова болит. Есть даже ненулевая вероятность, что ему объявят благодарность, вместо того чтобы выговаривать за безрассудство.
Эд с любопытством наблюдал, как маг замахивается на стену, но движение замедляется и превращается в сосредоточенное царапанье.
— Как интересно, — сказал он Милли, — мне редко удаётся так близко наблюдать эмоциональные реакции.
— Это он сначала отреагировал, — кивнула та, — а потом мысли его догнали. Я уже сто раз видела, как он так делает. А тебе-то что за задание дали? Только не притворяйся, что никакого.
— И не думал. — Всплеснул руками Эд. Вернее, плечами, до локтей движение не дошло и погасло. — Йор просил меня разведать какую-то аномалию. Он не уточнил, но что-то в его приборах не сходится.
— А где эта аномалия?
— Наверху. Если точнее… — Эд задумался и надолго замолчал. Наконец, он покачал головой. — Точнее не могу сказать. Мы пользуемся разными системами отсчёта. Но он и сам не знает, что я должен найти.
— А как ты выходишь наружу? — Поинтересовалась Милли. — Единственную дверь сюда нам пришлось выломать.
— Зачем? — Удивился Эд.
— Она не открывалась.
— Да? Это странно. Заржавела, может. А вы хорошо её дёргали?
Милли вспомнила ту самую дверь, выломанную её мощным пинком.
— Да. — Не моргнув глазом соврала она.

Зиверт очнулся от задумчивости, чтобы с удивлением обнаружить перед собой стену. Он развернулся к Милли и Эду, и сложил руки на груди, пытаясь выстроить все мысли, клубящиеся в голове по порядку. Милли, избавленная от необходимости рассказывать про дверь, уставилась на него с демонстративным интересом.
— Значит, так, — сказал маг, выдержав паузу, — у меня есть идея, и я хочу знать, что вы о ней думаете. Эд, ты тоже, раз ты тут всё знаешь.
— Говори, — кивнула Милли, — а я скажу, о чём ты забыл.
— Я хочу, — начал Зиверт, покосившись на неё, — отключить реактор. В идеале насовсем, но как минимум на какое-то время. Я почти уверен, что купол снаружи питается от реактора, а значит, Торрес сможет, наконец, послать сигнал о помощи. Даже если она не успеет и купол снова заработает, по крайней мере о нас будут знать. Это возможно?
— Наверняка. — Согласился Эд. — Но я не знаю, как. В архивах никакой информации не было, это точно. Внизу есть комната контроля, а в ней куча рубильников и кнопок. Некоторые отмечены угрожающими символами. Если на них нажать, реактор, наверное остановится.
— Или взорвётся. — Мрачно уточнила Милли.
— О, безусловно. — Почему-то обрадовался Эд. — Обязательно взорвётся. Но работать перестанет. Я-то в основном следил за тем чтобы всё оставалось по-старому. Не подтекало, не искрило, в таком духе.
— Взрывать реактор плохая идея. — Признал Зиверт. — Но, возможно, на месте я смогу что-нибудь придумать. Эд, сможешь отвести нас туда?
— Смогу. — Ответил тот. — Но надолго там задержаться не получится. Мне ещё нужно будет довести вас до карты, а потом отправляться на задание, которое мне Йор выдал.
— Ну конечно, — вздохнул Зиверт, даже не делая попыток что-нибудь выяснить, — как он мог поступить иначе. Хуже всего то, что он, может, и не специально от нас что-то скрывает, а просто полагает это очевидным.
— Кстати, — влезла Милли, — а почему ты сам карту не забрал, если знаешь, где она?
— К тому моменту, как я её нашёл, она была уже мне не нужна. — Эд слегка развёл руками. — А нашёл я её случайно. Кроме того… — Он сделал какое-то странное движение, как будто поморщился или вздрогнул.
— Ну, в общем, сами увидите, — заключил конструкт.
— Значит, решено, — кивнул маг и повернулся к Милли. — Ладно, теперь говори, что я забыл.
— Йор обещал пять-шесть часов остановки реактора. — Сказала она. — Что это значит, по-твоему?
— Что мы доберёмся до него за шесть часов? — Предположил некромант.
— Минимум. Минимум, Зиверт! А что у нас с запасами еды? Ладно, чёрт с ней, можно есть эти отвратительные плитки, но вода? Она заканчивается.
— Ага! — Обрадовался маг. — А я как раз об этом подумал!
Милли уставилась на него с нескрываемым скептицизмом, а он лихорадочно пытался придумать, где взять воду. Конечно, пока её хватало, но любое — малейшее — отклонение от плана несёт угрозу остаться умирать от жажды. И это при условии что Йор радушно встретит их в благоустроенном комплексе с буфетом и кинотеатром. Зиверт почему-то считал, что это само собой разумеется, но теперь он засомневался. Думай, думай. Здесь есть реактор и он должен охлаждаться. Не зря же его построили рядом с рекой...
— Мы наберём воды из системы охлаждения реактора. — Уверенно заявил Зиверт.
Милли сложила два и два намного быстрее.
— Речной воды? — С сомнением спросила она. — Ты уверен, что она чистая?
— Уверен, что нет. — Ответил Зиверт. — Поэтому мы наберём её после охлаждающего контура, когда она назад идёт.
— И это безопасно?
— Абсолютно. Охлаждающий контур с активной зоной не взаимодействует. А если бы там были бреши, хотя бы маленькие, мы бы уже знали. Все бы уже знали. Вся река светилась бы, как восходящее Солнце. Да и море, в которое она впадает, тоже. На этом фоне какие-то зомби никого бы даже не заинтересовали.
— Ты-то откуда знаешь?
Зиверт оскорблённо вскинул брови.
— Вообще-то я работал с реактором на Белги почти полгода! В рамках программы подготовки инженерных кадров. Ты должна помнить. Где я, по-твоему, пропадал всё то время?
— Откуда мне знать? Я думала, ты напиваешься и шляешься по девкам. — Пожала плечами Милли. — Честно говоря, я разочарована.
Зиверт не придумал ничего лучше, чем надуться и замолчать.
Развернуть

Вторая мировая война Германия страны колорадский жук биологическое оружие самосбывающе story Cat_Cat vk интернет 

 В апреле 1942 года на стол профессора Генриха Кливе из Heeressanitats Inspektion (Санитарная инспекция сухопутных войск/ Офис главного санитарного врача армии) в Берлине легла докладная записка от одного из агентов в Британии о прибытии на остров из США самолета B-24 Liberator с грузом из 15 000 колорадских жуков плюс неизвестное количество техасских клещей. OKH (Oberkommando des Heeres – Верховное командование сухопутных сил) настоятельно просило профессора изучить возможности боевого применения британцами этих видов и дать свой отчёт. Страхи немцев перед применением биологического оружия были небеспочвенны, так как ещё в ходе захвата Франции были обнаружены лаборатории, ведшие работы в этом направлении. И профессор Кливе не стал эти страхи развеивать: если применение клещей он счёл неопасным, то вот с колорадским жуком ситуация обстояла иначе. Немцы хорошо помнили брюквенную зиму 1916 года, когда Германия из-за неурожая и блокады Антантой оказалась перед угрозой массового голода, поэтому вопросы продовольственной безопасности Рейха стояли чрезвычайно высоко. А маленький колорадский жучок был как раз той самой угрозой – способной уничтожить многочисленные картофельные поля.


Вторая мировая война,World War II, The Second World War,Германия,страны,колорадский жук,биологическое оружие,самосбывающе,Истории,Cat_Cat,vk,интернет

 Угроза применения колорадского жука была найдена столь серьёзной, что в том же 1942 году была создана служба Kartoffelkaferabwehrdienst (Служба защиты от картофельных жуков) и Kartoffelkaferforschungs-institut (Исследовательский институт картофельных жуков) в Круфте. Цели работы этих организаций были поставлены довольно чёткие: 

а) разработать эффективные меры борьбы с колорадским жуком, 

б) проработать возможность наступательного использования жуков. 

 Здесь стоит отметить, что первые колорадские жуки появились на территории Германии ещё в Первую мировую, и к 1942 году были хоть и не повсеместным, но частым явлением, единственной действенной мерой борьбы с которым был только механический сбор. Про какие-то успехи в разработке немцами в ходе войны средств защиты от колорадских жуков, к сожалению, неизвестно. А вот наступательный потенциал жуков немцами оценивался высоко. По прикидкам немецких учёных, для того, чтобы обработать всё восточное побережье Англии, где как раз активно выращивался картофель, требовалось всего 20-40 миллионов жуков. Такое количество жуков немцы могли вырастить к 1944 году, а до этого момента как раз было время провести испытания с целью доказать эффективность такого метода войны.

 И тут начались проблемы. В качестве испытательного полигона были выбраны окрестности города Шпейер, над которыми были сброшены из бомболюков 40 тысяч жуков, предварительно вручную помеченные, чтобы не спутать их с местными колорадами. Полевые команды в ходе осмотра смогли найти всего 100 особей. В следующем тесте при другой погоде и высоте сброса из 14 тысяч жуков нашли всего 57. Жуки оказались слишком лёгкими и их рассеивало на гораздо больших площадях, чем предполагалось (счастье немецких фермеров от того, что на их поля высаживался десант из раскрашенных колорадских жуков, представить несложно). Последующие тесты с деревянными макетами жуков (подозреваю, что учёным вставили хороший такой пистон за неконтролируемое распыление над Рейхом биологического оружия) лишь подтвердили результаты предыдущих тестов. Тем не менее, в 1944 году Kartoffelkaferabwehrdienst отчиталась об эффективности метода (вероятно, большое рассеяние жуков было выставлено как плюс, а не минус метода), но никаких доказательств применения жуков как оружия нет. Существуют, конечно, заявления нескольких местных жителей острова Уайт и восточного побережья Британии, что в 1943 году неизвестный самолёт сбрасывал там жуков. Но подтверждений этому факту нет, в то время как сами колорадские жуки в Англии появились гораздо раньше 1943 года.

 Что интересно, упомянутый в начале заметки рейс В-24 с 15000 жуков из США в Британию, который и вызвал активность немцев по данному вопросу, был осуществлён с целью… разработки британцами методов противостояния колорадским жукам. Бриты ещё в 1941 году испугались, что немцы могут распылить над островом колорадов и, как и немцы чуть позже, озаботились разработкой методов защиты от них. Такой вот замкнутый круг ошибочных предположений и выводов, который создал самосбывающееся пророчество. Такие дела.

____________________________

Автор: Владимир Герасименко

Развернуть

30-е авиация бомбардировщик СССР длиннопост story Cat_Cat vk интернет рекорды 

Сделать из бомбардировщика стайера.

 Испытания на дальность. Что может быть скучнее? Лети, пока топливо не кончится. Всё становится иначе, когда предстоит иметь дело с принципиально новой техникой. И совсем интересно становится, когда испытатели выжимают максимум из машины, задействуя резервы, о которых строевые лётчики и не задумываются. Именно так было во время испытаний СБ - первого советского скоростного бомбардировщика, параллельно борясь с недостатками самолёта.

Проблемная система.

 1936 год, 6 апреля. В Ленинградском военном округе проходят войсковые испытания самолёта СБ. Самолёт нормально взлетел, но на высоте 200 м останавливаются оба мотора. Экипаж ничего сделать не смог, самолёт сел на болото с пнями. Люди не пострадали, самолёт получил повреждения.

 Причина аварии была в прекращении поступления топлива к моторам. В свою очередь, это было вызвано дефектами в системе подачи топлива. При малом количестве топлива в баках мог происходить подсос воздуха в фильтр и остановка мотора. Также возможно было разное давление в топливных баках и, как следствие, перетекание топлива из одного бака в другой.

