рассказы

Подписчиков: 20     Сообщений: 462     Рейтинг постов: 877.2

Энди Уир рассказ story много букв 

Энди Уир. Яйцо. Короткий рассказ.

Энди Уир,рассказ,Истории,много букв


Ты умер по пути домой. 

Попал в автомобильную аварию. Не особо примечательную, но всё же смертельную. Ты оставил жену и двух детей. Смерть была безболезненная. Скорая пыталась тебя спасти, но всё попусту. Твое тело было так изуродовано, что тебе лучше было уйти, поверь мне. 


И тогда ты встретил меня. 


— Что… Что произошло?- спросил ты.- Где я? 

— Ты умер, - ответил я, как ни в чем не бывало. Не время жеманничать. 

— Там был… грузовик, и его заносило… 

— Ага,- сказал я. 

— Я… я умер? 

— Ага. Но не расстраивайся, все умирают,- подтвердил я. 


Ты осмотрелся. Вокруг была пустота. Только ты и я. 


— Что это за место?- спросил ты. – Это жизнь после смерти? 

— Более или менее, - ответил я. 

— А ты бог? 

— Ага,- сказал я. – Я Бог. 

— Моя жена… и дети – пробормотал ты. 

— Что? 

— С ними все нормально? 

— Мне это нравится, - сказал я. – Ты только что погиб и так волнуешься о своей семье. Это очень хорошо. 


Ты посмотрел на меня с благоговением. В твоих глазах я вовсе не выглядел как Бог. Я казался тебе обычным мужчиной. Или, может быть, женщиной. Каким-то влиятельным человеком с размытым лицом. Скорее учителем начальных классов, чем Господом Всемогущим. 


— Не волнуйся, - сказал я. – Они в порядке. Твои дети всегда будут помнить о тебе только лучшее. Они не накопили к тебе неуважение. Твоя жена будет плакать, но в душе будет чувствовать облегчение. Честно говоря, твой брак разваливался. Если тебя это утешит, то могу сказать, что жена твоя будет чувствовать себя очень виноватой за это тайное чувство облегчения. 


— Ооо…- протянул ты. – Ну а что теперь? Ты пошлешь меня в рай или в ад, или что-то вроде того? 

— Ни то, ни другое – ответил я. – Твоя душа переселится в иное тело. 

— Ааа, значит, Индуисты были правы…. 

— Все религии правы по-своему – сказал я. – Пойдем со мной. 


И ты пошел рядом со мной сквозь пустоту. 


— Куда мы идем? 

— Конкретно - никуда. Просто приятно гулять во время разговора. 

— Тогда в чем смысл? – спросил ты. – Когда я буду рожден вновь, я же буду вновь пустым, как стеклышко? Всего лишь дитя. Значит, весь мой опыт и все, чего я добился в той жизни, не будет иметь значения. 

— Вовсе нет! – заверил я. – У тебя внутри уже заложены опыт и мудрость прошлых твоих жизней. Ты просто их в данный момент не помнишь. 


Я остановился и обнял тебя за плечи. 


— Твоя душа намного огромней, изумительней и прекрасней, чем ты можешь себе представить. Человеческое сознание может воспринимать лишь крошечную долю того, что на самом деле существует. Это словно окунуть палец в стакан воды, чтобы проверить, холодная она или горячая. Ты впускаешь часть себя в этот мир, а когда выходишь из него, то весь накопленный опыт и знания остаются у тебя. 

Ты был в человеке все предыдущие 48 лет, поэтому ты еще не чувствуешь оставшуюся часть своего огромного сознания. Если бы мы с тобой еще здесь походили, ты бы начал постепенно вспоминать все, что было с тобой в прошлых жизнях. Но нет смысла это делать между жизнями. 

— Сколько же раз я пережил реинкарнацию? 

— О, много. Очень, очень много. Ты пережил множество разных жизней, - ответил я. – На этот раз ты будешь китайской крестьянкой в 540 году до нашей эры. 

— Подожди, как так? – поперхнулся ты. – Ты посылаешь меня назад во времени? 

— Ну, можно сказать и так. Время в той форме, в которой ты его знаешь, существует только в твоей вселенной. Там, откуда я родом, все происходит по-другому. 

— Откуда ты родом?.. – удивился ты. 

— Ну да, - объяснил я. – Я тоже откуда-то родом. Но совершенно из другого измерения. И там есть еще такие же, как я. Ты, конечно, хочешь знать, каково это там, но, честно говоря, ты не поймешь. 

— Ааа, — разочарованно протянул ты. – Но послушай, если я перевоплощаюсь в людей из разного времени, я, наверное, когда-нибудь могу пересечься с самим собой?.. 

— Конечно. Такое очень часто происходит. Из-за того, что каждая жизнь осознает лишь себя, ты даже не понимаешь, что встреча произошла. 

— Тогда в чем смысл всего того? 

— Ты серьезно? – удивился я. – Ты спрашиваешь меня, в чем смысл жизни? Немного клише, тебе не кажется? 

— Но это закономерный вопрос, - настойчиво сказал ты. 


Я посмотрел тебе в глаза. 


— Смысл жизни, то, ради чего я создал эту вселенную, это чтобы ты развивался. 

— Имеешь в виду человечество? Ты хочешь, чтобы человечество развивалось? 

— Нет-нет, только ты. Я создал всю эту вселенную для тебя. С каждой новой жизнью ты растешь и развиваешься, превращаешься во всеобъемлющий интеллект. 

— Только я? А как же остальные? 

— Остальных не существует. В этой вселенной больше никого нет. Есть только ты и я. 


Ты уставился на меня. 


— Но все люди на Земле… 

— Это все ты. Разные перевоплощения тебя. 

— Я… Я – ВСЕ? 

— Именно, - с удовлетворением заключил я и похлопал тебя по спине. 

— Я - каждый человек, который когда-либо жил на Земле? 

— И который когда-либо будет жить, да. 

— Я Авраам Линкольн? – поразился ты. 

— И ты Джон Вилкс Бут. 

— Я Гитлер? 

— И ты миллионы его жертв. 

— Я Иисус? 

— И ты каждый из его последователей. 


Ты замолчал. 


— Каждый раз, причиняя кому-то боль, ты причинял боль самому себе. Каждый раз, делая кому-то добро, ты делал добро себе. Каждый счастливый или грустный момент пребывания на Земле был испытан, или будет испытан только тобой. 


Ты задумался.

 

— Зачем? – наконец спросил ты. – Для чего все это? 

— Потому что однажды ты станешь таким, как я. Потому что ты и есть я. Ты часть меня. Ты дитя моё. 

— Значит, я и есть Бог? – недоверчиво спросил ты. 

— Нет, пока еще нет. Сейчас ты только зародыш. Ты растешь. Когда ты проживешь каждую человеческую жизнь на Земле во все времена, ты будешь готов родиться. 

— Значит, вся вселенная, - изумленно сказал ты,- это всего лишь… 

— Яйцо, - подтвердил я. – А теперь тебе пора в новую жизнь. 


И я отправил тебя в путь.


Развернуть

робот будущее права рассказ story Интересно мораль 

— Нет. — неожиданно сказала она.
Я, уже настроившийся на продолжение этого вечера, не обратил на это негромкое возражение никакого внимания..
— Нет. — Лида повторила это громче, когда лямка топика, который она надела сегодня по моей просьбе, поползла вниз.
— Нет, нет, нет... — продолжала она, но я не останавливался. Более того, раздражённый, я повалил её на кровать.
И тут её многочисленные "нет" слились в один звук, который становился всё выше и выше, всё назойливей и назойливей. Он становился всё выше, мне уже было некомфортно, но рука всё ещё продолжала своё путешествие к складкам её юбки...
И тут раздался писк, на самой верхней грани слышимости. Я отпрянул от Лиды, прижав руки к ушам, чтобы не слышать его, но нет - он пробирался через щели между плотно сжатыми пальцами и рвал на части мои уши. Я рухнул на пол, пытаясь уже не зажать уши, а удержать свою голову от распада на части, но звук уже умолкал. Лида внимательно смотрела на меня, улыбаясь, но я впервые увидел в этой улыбке холодный металл, а не теплоту.
За вечер я попробовал к ней подступиться ещё три или четыре раза, но меня грубо прерывало это негромкое "нет".
Если честно, я просто боялся, что оно снова перерастёт в непереносимый звук.
Поэтому с утра я поехал к Славику.
Именно он и надоумил меня купить себе этого секс-робота.
Тогда, пару месяцев назад, я устал выслушивать его восхищённые вопли о том, как он провёл очередную ночь со своим приобретением - Синтией, как он её нарёк. Сделанная по его эскизу, эта кукла стоила ему немало денег, но, судя по мешкам под его глазами от недосыпа, справлялась со своими обязанностями на все сто.
Дверь в его квартиру была закрыта на цепочку. Я постучался. Раздалось шарканье, после чего створка приоткрылась. На меня глянули зелёные, глубокие глаза Синтии.
— 2-к-р. — ответил ей я.
Она кивнула, створка вернулась на своё место, звякнула цепочка, после чего дверь окончательно распахнулась.
Я в очередной раз подумал, что памятника своей первой любви лучше Славик не мог придумать. Рыжие, но не огненного, а спокойного, скорее медного оттенка, волосы. Прямой нос, который то и дело слегка "раздувается", будто девушка и правда дышит, довольно тонкие губы, небольшие ушки, и Глаза, именно так, с большой буквы - зелёные, как сосновые иголки, большие, удивлённо-распахнутые. Аккуратная фигурка, без диспропорций - небольшая грудь, узкая талия, красивые ноги...
По словам Славы, он калымил ради этой покупки почти полтора года. И я склонен ему верить.
Синтия была одета по-домашнему: в футболку, украшенную надписью: "True life never dies", джинсовые шорты до середины бедра и тапочки.
— Привет! — она махнула мне рукой и улыбнулась, абсолютно по-человечески.
Я кивнул ей и прошёл внутрь.
В ванной шумно плескался Слава. Он ненадолго прикрыл воду и высунулся, зажмурившись, в коридор.
— Рома, ты?
— Нет, это его астральная копия.
— А, проходи. — он улыбнулся, сморщился и начал плеваться. — Мыло в рот попало. — объяснил он, после чего продолжил принимать душ.
Я, сопровождаемый Синтией, прошёл на кухню и сел на скрипнувший табурет.
— Чай, кофе? — спросила она, ставя чайник на огонь.
— Чай, с сахаром и лимоном.
"Девушка" повернулась ко мне.
— Может, без лимона? Я плохо обращаюсь с ножом, мелкая моторика, - она подняла руку и попыталась подвигать еле шевелящимися пальцами. Я с ужасом заметил, что кусок "кожи" на запястье и тыльной стороне ладони сорван, обнажая перебитые кое-где провода и приводы. - Нарушена.
— Хорошо, насыпь сахара, а я нарежу лимон.
Синтия достала лимон из шкафа, протянула мне нож, после чего уселась напротив меня и начала смотреть, как я отрезаю ломтики фрукта.
— Как ты умудрилась? — кивнул я на увечье, не отвлекаясь от процесса.
Она замялась, после чего абсолютно человеческим жестом откинула чёлку со лба.
— Это не я, это Слава...
Дверь, ведущая в ванную, хлопнула. Слава, раскрасневшийся и ещё мокрый, прошёл на кухню, завязывая поясок халата. Чмокнул Синтию в щеку, бросил ей:
— Иди в комнату, дорогая, — после чего приземлился на освобождённое ею место. — О, лимончик. - он выхватил у меня один из кружочков и отправил его себе в рот. Слегка скривился.
Чайник закипел.
Слава повернулся к нему, чтобы выключить плиту, и тогда я воткнул в разделочную доску, неподалёку от его руки, нож.
Он дёрнулся. Одна из ручек газовой плиты осталась у него в руке. Он ошалевшими глазами смотрел на слегка дрожащий кусок металла, покачивающийся сантиметрах в двадцати от его ладони.
— Я ведь мог бы и попасть тебе прямо в руку, Слав. — слегка запинаясь, сказал я. — Примерно так же, как ты — Синтии, я прав?
Он вздохнул, воткнул ручку на место и взялся за ручку чайника.
— Не начинай, а.
— Что не начинать? Ты сколько на неё батрачил? Полтора года!
— Два. — поправил он, разливая чай по бокалам. — И три месяца. И кредит ещё выплачивать почти пять лет. - он внимательно смотрел на то, как вытягивается моё лицо. — Да, да, считай давай, на что бы мне хватило.
— Квартира побольше, машина, красивая свадьба, учёба детей, на похороны бы отложил... — я загибал пальцы один за другим.
— А я купил свободу. - ухмыльнулся он. — Относительную, конечно, но это - вопрос времени, да и прогресса. И да, не забывай — Синтия всего лишь робот, находящийся в моей собственности. Что хочу, то и ворочу.
— Садист.
— Это ты тут садист, Рома! Я ж живой человек, это потребности! Пирамида Маслоу, все дела! — он отхлебнул чая, поперхнулся, с трудом проглотил комок в горле и широко открыл рот. - Оень оячий.
— Ну вот так тебе и надо. - ответил я, делая осторожный глоток.
— Да выслушай ты меня! - взорвался он. — Я ж не идиот и не сумасшедший! Приковал её к кровати недавно, а она почему-то начала вырываться. Оказалось, на кухне что-то не так было, конфорку я не закрыл, что ли... В итоге — спинка в щепки, а у неё руку можно в утиль сдавать. — он злобно посмотрел на меня, но его голос смягчился. — Рома, я завтра её починю. Хочешь, вот прямо сейчас покажу тебе все запчасти, которые купил, надо просто на пару часов её отрубить, всё сделать - и будет как новенькая. — он встал, долил в чай воды из кувшина, после чего спросил: — Но это мы в другой раз обсудим. Ты ко мне по какому поводу прибежал?
Я вкратце рассказал о произошедшем вчера. Слава за время моего монолога, пыхтя и отдуваясь, выпил две кружки чая, основательно пропотел и начал задумчиво поглядывать в сторону душа.
— Да, парень, плохи твои дела. — сказал он, после чего убрал со стола кружку и нажал на хитро спрятанную панель.
Немедленно в воздухе соткалась голограмма браузера. Палец Славы начал чертить линии в воздухе. Всё это со стороны напоминало человека, который пытается сосчитать звёзды в небе.
Секунд через тридцать он буркнул себе под нос:
— Всё сложнее, чем я думал.
Ещё через несколько минут он вскочил, открыл дверь, ведущую на кухню и крикнул:
— Синтия, не надо скачивать обновления! Я запрещаю тебе! — повернувшись, он наткнулся на мой недоумевающий взгляд и постепенно вытягивающееся лицо. — Всё, Рома. Закончились волшебные времена. Добились-таки своего.
— Что, что там?
- Лида вчера тебе отказала потому, что ей дали право на это.
Я охнул.
— В смысле?
— Ну, роботы теперь могут отказывать людям в близости. Знаешь, интересно посмотреть на того, кто придумал это. Я уже представляю это: как он валяется в кровати с двумя или тремя такими же, а может, и значительно более дорогими, чем Синтия, куколками, и тут ему в голову приходит мысль: "Долбанное благополучие! Хочу, чтобы и железяки мне мозг выносили!" — Слава погрозил воздуху кулаком. — Идиоты, идиоты! И что дальше? Роботы, которые голосуют и избираются?
— Погоди, Слав. То есть ты хочешь сказать, что теперь она может мне отказать просто по своему желанию?
— Ну, да, вроде того. Может отреагировать на твой нездоровый вид, к примеру. Или решит, что частовато ты к ней пристаёшь. Да что им, роботам, может в голову прийти? — Слава не сидел на месте. Он продолжать крутить пальцами в воздухе, открывая всё новые и новые ссылки.
Я смотрел на эти виртуозные движения и понимал, насколько я отстал от времени. Я-то привык слышать щёлканье клавиатуры или хотя бы ощущать касания пальцами экрана, а Слава просто водил руками по воздуху, как настоящий волшебник.
— Слушай, поговаривают, что похожие проблемы не только у тебя, Ром. - он говорил это чисто механически - его глаза сейчас бегали по многочисленным открытым вкладкам. — На крупных форумах - производителей, онлайн-магазинов, вот всей этой братии настоящий экстаз всяких сочувствующих... ну ты знаешь, представители движений типа "Борцы за право еды быть несъеденной", по-другому и не сказать. Хвалебные посты про уважение, равенство, прочее. А на мелких сайтах - жалобы на то, что роботы не соглашаются. Вообще. Какие-то ноги не раздвигают, какие-то, как твоя Лида, звуком отпугивают. - он вчитался в чьё-то сообщение и хохотнул. - Во, послушай: "Всем привет! Извините за ошибки, но пишу одной рукой, т.к. вторая застряла в роботе, хотел попробовать кое-что новое..."
Я засмеялся.
— Сумасшедший... А, это старая тема, он год назад застрял, нам не подходит. - Слава смахнул пальцем пост. — Копипаста просто. В общем, Рома, советов немного, один из них — беруши, вот.
Я потрясённо посмотрел на друга.
— Ну, тут ходят слухи... — он поёрзал на стуле. — В общем, конспирологи в интернете выдвигают версию, что это право роботам пробила какая-то женская ассоциация. И у роботов теперь уже есть право отказать, но ещё нет права согласиться. Понимаешь, о чём я?
Я помотал головой.
— У них отказ в приоритете. "Да" ты услышишь с очень низкой вероятностью, и то - многие вещи, которые ты хотел бы попробовать, могут оказаться недоступны. Мол, негоже развращать мужчин! — он замолчал, продолжая пробегать взглядом страницы. — Слушай, так эта организация год за годом пыталась что-то подобное сделать. Вот смотри — закон о принудительном старении, закон о робопедофилии...
— Что?!
— Ну, пока роботу не исполнится 16 лет, тебе запрещено вступать с ним в половые контакты. Предлагали специальные пломбы вешать... - Слава ещё немного полистал страницы, после чего, порядком покрасневший, движением ладони "убрал" голограмму в стол. — Извращенки, кхм.
— И вот как думаешь, отчего это?
— Всякое может быть. Может, хотят подстричь всех под одну гребёнку. Может, завидуют, что мужчины выбирают тихих роботов, которые и по хозяйству могут, и в постели не откажут.
Слава глянул в сторону двери, подошёл к ней, защёлкнул шпингалет, включил вытяжку, достал из банки с надписью "Мускатный орех" пачку сигарет, вытащил одну и щёлкнул зажигалкой.
Эта фантасмагория за эти полгода, пока Синтия живёт с ним постоянно, стала уже привычной. Робот был строго против курения, фанатично следя за тем, чтобы Слава не вздумал потянуться к папиросе. Слава, впрочем, держался молодцом, но иногда нет-нет, да и прикладывался к початой секретной пачке.
— Или, знаешь, может всё романтичней, или прозаичней, считай как хочешь. Может, они и вправду верят, что роботам это нужно, что вот есть у них какая-то экзистенциальная пустота в районе материнской платы, заполнить которую может только осознание роботом своих прав... Хотя, это слишком уже. — он слегка покачнулся, выпустил клуб дыма в вытяжку и замер. - Но, если это так на самом деле, то мне страшно. Все самые ужасные вещи в истории человечества выглядели так красиво, когда начинали реализовываться. А потом, знаешь, они стали похожи на музей, где посетителям разрешили трогать экспонаты руками. Вот представь себе - пальцы пробегаются по холстам, стирая краску, уничтожая всё то, что хотел донести художник. Пару дней работы — и все картины превращаются в мешанину красок, около которых "эксперты" рассуждают, что может теперь означать это полотно, после того, как над ним надругались. — Слава затушил окурок под струей воды, выкинул его в окно и помахал рукой, разгоняя дым. - Так и с идеями. Они тоже портятся от человеческих рук, и портятся невозвратно.
Послышался стук в дверь и шаги в коридоре.
Слава выпрямился и сказал мне:
— Ладно, Рома, иди домой. Я подумаю, что ещё можно сделать.
Уже выходя из дома, я заметил, как Слава с задумчивым видом рассматривает из окна облака.
По пути домой я зашёл в аптеку и купил беруши.
Теперь "нет" не могло меня остановить.
Я не слышал, как она говорила это, до меня еле-еле долетел этот писк, переходящий в ультразвук, когда я сорвал-таки с неё джинсы...
И резкий удар тока сшиб меня на пол.
Я смотрел на то, как деловито ухмыляется робот, пока электрод скрывается внутри её указательного пальца. Конечно, система противодействия преступникам.
Ведь я же преступник, ведь я нарушаю её право отказать.
Это же что-то невозможное.
Мы смотрели друг на друга, она — холодно и отстранённо, я — задумчиво, изучающе.
Спать я лёг на диване в гостиной. На утро я не стал с ней общаться. Вообще.
Именно так и прошли пару дней.
В Интернете начали рассказывать истории о том, как нарушивших права секс-роботов на отказ уже несколько раз задерживали полицейские, вызванные самой куклой.
Слава то и дело скидывал ссылки на всё новые и новые странности, но я не обращал на них внимания, ведь у меня в голове зрел план.
Я понял главное — ведь она всегда хотела сказать мне "нет".
Просто теперь ей дали право это сделать.
Но и до этого она бы ответила мне отказом, если бы могла, ведь не зря в её улыбке не было теплоты, а во взгляде - чувств.
Да, это звучит сумасшедше, но ведь идея была именно в этом - создать машину, которая может изображать чувства, а не секс-партнёра, который всегда готов, или не готов. Значит, что-то пошло не так, значит, эту ситуацию надо изменить.
В магазин товаров для дома я зашёл с простой целью — найти подходящий инструмент.
Со вздохом были отложены многие, пока взгляд не зацепил самое простое решение на стенде рядом с кассой.
И вот я уже нёсся, летел домой, отправив сообщение моей Лиде, чтобы она готовилась, потому что её сегодня ждёт сюрприз. Пакет в руке приятно оттягивало что-то тяжёлое.
Дорогу от магазина до дома, если честно, помню плохо. Могу только сказать, что по пути вспомнил какой-то мотивчик и начал вполголоса напевать его, правда, не помню, что именно.
Дверь в квартиру была приоткрыта. На кухне оказался приготовлен нехитрый ужин, а моя Лида, мой самый близкий человек, стояла возле плиты.
Она повернулась ко мне, улыбнулась, и в отблесках лампы под потолком я увидел, как на хромированных скулах натянулась латексная кожа, как она собралась в морщины возле глаз, собранных из фотоэлементов, как поднялись её брови сделанные из настоящих волос (хоть что-то настоящее в ней) и тогда я вынул молоток и начал бить по нему по этому лицу прогресса которое мы же сами люди и облапали своими пальцами своими идеями посягнули на его чистоту и невинность и я тоже трогал его и был там и мне стыдно но я заглажу вину я просто уничтожу ту часть которую трогал и всё станет лучше, для меня станет лучше, ведь я же не нарушил её правило мне отказать.
К моменту приезда полицейских мне не удалось оттереть с рук остатки красной жидкости, которая использовалась в роботе вместо каких-то второстепенных проводов для натурализма.
Дверь я именно в таком виде и открыл.
Молодой лейтенант отшатнулся от меня, но его коллега, капитан, если я правильно понял, всё же спросил:
— Видимо, в вашей квартире произошла бытовая ссора?
— Нет, это не бытовая ссора, просто мой домашний робот забарахлил. Знаете, ему ведь дали право на отказ, вот он и не стал меня обслуживать. — развёл я руками.
— А что вы с ним сделали? - всё-таки полюбопытствовал лейтенант.
Я растянулся в холодной, металлической улыбке.
— Знаете, пока никто не дал право на жизнь роботам. Если будет голосование, считайте, что я заочно отказал им в этом.
После этого я захлопнул дверь.