 Кроме того, хватало и иных дефектов. Так первые 20 самолётов принимались с различными дефектами “не явно опасными для полета” до трещин включительно. Так что испытания на дальность обещали быть трудными.

30-е,авиация,бомбардировщик,СССР,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,рекорды

Проба пера и бензобака

 26 мая СБ с экипажем в составе лётчика капитана Стефановского, штурманов капитана Бряндинского и старшего лейтенанта Никитина, а также ведущего инженера военинженера 3-го ранга Маркова стартовал в “экспериментальный” полёт на дальность. Полёт проходил по профилю, сходному с профилем полёта на бомбардировку. Сначала - полёт на высоте 4000 м в течении 2,5 часов (вероятно, включая время набра высоты), “после достижения воображаемой линии фронта” набор высоты 6000 м и полёт на ней в течении часа, затем бомбометание, набор 7000 м и полёт на ней также в течении часа и, наконец, снижение до 4000 м, после чего самолёт должен был лететь до выработки топлива. Высота 4000 м выбрана из-за недостатка кислорода. Если бы в баллонах был больший запас газа, то разумно было бы выбрать высоту в 6000 м, как обеспечивающую наиболее экономичный полёт. 4000 м же была как раз той высотой, с которой начинается автоматическая подача кислорода и полёт на ней позволял не расходовать дефицитный ресурс.

 На высоте 6000-7000 м предполагалось 20 минут идти на максимальной скорости, моделируя уход от воображаемого противника.

 Самолёт был заправлен 1030 кг горючего (нормальная заправка 530 кг, предельная - 1200 кг) и вооружён 500 кг бомб.

 Для лучшей экономии топлива по опыту предыдущих испытаний были выбраны режимы работы двигателей. Также был заранее установлен порядок включения бензобаков. Забавно, что выше расположенные баки включались во вторую очередь, так как из-за своего расположения давали более интенсивную подачу топлива.

 Опасность могла создать неполная выработка топлива в баках. То есть двигатели могли остановиться из-за недостатка топлива даже при наличии нескольких килограмм бензина в баках. Чтобы избежать аварии, требовалось за 15 минут до переключения приблизится к какому-либо аэродрому, дабы совершить в случае отказа посадку.

 Испытания прошли относительно успешно. Самолёт взлетел в 13.20 и приземлился в 19.41, т.е. летал 6 часов 21 минуту. В баках осталось невыработанными 12 кг топлива, хотя оба двигателя встали...к счастью, уже при рулёжке после посадки.

 Средняя скорость на высоте 4000 м составила 240 км/ч, на высоте 6000-7000 м 262 км/ч, а на максимальной скорости самолёт шёл 18 минут. Дальность составила 1578 км. По современным меркам это выглядит смешно. Но скорость превышала максимальную, например, у ТБ-3.

 Было отмечено, что если заправить самолёт 1200 кг топлива, то дальность должна возрасти на 260-280 км. Оптимизм подогревало и точное следование результатов полёта расчётам. Вместе с тем отмечалось, что результат достигнут за счёт точного следования графикам полёта, если же вмешаются внешние факторы, например, противник или хотя бы погода, то лётчик потеряет возможность переключать баки в момент падения давления в них до нуля - следить придётся не за ними, а за обстановкой. Стефановский же умудрялся делать это, когда в баках уже не оставалось топлива, двигатели прекращали работать, но винты вращались по инерции. Вряд ли строевые лётчики на регулярной основе могли пользоваться этим приёмом. Поэтому предлагалось переделать бензосистему с тем, чтобы она позволяла работать от двух баков одновременно.

30-е,авиация,бомбардировщик,СССР,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет,рекорды

 Дальность в полторы тысячи километров хоть и не рекордная, но по тем временам вполне неплоха. Но хотелось большего и авиаторы продолжили изыскивать у СБ резервы.

Второй блин - комом.

 28 мая состоялся второй полёт. На этот раз самолёт заправили 1240 кг топлива. Бомбовая нагрузка осталась той же, 500 кг.

Закончить полёт полностью не удалось из-за течи в радиаторе (утекло “2 ведра воды”). На самолёте оставалось ещё 161 кг топлива, тем не менее, дальность была показана большая, 1820 км. Возможно, экономнее бензин расходовался из-за меньшего времени полёта на максимальных 375 км/ч (8 минут), зато скорости на 4 000 м, 6000 м и 7000 м оказались большие (242 км/ч, 279 км/ч и 275 км/ч). Но точно обеспечило большую дальность длительное пребывание на оптимальной высоте в 6-7 км. Это было достигнуто регулировкой кислородного оборудования. Лететь на такой высоте пришлось 3 часа

Сухие цифры не вмешают всего напряжения полёта. После остановки один из двигателей долгое время не “забирал”, несмотря на подкачку топлива ручным насосом. После посадки на правой “ноге” обнаружилась трещина.

Третий полёт - есть рекорд!

 Уже 2 июня всё тот же экипаж (но без инженера) вновь вылетел для полёта на дальность. На этот раз топливо израсходовали по максимуму. После посадки во всех магистралях и баках осталось всего 13,5 кг. При этом посадка производилась с планирования - двигатели встали ещё на высоте в 2000 м. Время полёта составило 8 часов 52 минуты. Дальность по прямой 2113 км, а с учётом планирования и набора высоты - 2233 км при средней скорости 255 км/ч. На высоте в 6000 м экипаж пробыл 4 часа и был вынужден снизится до 4000 м из-за отказа переговорного устройства между лётчиком и штурманом. Тогда, имея ещё запас кислорода на 1,5 часа, Стефановский решил снизится до 4000 м, где возможен полёт без кислородного оборудования. Затем переговорное устройство вновь заработало, хоть и с перебоями, но профиль полёта решили не нарушать и летели на 4600 м.

 А вот водяной и маслянный термометр на правом двигателе отказали и более не работали. Затем к числу вышедших из строя приборов добавился и бензиновый манометр. Более того, у левого мотора в начале полёта задрались капоты, но лётчик, “увидев, что явление не развивается”, продолжил полёт.

Наконец, после 2 часов полёта оторвалась антенна и радиосвязи с самолётом не было.

 Обилие отказов хорошо иллюстрирует степень ненадёжности техники. С другой стороны, поражает отношение испытателей к этим отказам. Вряд ли сейчас кому-то в голову придёт продолжить испытательный полёт с отказавшим термометром двигателя или, тем более, с задранным капотом.

Выводы

 Не стал СБ дальним бомбером. Не стирал он с лица Земли немецкие города (хотя Восточную Пруссию успел побомбить 22 июня), оставшись рабочей лошадкой фронтовой авиации в первые годы войны. Но сами испытания дают нам возможность представить сложность и опасность полётов, ныне ставших обыденными. Добиваться полной выработки топлива, работать на обеднённой смеси для экономии, летать на больших высотах для той же экономии - всё это тогда было в новинку. Отработка новой техники, новых методов часто стоила жизней лучших авиаторов. То, что в выше описанных испытаниях обошлось без жертв - лишь везение и заслуга квалифицированных лётчиков и штурманов. Увы, иногда и те и другие излишне рисковали и гибли. Полёты с неисправными приборами Бряндинский пережил, а вот собственная безалаберность через пару лет приведёт к столкновению двух самолётов и гибели его, а также других заслуженных лётчиков. С другой стороны, разве человечество научилось бы летать, если бы думало только о безопасности?

_______________________________

Автор: Никита Баринов

Развернуть

Вторая мировая война Австралия японцы тихий океан смекалочка флот story Cat_Cat vk интернет ...страны 

Кораблик, который смог

 1942 год, вторая мировая в разгаре, Япония громит флот союзников в Яванском море (это где Индонезия) и оккупирует голландскую Ост-Индию.

 Всё плохо, что уж сказать.

 Остатки голландского флота пытаются спастись. Ну как остатки. Четыре корабля, из которых три вскоре были потоплены японцами. Остаётся один минный тральщик «Абрахам Крийнссен». Длина - 56 метров, ширина - 7,6, скорость - 15 узлов (28 км/ч), никаких эффективных средств ПВО. Зато! У корабля был умница-капитан Энтони ван Миерт и отчаянная (как и положено быть морякам) команда.

 Получив приказ двигаться к берегам Австралии (примерно 1000 морских миль), вышеупомянутый капитан начинает думать, как это вообще осуществить? Куда ни глянь, везде японцы, даже в небе, а они сейчас ой как негостеприимны. Так как же выжить, если вокруг вода, враги и острова?

 Подождите, кто-то сказал «острова»? Конечно! Надо просто стать островом!


Вторая мировая война,World War II, The Second World War,Австралия,страны,японцы,тихий океан,смекалочка,флот,Истории,Cat_Cat,vk,интернет


 На этом моменте часть экипажа понимает, что не такие уж они и отчаянные, и покидает корабль. Их дальнейшая судьба неизвестна.
Ван Миерт отдаёт приказ покрасить корабль в камуфляжные цвета, нарубить кустов и деревьев на острове и замаскировать ими судно. Корабль становится островом с холмиком посередине. Тёмным вечером 6 марта 1942 года «Абрахам Крийнссен» покидает (бежит, если быть точнее) Сурабая и берёт курс на восток. Габаритные огни не горят, все иллюминаторы закрыты, вокруг полная темнота.

 Проблема наличия японцев всё ещё актуальна. Опасаясь, что движущийся остров вызовет вопросы – и желание решить эти вопросы одним залпом, - ван Миерт имитирует жизнь острова на полную катушку. Корабль движется только по ночам, утром он пристаёт к берегу, обновляется «камуфляж» - срезанные растения быстро сохнут в местном климате, - учитывая специфику приютившего острова.


Вторая мировая война,World War II, The Second World War,Австралия,страны,японцы,тихий океан,смекалочка,флот,Истории,Cat_Cat,vk,интернет


 План сработал. Японцы не замечали «остров», что позволило «Абрахаму» уйти. 11 марта корабль выходит в Индийский океан через пролив Алас. Здесь уже можно сбросить тропический камуфляж и снова стать полноценным кораблём. И уже 15 марта целый и невредимый «Абрахам» приходит в Джералдтон, Западная Австралия. Наш кораблик смог спастись.

 С этого момента он уже входит в состав Австралийского флота.

 Энтони ван Миерт и 9 членов экипажа были награждены Крестом почёта (Cross of Merit). Война для них продолжилась, но это уже другая история.

 Так что, когда будете в отчаянном положении, вспомните о парне, который не растерялся, а заставил окружающий мир помогать ему своим существованием. В конце концов, вокруг вас же нет японцев?

Вторая мировая война,World War II, The Second World War,Австралия,страны,японцы,тихий океан,смекалочка,флот,Истории,Cat_Cat,vk,интернет

___________________________________

Автор: Татьяшка Иващенко

Развернуть

длиннопост story 90-е США окно Овертона конспирология Cat_Cat vk интернет не политика ...страны Республиканцы 

Окно Овертона – это вам не это

 Родился как-то в шестидесятом в городке Мидленде, штат Мичиган, славный мальчуган. Вырос, пошёл в школу – среднюю имени Герберта Доу (минутка рекламы: входит в двадцать лучших школ Мидленда!) – закончил в 78. Уехал из родного дома, поступил в Мичиганский технологический, на бакалавра электротехники, закончил в 83 и начал вкалывать.

 Мальчугана – впрочем, здорового теперь уже парня, инженера – звали Джозеф Пол Овертон. И эта вообще-то грустная история о том, чего он никогда не делал.
  То есть вообще-то делал. Поработав электриком в градообразующем предприятии родного городка – кстати, основанного тем самым Гербертом Доу – и поняв, что это немного не его, наш герой резко меняет ориентацию с нормальной на гуманитарную и поступает в [Высшую] юридическую школу Томаса Кули. Отучившись там, в 93 – в тридцать три года – получает степень доктора юридических наук.


длиннопост,Истории,90-е,США,страны,окно Овертона,конспирология,Республиканцы,Cat_Cat,vk,интернет,не политика


 Тут же становится членом Мичиганской коллегии адвокатов, но главное место работы мужика за тридцать – Макинакский центр общественной (public) политики. Эта некоммерческая политическая организация – 501(c)(3) по американской классификации, освобождена от федеральных налогов – стоит того, чтобы рассказать о ней поподробнее.
 Хотя бы на основании того, что образована она была в баре. Четырьмя неслучайно встретившимися местными bigman`ами – страховым агентом Джо Олсоном, страховым манагером Томом Хогом, адвокатом Ричардом МакЛелланом и будущим губером Мичигана, Джон Энглером.

 Лукавый Джо в интервью грит, что все они просто хотели продвинуть идеи свободного рыночка и донести до местных свои идеи, но мы-то знаем, что власти скрывают! Кхм, продолжим.
Дело было в 87. Напомню, безо всякого офиса, людей и планов, что надо делать.
 Через год, впрочем, шустрые основатели обзавелись толковым президентом, помещением и 80.000 долларов от местных благотворителей. Ещё через десять лет макинакцы переехали в собственную – не арендованную какую-то там – штаб-квартиру, но это будет потом.

 А пока славный парень Джозеф Овертон, доктор юридических наук, ставший в конторе старшим вице-президентом на хорошем окладе, думает, как бы вытрясти из местных толстосумов побольше бабла на пожрать сотрудникам Центра. С этим действительно пока проблемы, потому как живёт организация только на благотворительные взносы. И на кое-какие заказы.
 Думает – и придумывает. Чтобы вытрясти взносы (и получить заказы), нужно убедить толстосумов, что контора им нужна позарез. Зачем? А для того, чтобы определять, херню они сморозили или нет.

Не, если коротко, то оригинальная идея "окна Овертона" именно в этом и состоит.

 Есть целевая аудитория, электорат, избиратели – в общем американский синоним для быдла – со своим набором убеждений. Этот набор довольно статичен и, в принципе, заранее известен (хотя, чтобы его точно определить, нужно немало поработать аналитическому центру).
 Есть политические идеи, которые политики излагают голосом через рот – при этом совершенно неважно, это их идеи или нет; разделяют они их или нет; пидорасы они или Д`артаньяны (а, чорт, это уже из другой оперы). Главное – это идеи, на которые откликаются избиратели.

 И вот есть слишком радикальные идеи, которые в обществе – большинством электората – считаются неприемлемыми, чтобы их говорить голосом через рот. Эти идеи – нежизнеспособны в принципе, поэтому их толкать не стоит. Поэтому стоит толкать приемлемые или почти приемлемые, чтобы быть популярным – только и всего.
 Как определить, какие торт, а какие – уже не торт? Всё просто: отстегнуть бакшиш аналитическому центру. Умники всё посчитают за тебя, пропишут тебе пиар-кампанию и речи.

 Тут надо понимать американскую специфику того времени – девяностых и того места – просвещённой американской глубинки. Все вообще-то согласны с тем, что демократия – это хорошо и что голосовать за то, что тебе нравится, это здорово, но никто не возражает против классно срежиссированного спектакля на местных выборах, даже если реплики актёров довольно предсказуемы.
 Вот. Собственно, окно Овертона и объясняет, зачем толстосумам, захотевшим поиграться в политику, нужны режиссёры. Только и всего. Здорово, правда?

 А как же все эти теории заговора про легализацию каннибализма, наркотиков и блядства? Сейчас поясню.
 Проблема в том, что славный парень Джозеф Овертон, скромный и отзывчивый человек с редкой, но тёплой улыбкой, игрок в теннис, хороший друг и новоиспечённый семьянин, разбился 30 июня 2003 года. Около девяти вечера он взлетел на личной Cessna 172 с аэродрома Тускола недалеко от Каро, штат Мичиган. В 21:32 самолёт, по словам свидетелей, внезапно направился вниз, перерезал линии электропередач, ударился об землю и загорелся. Так погиб славный парень Джозеф.

 А его идея продолжала жить. Новый президент конторы, Джозеф Леман, через пару лет допилил идею напильником: добавил развитую градацию, подстроил в теорию общественные институты, дополнил парочкой примеров, пересказал поконкретнее и выкинул во внутреннее пользование. Довольно благородно назвав концепцию по имени её погибшего создателя.
 Так бы и использовалась своеобразная адаптация социологической теории в Макинакском центре общественной политики, привлекала бы денежки и всякое такое, ежели б не заметил её в 2010 щелкопёр Гленн Бек, консерватор, журналюга, комментатор, радиоведущий (и, небось, ещё пидорас – зачёркнуто)

 Тут, опять же, стоит понимать американскую специфику: консерватор в рамках американской политической системы – это человек, стоящий за родимую Конституцию и идеалы отцов-основателей против американского же прогрессизма. То есть за право на жизнь, за право на свободу вероисповедания, за хранение оружия дома...


 Вот. Значится, этот яростный журналюга в президентство Обамы, которого консерваторы, мягко говоря, недолюбливали, накатал целый роман, который гордо назвал "Окно Овертона".
 Посвящён он был, если вкратце, тому, как один хитрозадый политик постепенно разлагает американское общество до того, что оно одобряет отмену американской Конституции и враждебное вторжение извне. Разлагает самым надёжным инструментом – ужаснейшим "окном Овертона", которое, мол, позволяет постепенно, шаг за шагом, продвинуть такой ужас, кошмар и пиздец, как разрушение собственной родины (под которой понимается, прежде всего, Конституция). В общем, песец подкрался незаметно, все дела.

 А теперь следите за руками. Нехитрым перегибом концепция, обосновывающая аналитические центры превращается... превращается... превращается в полноценную теорию заговора. Даже не так: научно обоснованную теорию заговора. Вон, сам Овертон говорил, а он точно голова.
 Тут плохо то, что средний читатель Гленна не утруждал себя рытьём источников (тем более, что так широко концепцию макинакцы не презентовали). И принимал всё за чистую монету, – как мы знаем, лучшей почвы для самой бредовой конспирологии не найти.


длиннопост,Истории,90-е,США,страны,окно Овертона,конспирология,Республиканцы,Cat_Cat,vk,интернет,не политика


 В чём тут подвох? В динамике. Джозеф Овертон, а вслед за ним и Джозеф Леман, допускали движение или дрейфование окошка приемлемости только в исключительных случаях – или очень, очень неторопливо, вместе с общественным прогрессом. Джозеф Овертон, а вслед за ним и Джозеф Леман, воспринимали общественное мнение как болото, в котором политику нужно аккуратненько прокладывать дорожку.

 Гленн Бек перевернул теорию: в его извращённом пересказе окно Овертона постоянно движется и легко подвержено рукотворным изменениям; в его извращённом пересказе болото осушается нахрен.
 Вот в этом-то пересказе словцо и замейнстримилось, вошло в американский политический лексикон и там укоренилось. Кстати, отголосок создателя в нём остался: поскольку на самого Овертона и его коллег – на самом деле либертарианцев – расхожий слух повесил ярлыки консерваторов (и республиканцев), – слово стало маркёром республиканца.

 Потом молва перенесла выраженьице через океан. Докатилась мода и до России, где кое-когда оно было в ходу: правда, в извращённом уже двумя пересказами значении, – а источники, как водится, никто не копал.
 Поднимем же бокалы, чтобы земля была славному парню Джозефу Овертону пухом. И скажем мораль. А мораль у охуительной истории простая: не все прекрасные идеи становятся известными такими, какими они были задуманы. Особенно после гибели автора, который уже не может ничего объяснить. Иногда они извращаются настолько, что, ей-богу, лучше бы оставались неизвестными.

____________________________________

Автор: Андрей Гуренко

Развернуть

ядерное оружие Иран цру центрифуга Долбоебизм длиннопост story Cat_Cat vk интернет ...страны прохладная история пакистанцы 

Ядерная бомба для джихада

 28 мая 1998 года на засекреченном военном полигоне у города Чагай в Пакистане группа из двух десятков военных и гражданских кричали Аллах-Акбар и поздравляли друг друга с успехом. Среди ликующих выделялся высокий немолодой мужчина с орлиным взором, которого чествовали как героя. Для него это был грандиозный финал почти 30-летнего пути, это был триумф – триумф его воли и амбиций. Именно он – Абдул Кадыр Хан подарил ядерную бомбу Пакистану! 6 лет спустя Хан будет лишён всех своих постов и арестован за торговлю ядерными секретами. В этой истории будет всё, что вы любите – шпионаж, некомпетентность, политические сделки, преступления и много-много фраз [ЦРУ отрицает это]. Поэтому присаживайтесь поудобнее – нас ждёт путешествие длинною в 30 лет.

 Как и у любой другой истории, корни у нашей уходят в тьму веков, но поворотным моментом для всех её героев стал 1971 год. Тогда, после индийского вмешательства в бангладешское восстание, Пакистан потерпел унизительнейшее поражение в войне – потерял половину собственной территории, ставшей независимым Бангладеш. Военно-политическому руководству Пакистана стало ясно, что в следующей войне с Индией – а в её возможности никто не сомневался – Пакистан ждёт ещё больший позор: противопоставить людским и материальным ресурсам Индии пакам было просто нечего. Единственный способ обеспечить безопасность Пакистана и нивелировать военное превосходство Индии в тот момент виделся лишь в создании собственного ядерного арсенала. Что интересно, мысль эта посетила ещё одного человека, находившегося за полмира от Исламабада – молодого инженера Абдул Кадыр Хана.

тоже украл и1**ь-* Ыо*1Л{ук~ ¡г Г ' -Г\ *Чл\_#[ 9~ /‘• №1«19- Л 4*31?)*- 1 ^г*\. • .7" J ^ -= С к Я,ядерное оружие,пакистанцы,Иран,страны,цру,центрифуга,прохладная история,Долбоебизм,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет


 В 50-е мальчишкой ему пришлось бежать из Индии от погромов, на новой родине он сумел получить неплохое образование и в 60-е по государственной программе отправиться учиться в Европу. В голландском Делфте он получил степень в металловедении, женился там на местной и получил гражданство, что позволило ему устроиться в голландскую фирму FDO – дочку франко-германского концерна URENCO, конструировавшего и производившего оборудование для атомной отрасли Европы. Несмотря на то, что в мире полным ходом шла холодная война, а шпиономания никуда не исчезала, отношение к безопасности на голландских предприятиях было таким себе. Предприятие имело разные зоны допуска, но никто не следил ни за их посещением, ни за тем, чем там люди занимаются. Общительный, умеющий расположить к себе, Хан быстро заводил связи и стал своим парнем для многих работников предприятия. Это послужило ему хорошую службу, когда потребовалось срочно перевести с немецкого на голландский документацию на газовые центрифуги. Хан оказался единственным работником, кто знал хорошо оба языка, а потому ему дали полный доступ к документам для их перевода, при том, что он не должен был иметь к ним допуска. В документах содержался один из ценнейших секретов консорциума – технология газовых центрифуг, которая на тот момент была только у URENCO и СССР, и даже США ею не обладали. Срочность работы была такова, что Хану даже негласно разрешили уносить документы домой для работы над ними в выходные!