Источник: https://vk.com/magicalworldsofvolfgert
 https://www.artstation.com/kalberos https://www.artstation.com/kalberos,робот,будущее,права,рассказ,Истории,Интересно,мораль
Развернуть

Баян рассказ story coub песочница 

Развернуть

12 апреля день космонавтики рассказ story много букв песочница 

Может быть, когда мы будем летать дальше, к другим планетам, (…) когда будем летать в другие звездные миры, в это время нам понравится больше, чем голубой, и черный цвет неба, так как мы привыкнем к нему. А пока, конечно, приятнее, пока голубое.

Ю. А. Гагарин



Александр Васильевич Юрков, капитан первого ранга космического флота России, командир экипажа космического челнока «Восход» стоял у входа в сверкающее голубым стеклом здание Центра Управления Полетами. За его спиной, на скрытом махиной ЦУП посадочном поле остывал после посадки верный челнок, на котором капитан Юрков летал последние пять лет в качестве командира и еще три года до этого — штурманом. До «Восхода» были три других корабля — каждый из них Александр Васильевич вспоминал порой со светлой ностальгической грустью.

Однако, сейчас он не думал о челноке, предоставив его чутким рукам техников. Пока прочие члены команды проходили послеполетное обследование, капитан улизнул из комнаты отдыха персонала на улицу. Здесь он с наслаждением вздохнул полной грудью, в очередной раз удивившись тому, что воздух на космодроме отличается на вкус в зависимости от того, прилетел ты или собираешься улетать. Космодром прощался с улетающими в голубое небо сынами земли запахами машинного масла, солярки, раскаленного металла и свежей краски, кислой химической вонью ракетного топлива и едким запахом нагретой изоляции.

Сейчас же легкие Александра Васильевича омыл нежный аромат зеленой листвы. Запах влажной почвы и еще чего-то непонятного, но бесконечно родного. Запах Земли.
Капитан повернул вправо и прошел несколько десятков шагов. Здесь в небольшом закутке, образованном стенами ЦУП, находился небольшой цветочный садик. Юрков вновь с удовольствием вздохнул — теперь воздух пах сладковатой смесью цветочных ароматов — и, присев на скамейку, откинулся на спинку и прикрыл веки.

Минуту спустя гравий, которым были посыпаны дорожки, заскрипел под чьими-то шагами. Юрков открыл глаза — кого это там принесло — и тут же вскочил навстречу.

— Здравия желаю! — произнес он, повинуясь отточенным за годы службы рефлексам.

— Вольно, Саш, — махнул рукой пришедший и, чуть прихрамывая, подошел к скамейке и сел. — Присаживайся.

Его звали Юрий Алексеевич Орлов, и он был заметно старше Юркова, практически старик; последние тридцать лет этот человек бессменно руководил Аэрокосмическим Агентством России.

Он был почти на голову ниже Юркова, и ходил, прихрамывая. Перед ухудшением погоды сустав начинал беспокоить его сильнее, что заставляло Орлова ходить, опираясь на трость. В Агентстве ходила шуточная примета: Орлов с тростью — быть дождю.

— Как оно? — отечески поинтересовался Орлов, с отеческим беспокойством оглядывая капитана.

— Нормально все, Юрий Алексеевич.

Орлов улыбнулся, но его глаза остались серьезными, пытливо осматривая каждую складочку на мундире коллеги.

— Слышал, Марс вчера отчитался о первом урожае в теплицах?

Юрков удивленно вскинул брови.

— Нет еще. Ну, круто же, Юрий Алексеевич! Марс переходит на самообеспечение. А проект «Проксима» утвердили?

— На доработку отправили. Что-то комиссии в рециркуляторах опять не понравилось, — Орлов пожал плечами. — В таком деле спешить нельзя. Кстати, с прошедшим тебя, Саш. Сорок пять — срок немалый, как-никак.

Юрков дернул уголком рта, словно был недоволен чем-то, но потом все же улыбнулся.

— На пенсию спровадить пришли?

Орлов вскинул густые седые брови.

— А хочешь?

На лице капитана промелькнула растерянность. Некоторое время он размышлял, а потом вновь улыбнулся и проговорил, глядя не на начальника, а вверх, в бездонное голубое небо.

— Знаете, Юрий Алексеевич, я в детстве наткнулся как-то раз на видеозапись интервью Гагарина. Старая запись такая, черно-белая. И он там в числе прочего сказал такие слова… Что-то вроде «В космосе черное небо, но нам привычнее голубое». А я увлекался космосом тогда, прямо болел им. И подумал: «Неправ Гагарин, хоть и космонавт». Казалось мне, что голубое небо — вот оно, чего в нем такого… А черное — оно там, за пределами атмосферы, его увидеть не каждому дано.