 Подобное отношение к документации с коммерческой тайной возмутило коллегу Хана Фрица Виирмана, который пожаловался на это руководству, но его жалобу оставили без внимания. Таким образом Хан при попустительстве руководства FDO стал обладателем секретов на миллионы долларов. А в мае 1974 года случился «улыбающийся Будда» - первые испытания Индией ядерной бомбы. И если до этого у Хана были какие-то сомнения, то теперь они испарились – он сделает всё, чтобы у Пакистана появилось ядерное оружие. Данные о технологии центрифуг были ключевыми для создания собственной урановой ядерной бомбы и соображения об этом и многом другом Хан изложил в своём письме, которое тайком передал в посольство Пакистана. Ожидая ответа, он продолжал собирать данные, где копируя чертежи, где выведывая невзначай у коллег подробности различных процессов – формально всё это было ради работы Хана, так как его задачей было совершенствование металлических компонентов центрифуг, но фактически он собирал всё, что только мог узнать, о любых аспектах атомного производства.

 В конце 1974 года эта деятельность принесла плоды – Хан как раз улетел с семьёй в очередной отпуск в Пакистан, где ему организовали встречу с премьер-министром Бхутто, сказавшим незадолго до этого знаменитое: «Пакистан будет есть траву или листья, даже страдать от голода, но создаст ядерную бомбу». Правда к этому моменту ядерная программа Пакистана забуксовала. Паки выбрали «более лёгкий» путь и хотели создать плутониевую ядерную бомбу, для чего требовалось лишь иметь тяжеловодные реакторы (такие, как на АЭС Карачи, построенной в 1966 году) и завод по переработке топлива, где можно было сепарировать наработанный реакторами плутоний. Но французы, осуществлявшие строительство новых реакторов и завода по переработке, свернули проект из-за угрозы его военного использования, а сами пакистанцы достроить его не могли из-за отсутствия нужных компетенций. И тут, как манна небесная, явился Хан и буквально подарил пакистанцам решение. С этого момента все силы государства будут брошены на урановую бомбу.

 Уже в начале 1975 года пакистанские представители начнут закупать в Европе для нового исследовательского комплекса в Кахуте оборудование по спецификациям, предоставленным Ханом. Это в первый раз привлечёт внимание спецслужб Голландии к скромному инженеру из FDO, так как пакистанцы обращались к тем же фирмам, что и само FDO. Собирая данные, голландские контрразведчики обнаружат вопиющий уровень некомпетентности службы безопасности FDO, у которых прямо под носом ворует важнейшие военные секреты пакистанский шпион. Уже к лету 1975 было принято решение об аресте Хана, но тут в дело вмешалась большая политика – голландский кабмин, узнав о шпионском скандале, запретил трогать Хана, так как вскрытие этой истории могло полностью разрушить доверие партнёров к Голландии и нанести удар по её экономике. Поэтому было решено всего лишь перевести Хана на должность, где он не имел бы доступа к секретной информации. Тогда голландские спецслужбисты обратились к ЦРУ, в надежде, что те образумят политиков, но, внезапно, американцы сказали, что решение верное, и надо за Ханом последить ещё [ЦРУ отрицает эти факты]. Причина этого была банальна – в ЦРУ считали, что пакистанцы неспособны сделать свою ядерную бомбу из-за посредственной промышленной базы, а потому им было интересно посмотреть, что будет дальше.

 Сам Хан, после перевода на новую должность, сразу понял, что он под подозрением и пора рвать когти. В декабре 1975 года он, как обычно уехал в отпуск, чтобы уже не вернуться. С собой он вёз сотни секретных документов, которые обеспечат ему полное руководство над атомным проектом Пакистана. Правда вывезти всё из страны Хан не смог, а потому, уверенный, что ничего пока не вскрылось, написал своему приятелю Виирману, что он забыл кое-какие свои вещи в кабинете и просил его их ему переслать. Виирман, и так уже имевший подозрения, пошёл к руководству FDO, где ему приказали забыть об истории и сжечь письмо. Ошарашенный инженер не успокоился и написал в разведку, но там ему прямо намекнули молчать в тряпочку, а потом просто уволили «из-за сокращения штата». Тогда недовольный голландец слил всё, что знал, в прессу, чем вызвал большой скандал. Голландские власти тянули сколько могли и пытались слить процесс, но в 1984 году им пришлось признать факт кражи, а Хан был заочно осуждён на 4 года. Когда же несколько лет спустя Хан решит посетить страну, то выяснится, что его дело пропало. Судья, ведший это дело, уверен, что это дело рук ЦРУ [ЦРУ всё отрицает].

 Вернувшись на родину, Хан получил беспрецедентную власть над проектом создания ядерной бомбы. В его руках был огромный бюджет, который премьер-министр Бхутто выбил из спонсоров в лице королевской семьи Саудовской Аравии и полковника Каддафи из Ливии на «исламскую ядерную бомбу». Но аналитики ЦРУ были кое в чём правы – промышленность Пакистана была неспособна производить многое из необходимого для проекта ядерной бомбы, купить же в открытую было нельзя из-за договора о нераспространении ядерного оружия. И тогда Хан начинает создавать сеть по тайной скупке необходимого оборудования и материалов в Европе и Америке. Благодаря наличию многих связей он легко находит поставщиков, готовых через подставные фирмы в Дубае, поставлять специфическое оборудование в Пакистан. Ключевую роль во всей этой схеме в тот момент играл швейцарец Тиннер, с которым Хан немало контактировал ещё во время работы в FDO. Тиннер сумел наладить сеть поставки оборудования, в обход большей части таможенных запретов, пользуясь лазейками в европейских законах. Не всё всегда шло гладко, и несколько сделок в Германии и США были раскрыты, что и привлекло внимание ЦРУ вновь к Хану.

 И американцы немного охренели – буквально из ничего в Пакистане вырос целый комплекс из обогатительных предприятий с сотнями центрифуг. Страна за пять лет преодолела расстояние, которое по мнению аналитиков не должна была пройти и за 20. Это вызвало шок у руководства ЦРУ и администрации президента Картера. Но если бы не скандал из-за слива Виирмана в Европе и бучи в Конгрессе из-за вскрытой попытки купить оборудование для атомной бомбы в США, вероятно столь жёсткой реакции не последовало бы – в декабре 1979 президент Картер ввёл санкции против Пакистана. Ввёл, чтобы меньше, чем через месяц, отменить – Пакистан был удобным посредником для влияния на конфликт в Афганистане. Победа над СССР во «втором Вьетнаме» оказалась важнее нераспространения ядерного оружия. США выбрали другую тактику – с одной стороны паков залили бабками на покупку вооружения, с другой начали давить на европейских контрагентов сети Хана [ЦРУ отрицает это]. Но европейцы проявили в тот момент просто максимум трансатлантической солидарности – они отказали в американских требованиях, так как не видели связи между атомным проектом Пакистана и гешефтом, получаемым с торговли оборудованием для «фирм не в Пакистане». Поэтому ЦРУ оставалось лишь наблюдать и собирать данные.

 В 1987 году проект атомной бомбы наконец был завершён - сделан первый образец боезаряда, испытания которого решили отложить до лучших времён. Сеть Хана, налаженная для поставки оборудования, к этому моменту не была столь актуальна, и поэтому пакистанские чиновники и военные [они это естественно, отрицают] разрешили Хану переориентировать её для поставок оборудования ядерным проектам других исламских стран – деньги, даже шиитские, как говорится, не пахнут . К этому моменту как раз наладились отношения Пакистана и Ирана в этой сфере – страны объединяла общая ненависть к Израилю и опасения по отношению к США и СССР. Также выражали желание вступить в ядерный клуб Ливия и Ирак. С 1987 года сеть Хана почти полностью переориентируется на работу с этими странами, сделав центром своих операций Дубай – пакистанское руководство не хотело иметь никаких прямых связей с этим бизнесом. В Дубае Хан не только будет складировать заказанное оборудование, но и попытается даже построить завод по производству центрифуг! ЦРУ и руководство США имело лишь ограниченное представление об этой деятельности, считая, что Хан всё ещё занят поставками в Пакистан. Причём, о ирония, пока одни люди внутри ЦРУ пытались влезть в сеть Хана, другие мешали этому, считая, что оно не стоит ссоры с Пакистаном [ЦРУ отрицает это]. Таким образом ЦРУ буквально проморгало момент, когда ядерные секреты стали разбегаться по миру.


ядерное оружие,пакистанцы,Иран,страны,цру,центрифуга,прохладная история,Долбоебизм,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет


 И так продолжалось почти 10 лет, пока в 1999 году ЦРУ, пытаясь понять откуда у Ирана технологии для обогащения урана, случайно по наводке немцев не вышли на Тиннера и его сыновей. Завербовав их, американцы получили просто вал информации, который их обескуражил. Оказалось, что это Хан продал Ирану центрифуги для обогащения урана, что он же продавал оборудование и материалы для атомных проектов Северной Кореи и Ливии. Но ещё большим шоком было попадание в руки ЦРУшников в 2003 году информации о которой их информаторы (случайно ли?) умолчали(!) – по ним выходило, что ЦРУ недооценивало масштаб сети Хана, и тот продавал оборудование ещё и кому-то на сторону. Из вариантов «кому» самым невинным была Саудовская Аравия, но в уме держали Аль-Каиду. В итоге лишь в 2004 году ЦРУ и МИ-6 после 20 лет работы по сети Хана сумели наконец собрать достаточно данных, чтобы прикрыть всю сеть [ЦРУ отрицает, что знало о сети Хана до 1998 года]. Причём, что забавно, прикрыли сеть Хана вовсе не из-за этого, а потому что после скандала с подделкой разведданных о ядерном оружии в Ираке, ЦРУ нужна была хоть какая-то победа.

 И вот парадокс – по сути за создание крупнейшей сети по торговле ядерными секретами никто так и не ответил, кроме информаторов ЦРУ - Тиннеров. Хан отделался домашним арестом и самоличным признанием по телевидению - всё же он был героем Пакистана, и его нельзя было сажать в тюрьму. Многие поставщики отделались лёгким испугом, так как «мы не знали кому идёт товар, мы просто выполняли контракт». И только Тиннерам за нарушение законов Швейцарии пришлось присесть, даже, не смотря на жесточайшее давление ЦРУ и уничтожение более 3 миллионов уличающих Тиннеров документов [ЦРУ отрицает это], американцы так и не смогли защитить своих агентов от швейцарской фемиды. Вот такое вот преступление без наказания. Между прочим, до сих пор кое-где всплывают документы, распространявшиеся сетью Хана, и кто знает, где они могут всплыть ещё.

_____________________________________________________________________________________


 Американцам вообще очень сильно повезло, что они сумели выйти на семейство Тиннеров в 2001 году. Эти люди стояли во главе контрабандной сети Хана и имели доступ к многим её секретам. Первым на удочку ЦРУ попался младший сын Тиннера – Урс. Он был неплохим инженером, но в сети Хана выполнял задания уровня «подай-принеси». Естественно, никакого признания за выполнение довольно простых, но ответственных заданий он не получал, что и стало крючком, за который уцепился вербовщик ЦРУ – парню просто дали цель и позитивное подкрепление за следование к ней. Ничего сверхъестественного, но Урс с этого момента будет абсолютно лоялен ЦРУ. Когда в середине 90-х Хан захотел организовать сборку центрифуг в Дубае, чтобы поставлять своим заказчикам уже готовые машинокомплекты, Урс стал формальным учредителем подставной конторы, через которую предстояло вести дела. Но в ходе организации предприятия стало очевидно, что в Дубае не хватает квалифицированных рабочих, а выписывать их из-за границы дорого и может привлечь лишнее внимание. Тогда бизнес был перенесён в Малайзию, где на базе завода, производившего ранее конструкции для нефтегазовой сферы, было организовано производство центрифуг. Причём на этот раз Хан, вероятно, после уговоров старшего Тиннера, назначил Урса контролировать размножение чертежей для передачи работникам.

 ЦРУшники были вне себя от радости, когда поняли, что Урс имеет почти прямой доступ к чертежам Хана. Благодаря этому они получили полный комплект документов на новейшие центрифуги, усовершенствованные пакистанцами, а также информацию по многим другим аспектам ядерной программы Пакистана, наработки по которой и продавал Хан. Главной заботой ЦРУ в этот момент было не столько вскрыть всю сеть Хана, сколько замедлить атомные проекты его клиентов – Ирана и Ливии, а в идеальном случае вообще их сорвать. Конечно же одним из первых пришедших в голову вариантов, был такой – просто разбомбить площадки заводов и физически устранить Хана и всех его приспешников, но это была очень “грязная” с точки зрения политических последствий операция. И тогда в ходе мозгового штурма родился план как не только замедлить работы иранцев и ливийцев, но и полностью дискредитировать их в глазах руководства этих стран. ЦРУ привлекло к анализу чертежей, добытых Тиннером, специалистов из военного ядерного центра Ок-Ридж, которые, проанализировав их, дали рекомендации, как можно внести малозаметные изменения в чертежи, чтобы они привели к поломкам оборудования.

 Взяв комплект документации, специалисты-атомщики, внесли несколько сотен незначительных изменений: где уменьшили толщину стенок, где поменяли размеры технологических отверстий или трубок, где сделали лишние выточки. Газовые центрифуги – чрезвычайно сложные объекты, вращающиеся на скорости в тысячи оборотов в секунду (тут не ошибка, именно в секунду), из-за чего требования к точности выполнения деталей огромны. Зачем вообще столь большая скорость вращения? Чтобы отделить более тяжёлые атомы изотопа Уран-238 от более лёгких Уран-235. Внесённые же изменения должны были привести к выходу из строя центрифуг через несколько недель или месяцев из-за нарушения баланса и разрушения ключевых элементов конструкции. Причём в худшем расчётном случае, пошедшие в разнос центрифуги, должны были не только разрушиться сами, но и разрушить весь каскад центрифуг на фабрике. Если бы речь шла о производстве центрифуг на специализированном заводе, то такие изменения в документации довольно быстро обнаружились бы, но на руку агентам ЦРУ играл тот факт, что никто на малазийском предприятии кроме 3-4 человек Хана не знал, что в реальности они производят. А из этих 3-4 человек именно Урс был ответственен за работу с чертежами. Поэтому Тиннер мог потихоньку подменять одни чертежи на другие – рабочие не задавали вопросов, когда что-то в процессе менялось, так как считали, что так и нужно.

 Была лишь одна проблема – ЦРУ не могло знать сколько испорченного оборудования отправится в Иран, а сколько в Ливию, а потому даже примерно оценить время, когда данная диверсия станет критической для атомных проектов стран, было невозможно. Поэтому оставалось только ждать, надеясь, что вскоре количество испорченных центрифуг станет критическим. Но в проведение операции вмешался злой рок, а именно вторжение в Ирак в 2003, когда на ЦРУ обрушился вал критики за враньё, относительно наличия ядерного оружия у Саддама. ЦРУ срочно нужна была какая-то победа, чтобы хотя бы на время смягчить медийный удар, и сеть Хана оказалась как раз такой лёгкой победой.


7,W : лт,ядерное оружие,пакистанцы,Иран,страны,цру,центрифуга,прохладная история,Долбоебизм,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет


 Во всей этой истории для меня остаётся непонятным лишь один момент. В руках у ЦРУ была документация на одну из ключевых технологий для ядерного производства, с которой у США были в тот момент проблемы – американцы уже во второй раз пытались создать собственные центрифуги, и дела у них шли очень не очень. Об этом я уже писал вот тут. Но если вкратце, то американцы не смогли в 60-70-е перейти с газодифузионного метода разделения изотопов на центрифужный, гораздо менее энергоёмкий – даже в 60-е центрифуги потребляли в разы меньше электроэнергии на единицу продукции. И вот к документации с технологией производства центрифуг получили доступ специалисты из лаборатории в Ок-Ридж, которые были тесно связаны с разработчиками очередного американского центрифужного проекта. И мне решительно непонятно, почему они не взяли уже готовые проекты Кадыр Хана, почти не уступавшие по характеристикам другим аналогам? Тем более, что, например, элементы ливийских центрифуг были перехвачены американцами и доставлены в Ок-Ридж (на фото как раз они). Мистика в общем. Не везёт что-то американцам с центрифугами, ни с своими, ни с чужими.

_____________________________________________________________________________________

 Думали это все истории про ЦРУ и ядерную программу Ирана?

 В феврале 2000 в почтовый ящик посольства Ирана в Вене неизвестный положил пухлый пакет с бумагами. Внутри пакета лежала записка, в которой некий русский учёный, бежавший из страны, предлагал иранцам купить у него схемы ядерной бомбы, украденные им из ядерного центра в Арзамас-16. Чтобы доказать, что товар настоящий, русский приложил схему советского инициатора ядерной реакции ТВА-480 – это устройство запускает ядерную реакцию в бомбе и является её ключевым компонентом, самостоятельную разработку которого освоили лишь несколько стран. Получение пакета вызвало настоящий переполох в посольстве. АНБ, прослушивающее телефонные линии посольства, зафиксировало значительный рост коммуникаций с Тегераном и изменение расписания нескольких чиновников, часть из которых вскоре отбыли в Иран. Отчёты об этом легли на стол руководителя операции «Мерлин» – это был успех. Иранцы заглотили наживку и, если даже они не выйдут на связь с русским, то уже достаточно и переданных чертежей.

 В 90-е главной заботой ЦРУ стало недопущение появления у недружественных режимов ядерного оружия. Американцы ещё с 80-х знали, что иранцы ведут свой ядерный проект. Знали, что они через контрабандистскую сеть Абдул Кадыр Хана закупают оборудование для неё, но совершенно не имели представления о её масштабах и прогрессе. Оцените всю тщету положения ЦРУ хотя бы по тому факту, что нередко ключевую информацию о прогрессе иранских ядерщиков ЦРУ узнавало не от своих агентов в стране, а из пресс-конференций иранских диссидентов в Нью-Йорке. В теории в Иране действовала как минимум одна фабрика по обогащению урана. В теории у иранцев была схема ядерного заряда, купленного у Кадыр Хана, аналогичного тому, что он продал Северной Корее. В теории ядерной бомбы у них ещё не было, но в перспективе от 1 до 20 лет будет. Можно было, конечно, нанести удар по площадке с помощью израильской авиации, но для этого требовалось выявить все ядерные объекты внутри Ирана, а у ЦРУ не было таких сведений. Тогда что? Ждать и молиться, что иранцы напортачат? А может быть, самим им в этом помочь? С этой мысли и началась разработка операции «Мерлин».

 Операция родилась, как переосмысление многих других подобных операций холодной войны. Промышленный шпионаж был одной из важных для обеих сторон задач, и кража чертежей, с последующим производством по ним тестовых образцов для оценки оружия врага, не была чем-то необычным. Поэтому обе стороны всегда стремились не только не допустить попадания в руки врага чертежей своих вооружений, но и нередко сливали специально испорченные, дабы ввести в заблуждение относительно реальных характеристик или и вовсе заставить потратить кучу денег на реализацию совершенно нерабочей концепции. А последнее было именно тем, что и требовалось ЦРУ. Задумка операции была, в сущности, простой – слить иранцам тщательно испорченные чертежи ядерной бомбы, но так их подредактировать, чтобы иранцы не смогли понять, что бомба по данному проекту просто не взорвалась бы. Это позволило бы полностью дискредитировать иранских учёных и заставить режим аятолл отказаться от их услуг (бросить в тюрьму или повесить, как саботажников), отбросив атомный проект на годы назад.

 Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Но передавать чертежи американской бомбы было преступлением, за которое сесть могут уже ЦРУшники. Как же хорошо, что ещё в 1992 году была запущена Программа совместного уменьшения угрозы (CTR), в рамках которой в бывших советских закрытых атомных городах появились представители научных лабораторий США, которые помогали советским учёным в реализации мирных проектов. Ну… точнее они помогали советским учёным перебраться в США, прихватив с собой как можно больше атомных секретов. Правда за всей этой операцией стоял довольно логичный и понятный мотив – американцы покупали учёных, которых в иной ситуации могли перекупить иранцы, ливийцы или северокорейцы. Ну а то, что они с собой забирали ещё и кое-какие секреты своей родины – то лишь бонус, приятный и небесполезный. Вот об одном таком комплекте чертежей и вспомнили в ЦРУ.

 К работе были привлечены специалисты Лос-Аламосской лаборатории, той самой, где разрабатывались первые ядерные бомбы США. Специалисты-атомщики внесли в схемы десятки изменений, обнаружить которые могли только высококлассные специалисты. Ключевым элементом всего плана был тот самый блок ТВА-480, без которого бомба вообще не заработала бы. Поэтому его и передавали первым, чтобы в случае срыва по той или иной причине передачи остального комплекта, у иранцев остались чертежи этого компонента. Осталось только найти подсадного продавца. В этом случае тоже решили обратиться к одному из перебежчиков по программе CTR, его имя, к сожалению, неизвестно. Он не имел никакого отношения к разработке ТВА-480, но работал в Арзамасе-16 и после переезда в США нигде не был засвечен. Идеальный кандидат. От него требовалось всего лишь сделать вид, что он только сбежал из России и хочет добыть себе стартовый капитал для новой жизни.

 В конце января 2000 года в Сан-Франциско, где проживал русский, приехали трое ЦРУшников с целью уговорить его участвовать в плане. Мотивов сопротивляться у русского особо не было. ЦРУ и так платило ему 5000 долларов ежегодно только за то, чтобы он молчал в тряпочку о своей бывшей работе. А тут ему ещё и предлагали 60 тысяч вечнозелёных за то, чтобы он просто съездил в Вену и передал иранцам чертежи. Был, конечно, нюанс – чтобы русский случайно не проболтался об истинных целях операции его решили использовать втёмную, поэтому ЦРУшники клялись и божились, что у иранцев уже есть чертежи ядерной бомбы, и вся суть операции в том, чтобы выявить иранских ядерных специалистов, которые должны будут с ним встретиться. Всё просто. Вот только русский какого-то чёрта полез в пакет с чертежами и стал их рассматривать, а потом вскрикнул : «Парни, тут ошибка в чертеже!». Никто вообще не предполагал, что чёртов русский разберёт чертёж. Тут бы ЦРУшникам или объяснить русскому истинный план, или вообще свернуть операцию. Но агенты решили продолжить игру и просто сказали: «Всё с чертежами ОК. Верни их в конверт и больше не доставай».