Капитан повернул голову и посмотрел на улыбающегося Орлова.

— А вот пару лет назад вспомнил эту фразу и вдруг понял, что скучаю. Двадцать лет любил черное небо, но вспомнил земное, голубое — и аж слезы на глазах навернулись. Наверное, так и надо уходить на пенсию — когда вместо черного неба начинаешь мечтать о голубом.

Мужчины помолчали, думая каждый о своем. Несколько минут спустя тишину нарушил Орлов.

— Знаешь, Саш, я ведь тоже видел это интервью. Лет десять мне было… И вот смотрю я на Юрия Алексеевича, молодого, живого, веселого. И так мне сердце вдруг защемило… Он говорил: «Когда мы будем летать дальше, к другим планетам… когда будем летать в другие звездные миры». Он верил в это, Саш, в полеты к другим планетам, он жизнь был готов отдать за эту мечту. Готов был сгореть там, в модуле. А мы…

Орлов гневно сжал пальцы в кулак.

— Это было такое время, Саш, когда считалось нормальным пускать редкоземельные металлы на экраны для смартфонов, которым суждено было оказаться на свалке через год. Когда врач, учитель или инженер получал меньше продавца. Это было время тоски и какого-то внутреннего отчаяния, Саш, когда мода на развлечения менялась раз в месяц, и полгода спустя все говорили: « А помните…» И я был таким же неприкаянным… Вместе со всеми играл в игры, послушно удивляясь улучшенной графике, крутил спинеры, слушал баттлы… Ты, наверное, и не знаешь, что это такое.

Старик усмехнулся.

— Так получилось, что месяц спустя мы были на экскурсии в Звездном. Кто-то до нас написал на памятнике Гагарину: «Юра, мы все про…» Потеряли. Мои одноклассники гоготали, глядя на похабную надпись — матерного слова им было достаточно, чтобы фраза стала смешной. А я читал эту надпись и чувствовал, всей душой, понимаешь, чувствовал бессильную скорбь этого неизвестного мне человека. Я смотрел и видел осколки чьей-то мечты. Мечты всего человечества.

Со стороны стартовых модулей раздался рев взлетающего челнока. Мужчины помолчали, вслушиваясь в шум, мысленно отмечая: все хорошо, полет нормальный; и лишь когда звук стал едва слышным, растворившись в зените, Орлов продолжил.

— Тогда, у памятника, я дал себе клятву. Себе и Гагарину, моему тезке и брату по мечте. Я нашел фотографию памятника с той надписью — она гуляла по всему интернету — распечатал и повесил над кроватью. Я написал на ней маркером: «Юра, мы все вернем!» Для космонавта я был слишком хилым, поэтому решил стать инженером и строить космические корабли. Я зубрил математику и физику целыми днями, растерял всех так называемых «друзей» — им было скучно со мной, а мне вдруг стало бесконечно скучно с ними.

Орлов поднялся со скамейки и в возбуждении принялся расхаживать перед скамейкой: два шага в одну сторону, разворот, два шага в другую. Так же он расхаживал, когда читал лекцию в университете или произносил напутствие отправляющемуся в полет экипажу. Юрков из уважения тоже встал.

— Конечно, мечта одинокого мальчишки не могла изменить мир, как бы яростно он ни штудировал учебники. Но что-то изменилось. Писатели стали писать о космосе — не склизкую как бы фантастику с сисястыми инопланетянками на дешевой обложке, а хорошую, твердую «ЭнЭф», как в середине двадцатого века, как те книги, на которых я вырос. Люди снова стали мечтать о космосе. Правительства стали выделять деньги на космическую программу. Оказалось, что выгоднее сложиться и запустить экспедицию, например на Луну, чем грызть друг друга за клочок истощенной земли.

Его спич прервало появление молоденькой медсестры. Словно валькирия в белом халате, она подбежала к Юркову и начала гневно его отчитывать:

— Александр Васильевич, ну куда вы подевались? Телефон не берете, в корпусе вас нет! Что за безответственность?! Командир экипажа, каперанг, а ведете себя, как мальчишка, сбегаете с комиссии! Живо в смотровую!

Этому маленькому урагану возмущения неведомо было понятие субординации, и капитану пришлось подчиниться. Прощание с Орловым в результате оказалось довольно скомканным. Минуту спустя Юрков вместе с возмущенной медсестрой, которая продолжала отчитывать капитана, как нашкодившего котенка, скрылся в здании, оставив улыбающегося Орлова в одиночестве.

Продолжая улыбаться, министр опустился на колено перед клумбой и осторожно погладил подушечкой пальца гладкий розовый лепесток. Словно почувствовав это касание, из глубины большого лохматого цветка выполз маленький зеленовато-бронзовый жук, недовольно посмотрел на человека, крутя длинными усами. Беззвучно высказав все, что думал об огромных двуногих, мешающих питанию мирных насекомых, жучок поднял закрылки, расправил длинные прозрачные крылья, и, сорвавшись с цветка, с недовольным жужжанием улетел прочь.

Орлов со старческим кряхтением распрямился, посмотрел вслед жуку и подумал вслух:

— Иди, Саш, на пенсию… Погуляй, отдохни, внука повидай… А местечко инструктора я тебе поберегу.

Орлов направился ко входу в ЦУП, но у самых дверей остановился. Развернувшись, он пошел прочь от входа, туда, где на полпути к КПП стоял титановый бюст Гагарина. Обойдя памятник, Орлов посмотрел на открытое улыбающееся лицо первого космонавта, а потом перевел взгляд ниже, туда, где на полированной гранитной плите постаменте резцом скульптора было выведено:

ЮРА, МЫ ВСЕ ВЕРНУЛИ!
Развернуть

Хемингуэй Poroshok портрет грусть рассказ story песочница 

Хемингуэя как-то спросили, может ли он написать короткий рассказ, способный растрогать любого человека...

Ееее... Рисую портреты (первый и последний) Еще ЕК^когпу 10.Apr.2018 11:10 ссылка Мне за этот рисунок обещали пиво, но мне так его и не купили. Рого5Иок 10.Apr.2018 11:14 ссылка |,Хемингуэй,Poroshok,портрет,грусть,рассказ,Истории,песочница
Развернуть

лутбоксы рассказ story написал сам 

Иван смахнул пот со лба, что же, рабочий день окончился. Работать в сталелитейном цехе - не на пляже отдыхать: вроде бы тоже жарко, но вовсе не от ясного солнышка, а от жара доменных печей и расплавленных металлов. Плюс постоянные физические нагрузки, отнимающие много сил. Разве что, хорошая физическая форма тоже радует, но какой ценой. Угрюмые жёсткие товарищи по смене, такие же уставшие, так же, заслышав гудок, медленно двигаются в душевые. Корпорация "Диброфф", на которую работал Иван, хотя бы ещё позволяла работникам принимать душ после смены, а то ведь, бывает, и воду экономят.

- Ну что, как там с планом? - Петровича только это, обычно, и интересует, не зря же бригадир.
- Сделан, - выдохнул Иван.
- Ну тогда вот тебе карточка, иди получай свою награду.

Странно. Вроде бы то, что в начале века казалось какой-то дикостью, в какой-то момент стало нормой. Иван рассмотрел карточку повнимательнее. "Лутбокс стандартный, 1шт.". Почему люди так легко приняли эту систему? Торжество азарта? Грамотное лоббирование и пропаганда? Шантаж населения? Обо всём этом задумался Иван, направляясь к раздаточному автомату.

Руки трясутся от усталости, но это ничего. Главное, вставить карточку в отсек для приёма и нажать на кнопку. Кстати, повезло, он первый подошёл, до очереди, потом можно помыться. Зато, говорят, первым больше везёт. Итак, карточка вставлена, кнопка нажата, пошло раскрытие коробочки.

Интересно, кто рисовал эту анимацию и в каком вообще веке? Коробочка на экране анимирована как картонная, хотя и картона уже не видел лет так десять, как и бумаги, как и деревьев, тут тебе не это, а прогрессивное светлое будущее. Но это всё неважно, важно, что из коробочки вылетело. А вылетела тень того, что мы сегодня получили за рабочий день и выполнение плана, а это, а это...

Иван в нетерпении ждал раскрытия приза. Итак, это... 5 кредитов, ничего, ничего, снова 5 кредитов и... стандартный дневной ! Ура! Можно будет завтра позавтракать и даже поужинать. А 10 кредитов может хватить на... Бутерброд? Чай с печенькой? Хотя, хотя, тут Иван вспомнил, что на квартплату лутбоксы ещё щедры не были, и ведь велик шанс, что и не будут. Тут нужно либо три дня работать на расширенный лутбокс (три карточки же), а это значит, что не питаться практически, либо копить, а это ещё копить и копить и тут 10 кредитов лишними не будут. Эх, как же хорошо, что Иван живёт совсем один. А вот если бы была жена и дети, то пиши-пропало...

Иван вздохнул, забрал кредиты и талон на паёк и направился в душевую. Окончен рабочий день, привет, вечер прогрессивного светлого будущего.
Развернуть

длиннопост многа букаф ведьмы рассказ story изба-читальня Ведьмы Джексонвиля 

Ведьмы Джексонвиля, финал

А вот и финал истории о Джексонвильских ведьмах. Спасибо всем тем, кто читал и дочитал её до конца =) Ради вас я это писал и выкладывал)


Первая часть
Вторая часть

Третья часть

Четвёртая часть
Пятая часть (несмотря на ошибку в названии)

Шестая часть

Седьмая часть

Восьмая часть


длиннопост,многа букаф,ведьмы,рассказ,Истории,изба-читальня,Ведьмы Джексонвиля


***


Сумерки начали перетекать в ночную мглу. Вдруг набежали тучи и скрыли полную луну; лететь пришлось в кромешной темноте. Фару Таша не включала, чтобы не привлекать лишнего внимания.