 Стоит ли пояснять, с каким странными ощущениями русский летел в Вену. Он знал, что чертежи были с ошибками, он знал, что успех миссии зависит от того, поверят ли иранцы в подлинность чертежей. И он вообще не понимал самоуверенность ЦРУшников. В итоге, после прилёта в Вену, русский засел за чертежи и за ночь нашёл все ошибки в них и подробно расписал в отдельной записке, где они и как их устранить. После чего вложил эту записку в пакет вместе с остальными документами. Я бы хотел поглядеть на лицо куратора операции в ЦРУ, в тот момент, когда ему на стол среди сообщений об успехе положили маленькую докладную записку русского, где тот с радостью сообщает, что исправил все косяки и теперь иранцы точно поверят в подлинность чертежей. Это был оглушительный провал – ЦРУ само дало иранцам в руки одну из ключевых технологий для разработки ядерной бомбы.

 Операцию постарались как можно быстрее замести “под ковёр”. И если бы это были более инклюзивные времена, то никто, вероятно, и не узнал бы о просёре. Но в 2006 году в продажу выходит книга американского журналиста Джеймсa Райзена - «State of War», где тот со слов неназванного источника в ЦРУ рассказывает и об операции «Мерлин», и многих других неудачах ЦРУ. Когда в Лэнгли прочитали эту книгу, то стали рыть носом землю, так как некий работник спецслужбы слил журналисту такие секреты, выход которых за пределы организации не планировался вообще никогда, так как уж больно много людей могли потом отправиться на нары. Сначала пытались надавить на журналиста, но тот заявил, что лучше отсидит в тюрьме, чем сдаст информатора. Тогда ЦРУшники прошлись по всей цепочке и нашли тех, кто имел доступ к информации и мог её сдать. Так и вышли на Стерлинга, Джеффри Стерлинга.

ядерное оружие,пакистанцы,Иран,страны,цру,центрифуга,прохладная история,Долбоебизм,длиннопост,Истории,Cat_Cat,vk,интернет


 Чем же так интересен Стерлинг и при чём тут инклюзивность? А при том, что он был одним из первых афроамериканцев-офицеров ЦРУ, а также первый, кто подал на ЦРУ иск о расовой дискриминации. Стерлинг был уверен, что его зажимают в продвижении по службе из-за цвета кожи. Но это был 2001 год, до основания BLM было ещё долгих 12 лет, а потому суд прокатил Джеффри с иском, а ЦРУ уволило его с работы за неполное соответствие. Вот тогда то, по версии следствия Джеффри и начал сливать инфу Райзену. Естественно, что [ЦРУ отрицает почти всё написанное в книге]. Вот только, как минимум, про операцию Мерлин написанное оказалось правдиво, так как, во-первых, администрация Буша открыто требовала не публиковать информацию о ней в газетах. А во-вторых, в 2015 году на суде над Стерлингом по видеосвязи дал показания тот самый русский учёный, заявивший, что в книге много неточностей, но в общем всё верно. Какие из всего этого сделало выводы ЦРУ? Что подобные просёры нужно прятать глубже. Такие дела.

____________________________

Автор: Владимир Герасименко

Развернуть

евреи Израиль ливан 70-е террористы story трапы длиннопост Cat_Cat интернет ...страны ближний восток 

 Шалом, котята! Сегодня мы поговорим с вами о том, как несколько кросс-дрессеров выследили и убили в Бейруте пачку шишек из Организации Освобождения Палестины (далее ООП).

 Давайте сначала вспомним о том, что предшествовало этим событиям. Семидесятые - это расцвет палестинского терроризма. Серия захватов самолетов, теракт на мюнхенской олимпиаде, взрывы, нападения на еврейские организации зарубежом и даже теракты внутри Израиля.
Властям и силовым ведомствам Израиля приходилось решать сложнейшую проблему противостояния ООП в условиях, когда у палестинцев есть буквально сотни баз в близлежащих странах. Даже в Европе ООП не признана террористической и спокойно собирает деньги на продолжение борьбы с "сионистским образованием".

 Сразу после теракта в Мюнхене высшим руководством Израиля было принято судьбоносное решение о начале массовой физической ликвидации активистов и руководителей ООП за рубежом. Одной из первоочередных целей для израильской разведки стал Бейрут. С начала арабо-израильского конфликта в Ливан эмигрировало множество палестинцев. Весь юг Ливана был покрыт многочисленными лагерями беженцев, которые служили инкубатором для восполнения численности бойцов за свободу Палестины. ООП чувствовала себя в Ливане как дома и тесно сотрудничала с правительством страны. В городе находилось несколько цехов по сборке оружия, целые дома были заселены боевиками ООП, а лидеров охраняла ливанская полиция.

евреи,Израиль,страны,ливан,70-е,ближний восток,террористы,Истории,трапы,длиннопост,Cat_Cat,интернет


 Ливан всегда был под пристальным взглядом израильской разведки, но теперь евреям потребовалось получить максимально полную информацию о лидерах ООП, чтобы спланировать их ликвидацию. Паралельно с этим, что в Ливане, что в соседней Сирии началась настоящая шпиономания. Израильских шпионов видели в каждом иностранце и в каждом, кто пытался познакомиться с членами ООП. Но тут против палестинцев сработало арабское пренебрежение женщинами. Моссад отправил в Бейрут разведчицу по имени Яэль. Барышня представилась английской журналисткой, готовящий передачу о Леди Эстер Стэнхоуп, которая прожила остаток своих дней в Ливане (это, кстати, ОЧЕНЬ крутая дама, серьезно, хотя бы статью на Вики прочтите).

 Яэль поселилась в отеле неподалеку от квартала, в котором проживали высокопоставленные члены ООП. Основной целью были следующие деятели:
 Мухаммед Наджаф — один из руководителей группы «Чёрный сентябрь», ответственной за теракт на Мюнхенской олимпиаде, и третье лицо в иерархии ФАТХа.
 Камаль Адуан — организатор терактов на территории Израиля и на Западном Берегу Иордана (тогда эту территорию полноценно оккупировал Израиль).
 Камаль Насер — пресс-секретарь ФАТХ, входивший в состав исполнительного комитета ООП.

 Израильская разведчица обошла весь квартал, в котором проживали палестинские бонзы. На сумке у нее висела фотокамера, управляемая при помощи хитрозапрятанной кнопки и телефонного кабеля. Яэль буквально могла подойти к вооруженным палестинским боевикам или к ливанским полицейским рядом с интересующим зданием, и спросить у них дорогу или уточнить который сейчас час, паралельно отсняв окрестности интересующей цели. Фактически, она отсняла весь маршрут до целей и израильские командос смогли детально подготовиться к штурму.

пчгдртпзкз jvar рттзл -pm Ъшз рэ V •*нгр ОЮ *ПЛ 60 'о**** ТГГЛ1 'ÿx> Лъ »у>* #i\-* ••> -i*» Ъ* W тп - к вт вд п А \ N \\ ШЖ INVUH “тэ*о >*0} PO’ ^ “»w W VW JO‘* пл-i b* \>n •«*'•1 »?:* Tr*-} -1^1 ** P* ПЛ •« om Tbj obo ■ t? J ' 9 *i "''Ъл Ъп pu -ТП -H ppi •rrt O 7 >r* ^ <Tr^


 Получив первоначальные данные о местонахождении террористов, руководство Моссада пришло к выводу, что просто подослать парочку убийц тут вряд ли получится и надо привлечь к выполнению задачи больше ресурсов. После долгих дискуссий сложился следующий первоначальный план операции:

1) группа обеспечения из числа моссадовских оперативников приезжает заранее, убеждается в том, что все цели на месте,
2) израильский флот обеспечивает высадку крупной группы бойцов на побережье Ливана,
3) спецназовцы нападают на дома, в которых проживают лидеры ООП,
4) .....
5) Profit.

 Чтобы подготовить почву для успешного проведения операции, евреи отправили в Бейрут шесть оперативников из команды Кесария (Управление специальных операций). Это те самые ребята из Моссада, которые планировали и организовывали самые яркие ликвидации.

 Наверное, вы себе представляете этаких Джеймс-Бондов\Шварценегеров, да? Черта с два! Перед операцией произошел просто эпический конфуз. Т.к. операцию должны были проводить армейцы, то и командовал ей бригадный генерал Эмануэль Шакед, командовавший тогда пехотными войсками Израиля. Шакеду стало интересно, кто же проведет его людей в центр враждебной столицы, и он попросил пригласить всех задействованных оперативников Кесарии на совещание. В ходе встречи внезапно выяснилось, что большинство задействованных моссадовцев никогда не служили в армии и даже не держали в руках оружия. Не то чтобы это было так важно для разведчика-нелегала, но у Шакеда приключилась настоящая истерика, и он чуть не отменил операцию. Директору Моссада дорого стоило его успокоить и продолжить подготовку к массовой ликвидации.

 В этот раз израильтяне достаточно ответственно подошли к планированию операции. Они добыли планы домов, в которых проживали террористы, и построили макеты помещений, чтобы отрепетировать штурм. В каждой группе ликвидаторов были фото своего "клиента", чтобы не пристрелить ненароком не того (или не отпустить того, опять же...). Пути подхода и отхода также были тщательно проработаны (спасибо агенту Яэль).

 Однако в ходе планирования операции встал вопрос о том, что толпа мужиков, носящихся посреди ночи по центру Бейрута, может вызвать некоторые подозрения. Даже не потому, что это потенциальные еврейские диверсанты, скорее, наоборот, их бы приняли либо за конкурирующих палестинцев, желающих рассчитаться за украденную овечку/сожженное маковое поле, либо за ливанских полицейских, которые захотели поговорить с особо отличившимся "бойцом сопротивления".

 В итоге в чьем-то извращенном мозгу родилась идея загримировать часть бойцов под женщин с низкой социальной ответственностью. Идея нашла горячий отклик среди израильского спецназа. Непосредственно ликвидацией лидеров ООП должны были заниматься камрады из Сайерет Маткаль под командованием Эхуда Барака (будущего премьер-министра Израиля). И этот более чем неоднозначный товарищ (умудрявшийся сочетать настоящий личный героизм с каким-то дичайшим карьеризмом и тягой к 'нестандартным решениям') сразу же загорелся идеей. Во-первых, он решил сам попробовать себя в кросс-дрессинге и вырядился в брюнетку, а своего заместителя Амирама Левина (который в недалеком будущем сам возглавит Сайерет Маткаль, а потом станет заместителем руководителя Моссада) — в блондинку. Во-вторых, Барак решил за казенный кошт получить дополнительно образование (и не только) и потребовал выделить группу моделей, которые устроили ему с бойцами недельный мастер-класс по обучению ходьбе на каблуках и макияжу. Не знаю, были ли эти ребята первыми драг-квин в Израиле, но, согласно легенде, в качестве "выпускного экзамена" ребятки должны были ходить по набережной Тель-Авива и клеить парней, но это может быть байкой (а может и не быть...).


Твое лицо, когда на чулках пошла стрелка, а тебе еще надо убивать палестинцев,евреи,Израиль,страны,ливан,70-е,ближний восток,террористы,Истории,трапы,длиннопост,Cat_Cat,интернет


 В конце концов, все шестеренки пришли в движение. Пользуясь поддельными документами, моссадовцы прилетели из разных европейских аэропортов в Ливан 06.04.73 и поселились в отеле Sands, выбранном за его закрытый пляж и большую парковку. Разведчики арендовали большие легковые машины и запарковали их почти что у самого пляжа. Встретившись с агентом Яэль, они удостоверились, что ключевые цели сегодня ночуют дома, и дали сигнал к началу операции.
09.04.73 четыре израильских ракетных катера вышли из порта Хайфы, неся на борту 75 спецназовцев: 21 из Сайерет Маткаль (спецназ генштаба), 34 из Шейетет 13 (морские коммандос) и 20 парашютистов.