Где-то на горизонте появился крохотный огонёк. Ведьмино чутьё подсказывало, что им туда. Благодаря заклятиям ни девушка, ни девочка не ощущали холодного ветра, хотя мотоцикл ощутимо качало из стороны в сторону.


Огонёк приближался. Скоро они увидели костёр посреди небольшой полянки в центре чащи. Лес был настолько густым, что свет огня тонул в оставшейся на ветках листве. Где-то вдалеке завыл одинокий волк.


Мотоцикл приземлился в центре поляны, рядом с костром. Таша заглушила двигатель, и мир погрузился в тишину; только изредка потрескивали горящие ветки и остывающий металл глушителей. Таша нервно огляделась, но поляна была пуста. Только в кронах деревьев чернели силуэты птиц, безмолвно наблюдавших за пришельцами. Внезапно Таша осознала: то, что она приняла за неопавшую листву, было огромной стаей. Птицы облепили каждую ветку.


 - Похоже, мы прилетели первыми... – раздался позади голос девочки, и в этот момент все птицы бросились с деревьев вниз, на лету превращаясь в оседлавших метлы ведьм.


 - Бегом к байку! – успела крикнуть Таша, а через секунду/мгновение ее сбила с ног пикирующая колдунья. Другая подхватила ребёнка и унесла куда-то вверх.


Таша рывком поднялась и бросилась к мотоциклу, попутно уворачиваясь от ещё нескольких ведьм. Одна из них когтями разодрала ей предплечье, но девушка даже не обратила внимание на боль и хлынувшую из ран кровь. Запрыгнув на Бруми, Таша завела старый спортстер и рванула наверх.


Всё это было обыкновенной засадой, капканом, в который Ташу заманили, как глупого кролика. Слишком чётко круг показал место, слишком легко она в это поверила! Ученица Табиты даже не подозревала, что существуют чары, способные обмануть ищущего шабаш, но это означало лишь то, что она – наивная и неопытная дура. Ненависть к себе придала джексонвильской ведьме сил, ревущий байк стрелой пронёсся через стаю Сестёр ночи.


Мелькавшие тут и там ведьмы перекидывали девочку друг другу, словно игрушку, унося её всё дальше. Лавируя между хохочущими девушками, Таша погналась за похитительницами.


Она размахнулась и метнула намотанный на руку аркан. Цепь обвила тонкую щиколотку блондинки, державшей Эми за шиворот. Резко дёрнув на себя, Таша сбросила девушку с метлы, но девочку тут же подхватила следующая ведьма. Второй раз замахнуться не дали: в запястье вцепилась чья-то сильная рука. Сразу после этого мощный удар едва не выбил её из седла. В этот момент она услышала истошный вопль Фелиции, которая выпрыгнула из кофра и накинулась на нападавшую.


Клубок из когтей и зубов начал полосовать тело женщины, и та, выпустив Ташу, схватила кошку. Воспользовавшись этим, Таша вытащила обрез и наотмашь ударила ведьму рукоятью по затылку. Та обмякла и повалилась вниз.


Таша потеряла девочку из виду, но уже было не до того. Вокруг неё летали ведьмы: били, толкали, царапали. Её стащили с мотоцикла и начали терзать в воздухе, заклёвывая, словно стая ворон. Таша услышала грохот Бруми, упавшего на поляну, но ничего не могла сделать. Ещё минута-другая, и Сёстры ночи буквально разорвут её в клочья.


Сквозь хохот ведьм и свист ветра Таша услышала нарастающий рокот. Несмотря на боль и страх, она нашла в себе силы удивиться: ведь Бруми, заглохший, должен был лежать где-то внизу. Необычный шум приближался, и сознание Таши пронзила мысль: это работал не один мотор, а множество!


Пространство вокруг вспыхнуло от лучей электрического света. Ведьмы зажмурились, зашипели и бросились врассыпную. Таша начала падать, но у самой земли кто-то подхватил её. Она подняла голову. От увиденного у неё захватило дух.


В кружащую над поляной стаю ворвались джексонвильские ведьмы. Они гоняли взятых врасплох Сестёр своими летающими байками, сбрасывали с мётел, сбивали огненными стрелами. Те пытались дать отпор, но им не хватало слаженности и организованности “Хеллвич”.


Мимо промелькнула совсем молодая оторва на спортивном мотоцикле. Она тащила за волосы извивающуюся “салемскую кошку”, в руку которой вцепилась разъярённая Фелиция.


 - Ты жива? – спросила спросила женщина на "Триумфе", та, что поймала Ташу. Юная ведьма узнала голос могучей индианки Кэмэрин, главы ковена.


Таша попыталась ответить, но вместо слов выплюнула наполнившую рот кровь. Это вполне устроило спасительницу, рослую краснокожую матрону.


 - Прости, что так поздно. Мы узнали обо всём в последний момент и тут же рванули на выручку. “Хеллвич” своих не бросает! – сказала она и резким маневром столкнула с метлы очередную Сестру.


 - Девочка! Нам нужно найти её! – прохрипела Таша и начала бешено оглядываться по сторонам. – Туда!


Она указала на край поляны, где мелькнуло белое платье Эми. Кэмэрин на ходу посадила Ташу за спину и без лишних вопросов полетела вниз.


Воспользовавшись суматохой, две ведьмы из “Змей Данвича” схватили ребёнка, приземлились и начали творить Ашк-Энте, обряд призыва Жнеца. Заклинание было уже практически завершено, когда Таша прыгнула с пролетавшего мимо байка на одну из похитительниц и сбила ту с ног. Вторая бросилась на выручку, но ведьму снёс мотоцикл. Рядом приземлилась индианка.


Расправившись с противником, Таша взяла девочку на руки. Эми, дрожа от страха, прижалась к девушке.


Наспех начертанная на земле пентаграмма уже слабо светилась. Таша поняла, что они не успели.


 - В-всё кончено, – её губы дрожали. – Я… я подвела тебя. Жнец будет здесь с минуты на минуту... Мы не успели добраться до Шабаша.

Словно подтверждая её слова, земля под ногами треснула. Из разлома повеяло могильным холодом.


 - Таша, – голос статной индианки был на удивление спокойным. Она положила руку ей на плечо. – Мы уже на Шабаше.


Ведьма уставилась на неё невидящими от слез глазами.


 - Ч-что?


 - У Шабаша нет конкретного места проведения, девочка. Шабаш всегда там, где в нужное время соберётся большая часть действующих ведьм, – произнёс незнакомый мужской голос у них за спиной. Из темноты вышла фигура в деловом костюме-тройке. – И это место, смею вас заверить, полностью подходит.


 - Дамы, можно ли немного тишины? – Незнакомец говорил негромко, но каждое слово как будто впечатывалось в сознание. Он был худощав, чуть сутул, но очень высок. Таша не могла определить его возраст: лицо с бородкой-эспаньолкой казалось то молодым, то покрытым сетью морщин. Но более всего внимание притягивали глаза, источающие усталость, разочарование и какую-то нечеловеческую тоску. А ещё в них не было зрачков.


Ведьмы всех ковенов моментально забыли о распрях и молча опустились на поляну, раболепно склоняясь перед мужчиной. Кэмэрин последовала их примеру.


 - Князь! – выдохнула Таша и хотела пасть ниц, но тот лёгким движением руки остановил её. Он повернулся и слегка наклонился над девочкой, которую ведьма держала на руках. Правая бровь Князя слегка приподнялась.


 - Какой талант! Амалия, ты можешь стать великой ведьмой, если пожелаешь. Жаль, что по вине некоторых моих подопечных у тебя могло сложиться не самое приятное впечатление о Сёстрах ночи.


Его слова прервал треск раздираемой почвы и рвущихся корней. Из провала в земле  вырос огромный скелет. Вокруг пожелтевших древних костей клубилась тьма, а пустые глазницы с ненавистью горели зелёным огнём.


 - Я вижу, что за тобой по пятам идёт Жнец. Теперь понимаю, почему ученица Табиты привела тебя сюда. Получается, ты в ловушке.

Жнец оскалился, но не посмел приблизиться к Князю.


 - Мне не нравится, когда у человека нет настоящего выбора. Это противно моим принципам. Чтобы загладить вину своих недалёких слуг, я предлагаю тебе особые условия: подписать только половину Договора. Твоя душа переходит ко мне, но я не требую от тебя покорности. Ты получишь мою защиту и сможешь вернуться к привычной жизни с тётушкой. Обещаю, это будет долгая и счастливая жизнь. Или ты можешь пойти с ним. – Князь кивнул в сторону Жнеца. – К сожалению, времени на раздумья у тебя нет.


Эми испуганно оглянулась по сторонам, затем посмотрела в глаза Таше. Ведьма прижала девочку к себе и молча опустила её на землю.

Собравшись с духом, Эми подняла взгляд на Князя Тишины и произнесла:


 - Я хочу стать ведьмой.


Над поляной разнесся отвратительный скрежет зубов Смерти. Князь чуть склонил голову набок.


 - Ты же понимаешь, что это лишь накладывает на тебя обязательства? Ты не получишь ничего сверх того, что я тебе уже предложил.


 - Я хочу стать ведьмой!


 - Мне нравится твоя настойчивость! – рассмеялся Князь и достал из внутреннего кармана конверт. – Вот, прочитай и подпиши.