 На 19-ти лодках они отправились к ливанскому берегу. Четыре группы должны были атаковать цели, расположенные вдали от квартала, в котором расположены дома лидеров ООП. Все эти атаки должны были начаться одновременно, чтобы не спугнуть палестинских лидеров. И только группа парашютистов атаковала небольшой гараж в Сидоне, в котором хранились и собирались взрывные устройства, чуть раньше, в надежде оттянуть хотя бы часть сил из Бейрута.

 Но тут дела сразу пошли не совсем по плану. Предполагалось, что эта атака вызовет повышенное внимание палестинцев, но оказалось, что в мастерской на ночь не оставляли даже охранника, так что обошлось без стрельбы, а взрыв поначалу так и вообще приняли за несчастный случай....

 Две другие группы (сводные отряды из "морских котиков" и парашютистов) должны были атаковать два небольших цеха по производству оружия, находящихся на разных концах города — тут все прошло без проишествий.
Еще одна группа должна была подорвать казармы бойцов ООП и немножечко обделалась, но об этом чуть позже.

 Вернемся к нашим кросс-дрессерам. Итак, ночь, к пляжу отеля на веслах подходят лодки с израильскими диверсантами. "Морские котики" на руках переносят одетых в гражданскую одежду (в том числе и женскую) бойцов Сайерет Маткаль из лодок на берег, чтобы те не замочили ножки и выглядели как туристы, а не как только что высадившимися на берег шпионы. На парковке их встречают оперативники Моссада, рассаживают всех по машинам и разделяются. "Морские котики" частично остаются прикрывать место высадки, а частично едут взрывать оружейные заводы. Группа парашютистов едет взрывать казармы, а драг-квинский спецназ отправляется убивать палестинских бонз. В это же время группа, действующая в Сидоне, уже готовится взорвать вышеупомянутый гараж.

 Итак, главный кросс-дрессер по эту сторону Голанских высот, Эхуд Барак, размалеванный под брюнетку, садится на переднее сиденье рядом с оперативником Моссада и говорит "Трогай!". Но водитель, видимо, пораженный этой небывалой красотой, лишь потеет и мнется, но машину не заводит. На прямой вопрос, что не так и какого черта он тупит, моссадовец отвечает, что на такое дерьмо он не подписывался. У дома целей дежурят аж целых два полицейских, нас всех убьют, а ты вообще напоминаешь мне клоуна, которым меня пугали в детстве. Барак, в свою очередь, популярно объясняет моссадовцу, что он с ним сделает, если тот сейчас же не двинется, и в итоге операция всё-таки начинается.

 No homo moment. Я не нашел этой цитаты в воспоминаниях самого Барака, но в книжке Rise and Kill First: The Secret History of Israel's Targeted Assassinations (кстати, очень рекомендую для базового ознакомления с деятельностью Моссада) есть просто эпическая цитата. Итак, представьте, высаживаются израильские спецназовцы из машин и идут по относительно оживленной улице Верден, на которой как раз и проживали их цели. Чтобы не привлекать внимания они отыгрывают зажимающиеся парочки туристов. И вот идут в обнимку Эхуд Барак (загримированный под барышню руководитель спецназа генштаба, отличившийся при первом в истории штурме захваченного террористами самолета) и Муки Бетцер (его заместитель, тоже головорез из головорезов, который впоследствии будет одним из ключевых руководителей рейда на Энтебе, а после возглавит свежесозданный спецназ ВВС). И вот наклоняется Муки к Эхуду и шепчет ему на ухо: "Знаешь, а этот город напоминает мне Рим"....

 Ну да ладно, давайте отвлечемся от сложностей сексуальной самоидентификации в израильском спецназе и сделаем небольшое лирическое отступление. В прошлом туре я писал про рейд на Зелёный Остров, и мамкины арабофилы мне затирали, мол, ну не могли евреи понести такие низкие потери и занять остров-крепость. Ведь часовые на посту, весь гарнизон в ружье и ждёт десанта посреди ночи... Ну так вот вам, очередной пример того пофигизма, который раз за разом позволял евреям наносить арабам сокрушительные поражения: охрана в доме, в котором жили лидеры ООП, спала. Охранник, занимавшийся наружным наблюдением, сидя в машине, припаркованной неподалеку, тоже спал. Полицейские на посту? Курили и болтали, не обратив никакого внимания на странных прохожих, пока не началась стрельба... В итоге израильтяне без особых проблем врываются в здание и одновременно начинают штурм трёх апартаментов.

 Почему-то в популярной культуре очень часто акцентируют внимание на том, что Адуан (его торжественные похороны запечатлены на фото) успел встретить израильтян с оружием в руках и одного из них даже успел застрелить, но вроде как это фейк и конкретно эта штурмовая группа вообще не понесла потерь. При этом Насер-то как раз успел спрятаться за кровать, достать пистолет и даже ранил одного из нападавших до того, как его изрешетили пулями.


евреи,Израиль,страны,ливан,70-е,ближний восток,террористы,Истории,трапы,длиннопост,Cat_Cat,интернет


 В итоге, израильский спецназ быстренько ликвидирует все три цели, собирает все документы и сваливает. Своих потерь - двое раненных. Потери среди гражданских - две женщины (одну убило выбитой взрывчаткой дверью, а вторая - жена Наджафа, пытавшаяся заслонить его от убийц). Также погибло неустановленное число палестинских боевиков и ливанских полицейских (нижняя оценка 12 человек, но евреи иногда декларируют прям какие-то сказочные цифры, вплоть до 50). Группа Барака спешно покинула место скоротечного боя. они разбрасывали за собой 'чеснок' (металлические шипы), чтобы задержать преследователей, но как таковой погони не получилось.

 В процессе эвакуации произошел забавный казус. Евреи вырулили прямо на блокпост ливанской армии, на котором стоял БТР, но ливанцев никто не удосужился предупредить, что нужно кого-то ловить, поэтому они ограничились матюгами в адрес совсем охамевших туристов, которые устроили гонки посреди ночного города.

 Ненадолго вернемся к той команде, что должна была взорвать палестинские казармы в другом районе Бейрута. Тут что-то сразу пошло не так. То ли местные бойцы несли службу на порядок серьезнее, чем их коллеги, охранявшие начальство, то ли что, но в итоге устанавливать заряды пришлось под огнем палестинцев и эта группа понесла самые серьезные потери (двое убитых и неустановленное число раненных). В итоге, казармы все-таки взорвали, но сколько конкретно палестинцев погибло — неизвестно.

 Самый лол, что оперативник Моссада, остававшийся сторожить машины, как только услышал стрельбу, сразу подготовился валить оттуда подальше. И когда к нему в машину занесли двух раненых израильских бойцов, он сразу же рванул с места боя, не дожидаясь ни врача группы, ни других спецназовцев. В итоге, когда парашютисты все-таки начали отход, ВНЕЗАПНО, они обнаружили, что машины с ранеными нет, и они не очень помещаются в оставшиеся две тачки.

 С грехом пополам они влезли в оставшиеся машины и умотали к точке эвакуации, но им прямо-таки очень повезло, что палестинцы не сообразили кто на них напал и не обратились за помощью к ливанской армии. Сбежавший моссадовец после операции получил, кстати, знатных люлей...

 В итоге, израильтяне успешно эвакуировались из Ливана, уничтожили все запланированные цели относительно малой кровью и добыли ценные документы. Самым главным результатом была паника, охватившая руководство ООП, ведь до этого верхушка палестинцев оставалась практически недосягаемой для израильтян.


SSOjJk Huir coiné lccj_lnI • TT K5t»< UAt,евреи,Израиль,страны,ливан,70-е,ближний восток,террористы,Истории,трапы,длиннопост,Cat_Cat,интернет


 Ну, и закончим наш рассказ маленькой забавной историей. Согласно воспоминаниям Эхуда Барака, после операции он отправился домой спать, толком не смыв с себя макияж. Жена еще спала, и вот она просыпается и видит мужа, которого всю ночь не было дома, с потекшей тушью и лицом, измазанным помадой... Я подозреваю, что разборка с разгневанной супругой прошла для него тяжелее, чем прошедшая операция....

 На этой мажорной ноте раскланиваюсь. Всем чмафки.

P. S. прикладываю короткий ролик из фильма Стивена Спилберга "Мюнхен", в котором как раз показана часть операции.
Из явных косяков:
- спецназовцы уже были одеты в гражданское, когда прибыли на берег,
- никакого выноса палестинского блокпоста не было,
- дверью убило не Наджара, а некую другую женщину,
- никто из израильтян в ходе этого штурма не погиб, Адуан ни в кого не попал,
- пострелушки после штурма шли немного по-другому,
- героически штурмующие аппартаменты моссадовцы с пистолетами — тоже художественное преувеличение.

___________________________________

Автор: Александр Соцкий

Развернуть

кризис 2008 Франция длиннопост story Реактор познавательный Cat_Cat vk интернет наебалово ...страны трейдинг биржа 

Финансовый детектив по-французски: как банк потерял пять миллиардов евро и не смог уволить сотрудника, который был в этом виноват.

 Есть такой замечательный французский банк – Societe Generale. Точнее не банк даже, а финансовая группа, но не суть. Каждый год правление банка рассылает сотрудникам письмо с кратким рассказом о результатах года. Меняются события, история, менеджмент. Лишь одно имя уже много лет остаётся неизменным.
 «В этом году Societe Generale близок к тому, чтобы закрыть убытки, нанесённые действиями Жерома Кервьеля».
 Так кто этот страшный человек, Жером Кервьель? Как простой трейдер смог нанести такой огромный ущерб? Зачем он это сделал? Но прежде всего – а так ли Жером Кервьель был виновен, или у этой истории есть очень неприятное для банка двойное дно, и она достойна быть одним из лучших финансовых детективов 21-го столетия?

Разбираемся.

 «Группа Societe Generale раскрыла преступление, исключительное по масштабам и своему характеру: трейдер-одиночка, которому доверили выполнять рядовые операции, незаконно открыл множество позиций в течение последнего года. Воспользовавшись обширными познаниями в области контроля за сделками, почерпнутыми на предыдущей должности, он смог долгое время скрывать свою деятельность. С учетом размеров позиций и чрезвычайно неблагоприятной конъюнктуры рынка мошенничество повлекло за собой убытки в размере 4,9 миллиарда евро» - такими словами начинался знаменитый пресс-релиз, опубликованный 24 января 2008 года одним из крупнейших банков Европы.
 В одночасье его имя оказалось на первых полосах газет. «Финансовый Бен-Ладен» - кричали банкиры. «Мистер Никто», «великий махинатор», «трейдер-мошенник» - вторили журналисты. «Я невиновен» - пытался оправдываться Жером, но его толком никто не слушал.
биржа,трейдинг,кризис,2008,Франция,страны,длиннопост,Истории,Реактор познавательный,Cat_Cat,vk,интернет,наебалово

 Кем вообще был этот Кервьель? Обычным трейдером невысокого ранга, в задачи которого входила в том числе торговля деривативами – сложными и высокорисковыми финансовыми инструментами. Долгое время его работа не вызывала особых нареканий – сделки Кервьеля приносили прибыль банку и бонус ему самому. Платили ему не так много – около 100 тысяч евро в годовом эквиваленте, достаточно небольшие деньги для банковского трейдера. Поначалу его работа была достаточно однообразной – ребалансировать портфель и работать на «арбитраже», зарабатывая на разнице в цене на одни и те же финансовые инструменты на разных рынках. Финансовый арбитраж – штука практически безрисковая, но как правило весьма низкодоходная. Бывший коллега Кервьеля называл эту работу «обезьяньей», то есть достаточно примитивной. Сам Кервьель в мемуарах иронично называл трейдеров «уличными проститутками на большой банковской оргии» и много раз подчёркивал, что ценность трейдера (как и представительницы древнейшей профессии) определяется только одним – его дневным заработком. Фактически, банк требовал от них делать деньги – совершенно любым способом.