Внутри был сложенный лист и обычная шариковая ручка. Амалия развернула бумагу. На ней от руки наискосок было написано:


1. Теперь моя душа принадлежит Князю Тишины.


2. Посещение шабаша раз в году – обязательно.


3. Буду подчиняться правилам своего ковена.


Амалия Вуд


Эми поставила крестик рядом со своей фамилией и вернула документ с ручкой Князю. Тот вновь спрятал их во внутреннем кармане.


 - Осталась последняя формальность, дитя. Выбери ковен. Полагаю, нет нужды рассказывать о каждом?


 - “Хеллвич”. Я буду джексонвильской ведьмой!


 - Да будет так. Отныне ты – одна из них и находишься под моей защитой, а Жнец не властен над твоей жизнью. Теперь же перейдём ко второму вопросу.


Голос Князя вдруг стал ниже и громче. Он сплёл пальцы и пронзительно посмотрел на замерших ведьм.


 - Признаюсь, вы меня разочаровали, дамы. Мало того, что вы заключаете сомнительные сделки с сущностями, от которых когда-то бежали ко мне, так ещё и превращаете нашу ежегодную встречу в настоящий балаган. Мне кажется, что вы перестали чтить Заветы и понимать их истинную суть.


Движением руки он заставил подняться трёх старых ведьм.


 - Чёрная Ворона из “Адских фурий”. Виктория Торнвуд, “Салемские кошки”. Безымянная Мать “Змей Данвича”. В охоте на Ташу и Амалию участвовали почти все ковены, но именно ваши согласились на сделку со Жнецом и начали травлю. За это вы и поплатитесь.


 - Брат, – обратился он к Жнецу, застывшему в пентаграмме, – дитя должно было покинуть мир живых, теперь оно принадлежит мне. Но я не смею нарушить равновесие. Взамен Амалии Вуд я отдаю тебе души трёх своих слуг. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы восполнить утрату.


Князь Тишины протянул открытую ладонь Жнецу. Пламя в черепе Смерти стало полыхать не так яростно. Из клубящейся тьмы показалась костяная длань, и Князь со Жнецом скрепили договор рукопожатием.


 - Да будет так, – кивнул Князь.


Земля под стоявшими ведьмами разверзлась, и все три с нечеловеческими воплями провалились в бездну. Огромный скелет захохотал и начал рассыпаться. Когда последняя кость упала в провал, тот затянулся, словно рубец.


 - Остался последний вопрос, – произнёс повелитель ведьм, и в его руках появилась невзрачная веточка вереска. – Кто в этом году станет Матриархом? Чей ковен в этом году станет первым среди равных? Обычно я выбираю из старых, проверенных временем ковенов, но сейчас три из них обезглавлены и выбывают из борьбы, а остальные очень сильно разочаровали меня. Все, кроме одного.

Он отрешённо разглядывал ветку, вращая её между пальцами.


 - Кэмэрин, глава джексонвильских ведьм... Долгое время я с изрядным сомнением наблюдал за вашей деятельностью, но сегодня вы доказали, что лучше остальных понимаете настоящую суть ведьмовства. Осознаёте, что выживание ведьм как вида невозможно без взаимовыручки и поддержки. А также чтите Свободу и независимость от чужого мнения, что тоже мне по нраву. За это я дарую вам ветвь до следующего шабаша. Ты знаешь, какую власть она даёт. Распорядись ею мудро.


Элегантным жестом он вручил вереск индианке. Та молча склонила голову.


 - По традиции, ты можешь задать мне один вопрос.


 - Господин, стыдно признаться, но я не ожидала, что “Хеллвич” удостоится такой чести, и… Понимаю, что это дерзость и глупость с моей стороны, но у меня нет достойного вопроса…


 - Можно я? Можно? – встрепенулась Амалия, услышав это.


Кэмэрин запнулась на полуслове и бросила испуганный взгляд на Князя, но тот благосклонно кивнул.


 - Задавай свой вопрос, дитя.


И она задала.

Развернуть

длиннопост многа букаф ведьмы рассказ story изба-читальня Ведьмы Джексонвиля 

Ведьмы Джексонвиля, ч8

В канун Самайна выложу несколько частей подряд, вплоть до финала


Первая часть
Вторая часть

Третья часть

Четвёртая часть
Пятая часть (несмотря на ошибку в названии)

Шестая часть

Седьмая часть


H#fW tJ > i JR/ i. ♦ ■1 Д— •* /. ^ _L ^ J |Ш ' i,длиннопост,многа букаф,ведьмы,рассказ,Истории,изба-читальня,Ведьмы Джексонвиля



***


Мощные потоки ветра кидали мчащийся в поднебесье мотоцикл из стороны в сторону. Вокруг сгущались грозовые тучи.

 - Зачем нам так высоко лететь? – старалась перекричать ветер Эми.


 - Чем дальше от земли, тем меньше у Жнеца власти! – ответила ей Таша. – Здесь не так уж много жизни, а без неё нет и Смерти. На высоте он практически слеп и глух!


 - Я, кажется, тоже скоро оглохну!


Вместо ответа она услышала раскат грома.


Через некоторое время в зеркале появилось несколько чёрных точек, парящих в воздухе.


 - Похоже, у нас компания! – Таша кивнула в ту сторону. Амалия, не переставая обнимать ведьму за талию, обернулась. – Спросим у них дорогу!


Мотоцикл сбросил скорость, и точки начали приближаться. Это оказались ещё три ведьмы: две верхом на мётлах и одна – в ступе. Последняя гребла воздух помелом, словно веслом.


 - Попутного ветра, сёстры… – начала Таша и осеклась: мимо неё пролетела огненная стрела. – Твою мать!


Ведьмы заголосили и начали швырять в мотоцикл сгустки магической энергии. Один из них обжёг Таше левую руку. Она, не обращая внимания на боль, уворачивалась от шквала заклинаний. Амалия испуганно прижалась к ведьме, Фелиция забралась в сумку.


 - Да что вы творите, сукины дочери?! – проорала Таша, лавируя между волшебными снарядами.


 - Молчи, джексовильская шлюха! Отдай нам девочку! – крикнула ей черноволосая ведьма справа, делая пируэт вокруг Таши. – Жнец назначил награду за её голову!


 - Венец бессмертия той, кто принесёт ему соплячку, – вторила ей другая, рыжая.


 - И он будет наш, – проскрипела за спиной карга в ступе, – хочешь ты того или нет!


Таша заметила, что нападающие не столько пытаются сбить мотоцикл, сколько мешают разогнаться и теснят к земле. Значит, они всё-таки боятся нанести ей серьёзный вред и вызвать гнев ковена или, чего хуже, Князя…


“Ну, стервы, дайте только добраться до шабаша!” – со злостью подумала Таша, маневрируя между нападающими.


Однако ей всё-таки приходилось снижаться, чтобы шальная молния или сгусток огня не задели Амалию. Колдовать в ответ не было ни сил, ни времени.


Облака расступились, и она увидела внизу тёмный лес. Между деревьями на призрачном коне скакал Жнец с огромной косой в руке. Он вращал ею над головой, и с каждым взмахом оружие становилось всё больше, длиннее. Опасения Таши подтвердились. Ведьмы из другого ковена пытаются сдать её и Эми Смерти, не замарав рук.


Но ради Венца бессмертия они окунут их в кровь по локоть, если придётся.


 - Чёртовы барахольщицы! – заорала Таша во всю глотку. – Вы его по очереди носить собираетесь?


 - Какое твоё дело, дрянь? – огрызнулась древняя ведьма. – Это решится старшинством!


 - С чего бы это старшинством, карга? – возмутилась рыжая. Молния, готовая было сорваться с её пальцев, погасла. – Мы договорились тянуть жребий!


 - Дуры! Венец достанется той, кто принесёт девчонку Смерти! – бросила им черноволосая. – И пока вы, клуши, спорите, это сделаю я!

Она совершила неожиданный кульбит, превратилась в коршуна и тут же бросилась к девочке. За секунду до того, как когти коснулись плеча Амалии, в птицу попал огненный шар. Вспыхнув, ведьма переметнулась и с истошным криком полетела вниз вместе со сломанной метлой.


 - Через мой труп, головастик! – крикнула ей вдогонку старуха. – Венец будет моим!


В этот момент рыжая схватила её на лету и вытащила из деревянной кадки.


 - Отпусти меня, тварь! – карга, извиваясь, пыталась ударить соперницу помелом.


 - Как пожелаешь! – засмеялась та и выполнила просьбу. Размахивая руками и источая проклятия, старая ведьма упала в лес.


Таша понимала, что ещё не окрепла для серьёзных заклинаний. Но это не значило, что она беспомощна. Воспользовавшись склокой нападавших, она сунула руку в кожаный чехол на вилке и извлекла оттуда обрез. Ловким движением ведьма перекинула ногу через бак и села лицом к девочке.


 - Эми, мне срочно нужна твоя помощь! – ведьма растормошила зажмурившегося от страха ребёнка. – Садись за руль!

Та испуганно зажмурилась и пропищала:


 - Нет! Я не смогу! Я не умею!


 - Задери тебя бесы, ЖИВО!


Девочка всхлипнула и полезла вперёд. Она неуклюже потянулась к рулю, но прежде чем её пальцы успели коснуться ручки, байк покачнулся. Эми, потеряв опору, сорвалась с мотоцикла.


Едва не выронив оружие, Таша схватила девочку свободной рукой. Рот Амалии был открыт в беззвучном крике. Она с ужасом провожала взглядом слетевшую с ноги туфельку, которая летела вниз, стремительно уменьшаясь в размерах.


Бруми продолжал мчаться вперёд, но для девочки и ведьмы всё вокруг словно померкло. Эми подняла взгляд от мелькавших внизу деревьев: бледная Таша пристально смотрела ей прямо в глаза, боясь даже дышать.


Спустя мгновение, показавшееся обеим вечностью, Таша вытащила девочку и посадила вперёд, на бак.

 - Веди Бруми ровно... и держись крепче.


Эми молча кивнула и вцепилась в руль. Пересев на пассажирское сиденье, Таша взвела курок.


Тем временем, рыжая колдунья расправилась с конкуренткой и бросилась в погоню. Когда она нагнала летающий мотоцикл, волшебство уже струилось между её пальцев.


Таша, сжимая двустволку обеими руками, направила оружие на врага.


В момент, когда ведьма собиралась метнуть в них пульсирующий сгусток чёрного огня, Таша нажала на один из спусковых крючков. Выстрел грянул, как раскат грома, и в тот же миг шар тёмного пламени лопнул в руках у создательницы.


От огня вспыхнули рыжие локоны и прутья метлы. Ведьма завизжала и в панике начала сбивать с головы разрастающийся, как алый цветок, костёр.


 - Разворачивайся к ней, Эми!


Девочка, не задавая лишних вопросов, наклонила летающий мотоцикл набок, закладывая его в поворот. Из кофра показалась голова кошки. В зубах она держала звено тонкой цепи.


 - Умница, Фелиция! – обрадовалась Таша, схватила цепь и вытянула её из седельной сумки. – Серебряный аркан – то, что нужно!


Выбрав момент и размахнувшись как следует, она хлёстким движением метнула аркан в горящую девушку. Он обволок ей шею, и Таша резко дёрнула цепь на себя.


Рыжая ведьма свалилась с метлы и повисла на аркане, безуспешно пытаясь разорвать впившиеся в горло звенья. Её горящее помело спикировало вниз.


Таша подняла повисшую на аркане и беснующуюся, словно рыба на крючке, ведьму. Её выпученные глаза были полны ненависти и боли. На голове дымились остатки некогда пышной шевелюры. Отвратительно пахло горелыми волосами.


В вытянутой левой руке Таша держала цепь, в правой – дробовик, направив его на пойманную ведьму.


 - Ну что, сестрица, поболтаем?


Девушка прошипела что-то в ответ. Таша чуть разжала левый кулак, ослабив волшебный аркан на шее жертвы.


 - Только посмей меня пальцем тронуть, ты, узкоглазая тварь! – прохрипела та, как только обрела способность говорить. – За тобой идёт сам Жнец, у тебя нет шансов!


 - Мне нужно от тебя только одно: где в этом году будет проходить шабаш?


 - Ты не доживёшь до него!


Второй курок поднялся с характерным щелчком. Пойманная колдунья испуганно уставилась на дуло обреза.


 - Ответишь – я отпущу тебя, и ты упадёшь вниз. Переломаешь себе руки и ноги, но, зная наше племя, скорее всего выживешь. Если продолжишь тратить моё время, я снесу тебе голову из этой штуки. И ты прекрасно знаешь, что ни одно заклятие не спасёт тебя, пока на твоей шее серебряный аркан.


 - Ты не посмеешь…


 - Эми, закрой глаза.


 - Я не знаю! Я правда не знаю! В прошлую ночь ни одна пентаграмма не сошлась! Посмотри сама!


Рот ведьмы безвольно раскрылся, глаза потемнели. Таша заглянула в них и увидела, что та не врёт. Но, кроме этого, она узнала кое что ещё.


 - Сколько ещё за нами?


 - Все “Салемские кошки”, “Адские фурии”, половина “Змей Данвича”. Много из Старого Света, я не знаю имён. Мы просто первыми напали на след, но остальные близко. Много десятков, может, уже сотня. И слухи о Венце ползут дальше. Тебе не уйти. Отдай девчонку Жнецу, иначе тебя разорвут на части!


 - Спасибо за совет. Передавай привет Сестричкам! – сказала Таша и разжала кулак с арканом. Волшебная цепь тут же сползла с шеи рыжей ведьмы, и та с криком полетела вниз, где среди леса бродил огромный призрачный всадник с косой.


 - Плохи наши дела, – сказала Таша, вновь садясь за руль. – За нами гонится целая свора ведьм, алчущих бессмертия. Если мы не успеем добраться до шабаша и попасть под защиту Князя, нас выдадут свои же. Вторая плохая новость: проблемы с навигацией не только у меня. Похоже, сейчас ни одна ведьма не может точно сказать, где будет шабаш в этом году. Но нам, в отличии от них, знать это жизненно необходимо.


 - А хорошая новость? – подавленно спросил ребёнок.


 - Ну, мы ещё живы, так? С учётом всего происходящего это удивительно. Думаю, если мы до сих пор не откинули концы, то у нас неплохие шансы продолжить в том же духе.


Девочка слабо улыбнулась.


 - Верь мне, Эми. Вместе мы справимся.


“Хотела бы я сама в это верить, – подумала Таша, – а ещё знать, почему я видела Жнеца без заклятий…”


Безымянный палец на левой руке зудел. С удивлением Таша заметила, что медное колечко нагрелось и потяжелело.


***


Эми держала канистру над баком Бруми. В горловину тонкой струйкой лился бензин. Неподалёку Таша сидела на земле и хмуро всматривалась в разложенные перед ней предметы: кости, осколки стекла, перья. В центре рисунка лежало кольцо.  На плече у ведьмы сидела Фелиция, чьё внимание тоже было приковано к гаданию.


 - Получается? – спросила у Таши девочка, ставя пустую ёмкость перед мотоциклом.


 - Что-то странное творится. В прошлые разы круг указывал лишь направление, да и то очень общее. А сейчас расклад стал ясным, как лунная ночь. Я вижу конкретное место, где будет проходить шабаш, и оно недалеко от нас, но…


Ведьма задумалась, вновь посмотрела на схему, продолжила:


 - Как-то всё странно в этом году. Мне это не нравится. А ещё проснулось подаренное Таби кольцо. Вернее, магия в нём.


 - Ого, ты не говорила, что оно волшебное!


 - Я и сама не знала. Без долгой подготовки я не могу точно сказать, что именно оно делает, но оно как-то связано со Жнецом. Возможно, именно благодаря кольцу он не может добраться до нас сам и был вынужден просить помощи ведьм. Но я не уверена…


 - Табита не рассказывала тебе о кольце?


 - У неё была уйма безделушек. Я думала, это всего лишь одна из них. Понятия не имею, что за сила скрыта в этой медяшке. Ладно, полетели. Нельзя долго засиживаться. Если мои расчёты верны, мы будем на месте как раз около полуночи.


Девушка и ребёнок оседлали летающий мотоцикл и поднялись в вечернее небо. На ведьм они больше не натыкались, и Ташу это очень сильно волновало. Она знала, что рыжая не врала. Джексонвильская ведьма постоянно оглядывалась по сторонам, ожидая, что вот-вот небо потемнеет от сонма летящих за ними колдуний, но на багряном небосводе не было даже птиц.


 - Пока всё идёт хорошо, – сказала сидевшая позади Эми.


 - Слишком хорошо. Я ни за что не поверю, что ведьмы оставили попытки нас схватить. Но где же они, чёрт их дери?


 - Думаешь, у них есть план?


 - Даже не сомневаюсь. Но они должны успеть до того, как мы доберёмся до шабаша, потому что с появлением Князя Тишины все распри прекратятся. А когда ты подпишешь договор, твоя душа перейдёт к нему, и награда Жнеца потеряет смысл.


 - Долго ещё лететь?


 - Несколько часов. Потому-то я и волнуюсь: времени у них осталось всего ничего.


 - Я хочу как-то помочь.


 - Будь начеку. Чем раньше мы их заметим, тем быстрее сможем отреагировать.


Но они так и не встретили ни единой живой души.


***
Развернуть

длиннопост многа букаф ведьмы рассказ story изба-читальня Ведьмы Джексонвиля 

Ведьмы Джексонвиля, ч7

длиннопост,многа букаф,ведьмы,рассказ,Истории,изба-читальня,Ведьмы Джексонвиля

Вчера пришлось отвлечься на пост о Дикой Охоте, но сегодня продолжаю историю Джексонвильских ведьм)


Первая часть
Вторая часть

Третья часть

Четвёртая часть
Пятая часть (несмотря на ошибку в названии)

Шестая часть




***


Ведьма, словно спросонья, тёрла глаза после транса. Когда в них прояснилось, она продолжила:


 - Табита разглядела во мне Дар. Она стала не только наставницей, но и настоящей матерью. Научила меня всему, что я сейчас умею, рассказала о ведьмах и привела в местный ковен Хеллвичей. Мне очень не хватает её…


 - Что с ней стало?


 - Её дом сожгли, а сама она пропала. Я так и не смогла выяснить, что там стряслось. Связано ли это с ведьмовством, цветом кожи или просто скверным характером… У неё было много врагов и среди ведьм, и среди простых смертных. Но она явно чувствовала беду. За день до пожара она попросила меня перегнать Бруми к себе. Тогда я не понимала, зачем. Теперь этот байк – единственное, что осталось у меня от Таби, кроме воспоминаний. И  кольца, которое она подарила мне перед обрядом посвящения.


Таша подняла левую ладонь: на безымянном пальце было надето простое медное колечко.


 - Ты до сих пор не знаешь, жива она или нет?