 Ответственность давила чудовищно. Ещё больше давили семейные проблемы – годом раньше у Жерома умер отец, а вскоре его бросила жена. «Он всегда отлично выглядел и всегда был один, мы никогда не видели его с девушкой» - вспоминали потом бывшие коллеги. Вскоре Жером ушел от арбитража в сторону сложной финансовой инженерии, получая то огромную прибыль – то не менее гигантские убытки. Так, к лету 2007го его портфель был в минусе на 2,5 миллиарда, но к декабрю он смог не только отыграть потери, но и получить полтора миллиарда прибыли. Та ещё работа, надо сказать.
 В один прекрасный день Жером принял на себя чуть больший риск. Потом – ещё чуть больший. Потом начал торговать со счетов клиентов – практика крайне порочная, но, судя по всему, достаточно частая в те времена. В итоге, стоимость совокупных открытых позициий трейдера перевалила за 50 миллиардов евро – в полтора раза больше капитализации самого банка!
«Пуркуа бы не па» - подумал Жером и пустился во все тяжкие. Он не хотел обманывать своего работодателя, но годовой бонус лучшему сотруднику банка не оставлял ему выбора. По большому счёту, но не делал ничего такого, что не делал бы любой другой трейдер. Жером открывал огромные позиции с огромным риском, вот и всё. EUREX несколько раз сообщала в банк о крупных сделках, но реакции на это … не последовало. Финансовый контроль самого банка операции Кервьеля долгое время просто игнорировал. Сам банк потом скажет, что трейдер умело прятал такие сделки за сотнями тысяч рядовых низкорисковых операций на огромные суммы. Скорее всего, это правда - но для чего тогда вообще нужен финансовый контроль?

 В начале января Кервьелю позвонили с работы, и предложили на несколько дней покинуть Париж – трейдер отказался. А через несколько дней разразился грандиозный скандал. Банк объявил о выявлении сотрудника, который в результате мошеннических и несанкционированных операций нанёс огромный ущерб. Биржи в январе 2008 года и без того лихорадило, а «дело Societe Generale» изрядно усилило падение, превратив ситуацию в идеальный шторм. Акции компании колоссально упали в цене, всерьёз начались разговоры о банкротстве. Из-за поднявшегося скандала SG был вынужден закрыть все позиции трейдера с огромным убытком – порядка 5 миллиардов (!) долларов.
 Проблема быстро перестала быть чисто европейской. Мировая финансовая система это по-сути множество сообщающихся сосудов, и известный закон там тоже работает. «Волна» от брошенного камня превратилась в небольшое цунами. Где-то за океаном в холодном поту проснулся глава ФРС Бен Бернанке, прозванный «Helicopter Ben» за своё легендарное предложение разбрасывать деньги с вертолёта. Посмотрев на происходящее, он почесал лысый затылок и снизил ставку резервирования (аналог нашей ключевой ставки) аж на 0,75 процента – впервые за 25 с лишним лет!

 Самое смешное, что банк не смог уволить Кервьеля сразу – согласно французскому трудовому законодательству и контракту трейдера, для этого требовалась личная встреча его представителей с сотрудником, что было невозможно – судья первым делом запретил сторонам общаться между собой напрямую до окончания процесса. Результат был предсказуемым, Кервьеля признали виновным в мошенничестве и приговорили к пяти годам тюрьмы (два – условно) и выплате штрафа в размере 4,9 миллиардов евро. Кервьель отсидел пять месяцев и стал самым большим должником в мире, ведь для выплаты долгов ему пришлось бы работать непрерывно около 200 000 лет.

 Своей вины Кервьель не признал и настаивал на аппеляции. Банк говорил: «мы понимаем абсурдность штрафа и готовы к обсуждению», как бы намекая – признай свою вину, и мы откажемся от претензий к тебе. Кервьель настаивал на своей невиновности и требовал пересмотра дела. В 2014-м году суд оставил приговор в силе, лишь отменив штраф ввиду его полной абсурдности. Самого трейдера на суде не было – он в это время совершал паломничество в Ватикан и встречался с Папой Римским.
 Его вина казалась совершенно очевидной, вот только дальнейшие события пошли по совсем неожиданному сценарию. Через два года он сумел … выиграть очередную аппеляцию. Внезапно начали всплывать малоприятные для банка подробности – так, SG не смог привести сколь-нибудь серьёзных доказательств того, что он не знал об операциях Кервьеля. Также банк не смог доказать, что лишь Кервьель совершал огромные и рискованные сделки, превышая все возможные лимиты. То есть действия трейдера были совершенно нормальной практикой для французского банка! Да и сам Кервьель не получал никакой особой сверхприбыли, кроме предусмотренного контрактом вознаграждения. Но самое удивительно вскрылось дальше – офицер полиции, которая в 2008 году вела расследование, заявила, что на неё оказывалось колоссальное давление с требованием сконцентрироваться лишь на фактах, которые бы доказывали вину трейдера (привет, французская коррупция!).

 В итоге, суд обязал Societe Generale выплатить трейдеру 150 000 евро за незаконное увольлнение и ещё 300 000 в виде неполученного годового бонуса. Жером Кервьель стал на шаг ближе к тому, чтобы доказать собственную невиновность.
 К слову, французское общество в этой ситуации поддержало скорее Кервьеля, чем его работодателя – 77% французов верили в том, что он был скорее жертвой обстоятельств. Даже Николя Саркози потребовал «принять меры» - правда, меры оказались не совсем такие, каких ожидала общественность. Вместо наказания для менеджмента банка, французское правительство просто закрыло образовавшуюся дыру в его балансе за счет денег налогоплательщиков.

 А теперь попробуем разобраться, как это произошло и что это вообще было. Действительно ли Жером Кервьель был «финансовым террористом №1», в одиночку провернувшим гигантскую аферу? Или история была немного сложнее?
 Собственно говоря, что делал Кервьель? Он открывал ОЧЕНЬ высокорисковые позиции на ОЧЕНЬ волатильном рынке. В какой-то момент Жерому не фортануло, он привлёк таки внимание банка, который был вынужден как-то реагировать.

 Вы спросите - а каковы шансы на то, что финансовый контроль «пропустит» такую несанкционированную открытую позицию на 50 миллиардов? В наши дни они стремятся к нулю. Ей-богу, даже пролететь на вертолёте над Кремлём будет проще. В 2008 году всё было немного иначе, НАСТОЛЬКО иначе, чтобы допускать подобное. Я задал этот вопрос человеку, который в 2008 году работал (какая ирония) на trading desk в Lehmann Brothers. По его мнению, финансовый контроль того времени был исключительно "дырявым" и "формальным" - и при желании Кервьель мог лего его обмануть. Вообще, сам факт сделок Кервьеля возможен в одном из двух случаев. В первом случае мы признаём, что в одном из самых уважаемых банков Европы работали сотрудники столь бездарные, что в качестве руководителя контроллинга можно было с чистой совестью нанимать даже моего кота. Ну а что – пользы столько же, зато задорно мяукает, да и на годовом бонусе можно сэкономить даже если выдать его самосвалом корма.

 Jk Эффективный французский менеджер Некрупный шерстистый кот Получил дорогое образование щ/ Jf Имеет полный сертификат CFA щ/ jf Имеет шестизначную зарплату Jf Знает много умных слов ✓ Jf Мяукает Jf щ/ Потеряет все ваши деньги щ/ Деньги его не

 Другой вариант куда прозаичнее - руководство трейдинга банка было прекрасно осведомлено о сделках Кервьеля, но закрывало на них глаза просто потому, что они были совершенно нормальной практикой. Если так – то почему в критической ситуации менеджмент SG сделал всё наихудшим для банка образом? Ведь их действия на первый взгляд выглядят совершенно нелогично – ситуация была немедленно предана максимальной огласке, а позиции трейдера были будто нарочно закрыты быстро и с огромным убытком – то есть максимально невыгодным для банка образом?

 Есть две гипотезы - реалистичная и конспирологическая. Согласно первой, информация о сделках Кервьеля дошла до топ-менеджмента, который поседел от ужаса, и, оценив возможные последствия, предпочел болезненный но надёжный вариант развития событий.

 С конспирологической теорией всё немного интереснее. Ещё в феврале 2008 года журналист Сергей Голубицкий высказал такую идею – а что, если SG фактически осознанно манипулировал рынком, играя на понижение? И что всё произошедшее – грандиозная финансовая афера, а Жером Кервьель в ней – лишь пешка? Реакция рынка на произошедшее была с самого начала совершенно очевидной – аналитики и до всех событий предсказывали весьма «медвежье» начало года, а после Кервьеля падение было более чем очевидным. Фактически, потеряв 5 миллиардов долларов, банк (пусть и опосредованно) мог заработать куда больше. О склонности к риску говорит и другой факт – в 2018 году американцы наложили на франуцзский банк штраф в размере 1,3 млрд долларов за торговлю с Ираном и Кубой в обход американских санкций. Для того, чтобы его покрыть, SG пришлось продать несколько региональных подразделений. К слову, мой собеседник из Lehmann в эту теорию не верит.

 Французы – не идиоты. Франуцзы великолепно понимали, что они делают, понимали последствия, возможные риски и возможную прибыль. И согласно конспирологической теории, SG на «деле Кервьеля» в итоге отлично заработал. Кервьель был обвинён по статье «мошенничество», но были ли действия трейдера следствием его желания получить годовой бонус, или он сам был всего лишь пешкой, которой умело манипулировал менеджмент банка, а сама ситуация – не более чем попыткой «подвинуть» рынок? Вероятно, мы никогда этого не узнаем.

 А ещё про Кервьеля сняли неплохой фильм ("Аутсайдер"), а перед вторым судебным процессом он выпустил книгу воспоминаний. Такие дела.

 Традиционный словарь и комментарии:

• Деривативы – производные (от базового актива) финансовые инструменты, главная «фишка» которых – привязка к «будущей стоимости» актива. Деривативы могут представлять собой как относительно простые конструкции, так и совершенно чудовищных финансовых кадавров. Самый простой дериватив – договор на поставку товара через полгода по заранее оговоренной цене. Или право его купить. Или право продать. Или всё вместе.
• Касаемо действий Бена Бернанке – по-сути, он резко снижал ключевую ставку для того, чтобы «заткнуть деньгами» падающие рынки и таким образом сгладить это самое падение и добавить рынку ликвидности. Подобным образом, например, действовал Алан Гринспен во времена «пузыря Дот Комов» и много кто ещё. О личностях Бернанке, Гринспена (которого незабвенный Нассим Талеб называл худшим финансистом всех времён) и самом подходе можно написать небольшую книгу.
• «медвежий» и «бычий» тренды – тренд рынка к сокращению или росту соответственно.
• Lehmann Brothers - американский банк, обанкротившийся в 2008 году на фоне американского ипотечного кризиса.
• "Мошеннический трейдинг", "rogue-trading" - проведение неавторизованных (нанимателем) операций, в результате которых трейдер принимает на себя излишний риск в обход принятых в банке практик. Один из двух "великих грехов" трейдера наряду с инсайдерской торговлей. Зачастую является скорее gambling чем trading.


Более полный список "трейдерских" потерь: там есть и российские компании!
___________________________________
Автор: Артём Наливайко
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме Истории (+11333 картинки, рейтинг 34,439.8 - Истории)