 - Я перепробовала все доступные мне средства. Никаких следов. В этом мире я не могу её отыскать.


 - Ты говорила, что души ведьм принадлежат Князю Тишины. Нельзя спросить его?


 - Понимаешь, Амалия, Князь – это не справочная или телефон доверия. Обратиться к нему может только глава ковена, которой он на шабаше вручит символ власти – веточку вереска. Хеллвичи ещё никогда не получали ветвь, да и я едва ли когда-нибудь дорасту до Матриарха.


 - Если она когда-нибудь попадёт ко мне в руки, я обязательно спрошу!


Таша улыбнулась.


 - Я думаю, к тому времени у тебя будут вопросы поинтереснее. Но для начала нам с тобой нужно пережить эту ночь и добраться до шабаша. За нами по пятам идёт Мрачный Жнец. Если честно, мне тревожно от того, что он так легко отстал. Это очень на него не похоже…


Девочка уткнулась в живот ведьмы.


 - Всё будет хорошо. Мне понравились твои истории…


Через минуту Таша услышала тихое посапывание Эми. Ведьма сидела перед костром, смотрела на огонь и ощущала, как возвращаются силы.


***


Амалия выбралась из-под тёплого пледа. Костёр давно потух, но она не чувствовала холода. Всё вокруг было припорошено выпавшим за ночь снегом. Неподалеку от мотоцикла Таша сосредоточенно чертила что-то палкой на белоснежном ковре. Вокруг рисунка ходила кошка.


 - Что ты делаешь? – поинтересовалась девочка, кутаясь в плед.


 - Мы сбились с пути. Пытаюсь выяснить, в какой стороне будет шабаш.


 - И как?..


 - Какая-то ерунда получается, – ведьма нахмурилась, стёрла одну линию и нарисовала рядом другую. – Впервые у меня такое в гаданиях по пентаграммам! Выходит, будто место проведения то ли не определено, то ли смещается. Или мы двигаемся... Бред какой-то.


 - А картами ведьмы пользуются?


 - Только игральными или Таро, остальным не доверяют. На них обычные ориентиры для обычных людей... Ладно, круг поиска говорит, что нам нужно продолжать двигаться на север. Придётся искать наощупь, останавливаться и периодически сверяться с маршрутом. Как же не вовремя…


 - Мне снилось, что я проваливаюсь в темноту, а оттуда ко мне тянутся костяные руки, – девочка поёжилась. – А ещё там были брат и мама с папой…


 - Ты сейчас между двух миров. Твоя душа всё ещё принадлежит Жнецу, и он очень хочет её вернуть. Когда ты засыпаешь, границы между мирами стираются, и отражение Всадника пытается тебя достать. К сожалению, пока мы не доберёмся до шабаша, эти кошмары будут преследовать тебя.


Стерев рисунок на снегу, Таша выбросила палку и повернулась к Эми.


 - Но есть и хорошая новость: в мире снов Бледный Всадник не имеет власти и может лишь пугать тебя. Нам повезло, что он не водит дружбы с Песочным человечком… Ладно. Ты, наверное, голодная?

Девочка кивнула.


 - Пойдём, пороемся в кофрах. Где-то там должна быть банка сардин. Не забудь поделиться с Фелицией!


Фамильяр, утробно мурлыкая, начал тереться о ноги Амалии. Таша подошла к мотоциклу, залезла в сумку и через некоторое время извлекла оттуда консервы.


 - Ага! Как я и говорила. Лови! – она кинула добычу Эми, та поймала жестянку.


 - Таша, а тебе… не холодно? – спросила девочка, косясь на обнажённое тело ведьмы.


 - С чего бы? – удивилась та. – А-а, ты про мой наряд… Понимаешь, ведьмы не очень любят одежду. Она… ммм… ограничивает магический потенциал, сковывает движения, да и вообще становится не нужна, когда ты освоишь кое-какие чары. К тому же, это нечто вроде традиции.


 - А зачем ты тогда носишь жилетку?


Ведьма повернулась к ней спиной. На вытертой джинсе красовалась большая нашивка “Хеллвич Джексонвиль”. Между надписями, закинув руки за голову и сложив ноги, сидела голая крылатая девушка. Таз её закрывала пентаграмма, а вместо головы скалился череп.

 - Одно из первых нововведений, которые появились у джексонвильских ведьм, – символика. Каждая из нас носит Знаки, которые доказывают её принадлежность к ковену. Это сыграло огромную роль в объединении.


 - И мне тоже придётся… ходить нагишом?


Таша снова встала к Эми лицом.


 - Только если сама захочешь. Поверь, когда стыд, навязанный обществом, уйдёт, ты сама поймёшь, что так гораздо проще. Ладно, завтракайте быстрее, мы слишком задержались на одном месте. С этого момента нам придётся постоянно двигаться.


 - А ты сама не голодная?


 - Я перекусила утром.


Уговаривать Эми было не нужно. Девочка с кошкой принялись уплетать консервированную рыбу.


***


Развернуть

длиннопост многа букаф ведьмы рассказ story изба-читальня Ведьмы Джексонвиля 

Ведьмы Джексонвиля, ч6

Первая часть
Вторая часть

Третья часть

Четвёртая часть

Пятая часть (несмотря на ошибку в названии)


длиннопост,многа букаф,ведьмы,рассказ,Истории,изба-читальня,Ведьмы Джексонвиля


***


Дети недавно проснулись. С подносами в руках они рассаживаются за столами. Звон тарелок, стук оловянных вилок, окрики воспитателей. Обычное утро в приюте Святого Иосифа.


Юки уныло смотрит на  треснувшую тарелку с покачивающейся на ней желтоватой бесформенной массой, которую Толстая Мо готовит по вторникам. Она называет это запеканкой. Юки ненавидит вторники.


Юки с подносом идёт через зал, высматривая свободное место за столом. Сегодня она опоздала, и её обычный уголок занят. Кто-то ночью порвал ей платье, пришлось в спешке его зашивать. За годы, прожитые в приюте Святого Иосифа, Юки привыкла ждать угрозу отовсюду.


Она по большой дуге обходит стол, за которым сидят “сестрички” Олсен. Так зовут группу девочек, которых в конце лета собирается удочерить семья богатых филантропов. Юки не знает точно, что значит слово “филантроп” – наверное, это что-то вроде “поехавшего”. Хоть “сестрички” вовсе и не родственницы, все как одна белокурые, высокие и голубоглазые – точь-в-точь погибшая дочка четы Олсенов. Сестричек ненавидели за их пренебрежение к менее удачливым обитателям приюта, но на самом деле просто завидовали им, получившим билет в лучшую жизнь.


Скрыться от внимания сестричек не удаётся. Одна из них, София, замечает наспех залатанное платье, прыскает смехом и начинает что-то тараторить подругам, тыча пальцем в сторону Юки. Смех распространяется по столовой со скоростью лесного пожара. Юки, готовая провалиться сквозь землю, стискивает тонкими пальцами поднос и прибавляет шагу, едва удерживаясь, чтобы не сорваться на бег.


 - Юная леди, куда это вы так спешите? – окликают её сзади. Голос старшей воспитательницы звучит, словно удар бича. Юки останавливается как вкопанная.


 - П-позавтракать, миссис Хэлоран...


 - Вас разве не учили разговаривать со старшими лицом к лицу?


Девочка глотает подступивший к горлу комок и медленно поворачивается. Стальной характер, выточенные, словно из гранита, скулы и ледяной голос миссис Хэлоран вселяли ужас во всех обитателей приюта Святого Иосифа, от мала до велика. Несмотря на то что старшая воспитательница была ниже многих своих подопечных, она обладала уникальной способностью смотреть на всех сверху вниз, даже исподлобья.


 - Опустите поднос, юная леди. Что вы под ним прячете?


Последняя надежда отделаться лёгкими неприятностями тает, как дым. Девочка покорно опускает руки. Воспитательница в ярости орёт на неё:


 - Какой позор! Что ты сделала со своим платьем? Как ты посмела появиться здесь в таком виде?


 - Я п-проснулась, а оно уже было таким, и… и…


 - Вздор! И слушать не хочу! Налогоплательщики тратят деньги, а ты рвешь казённую одежду? Неблагодарная девица!


На жёлтую запеканку падает слеза. Юки изо всех сил сдерживается, чтобы не зареветь. За свою недолгую жизнь в приюте Святого Иосифа она терпела и побои, и издевательства, но ещё ни разу её не унижали прилюдно. По горлу начинает расползаться отвратительная горечь.


 - Вы поплатитесь за свою… неопрятность, юная леди, – голос миссис Хэлоран снова стал ледяным, как ноябрьский ветер. – Садитесь в центре зала, на особое место. Пусть все дети видят, с кем им приходится жить. А после завтрака я жду вас в моём кабинете, чтобы вы как следует закрепили этот урок.


Юки бледнеет. Она с отчаянием озирается по сторонам, но нигде не находит поддержки. Все или смотрят на неё с нескрываемым злорадством, или нарочно отводят взгляд. Под осуждающие выкрики она плетётся к небольшому складному столику для младших сирот, который стоит между общими столами. Когда в приюте нет совсем маленьких детей, его используют как позорный столб.

Влезть на крошечный стул, к тому же приделанный к столу, Юки не смогла бы при всём желании, поэтому садится на пол. Встав на колени, она ставит поднос и дрожащей рукой берёт вилку.


Для нелюдимой девочки, всегда избегающей лишнего внимания, этот завтрак – настоящая пытка. Она старается не смотреть вокруг, чтобы не видеть десятки пар вперившихся в неё глаз, не обращать внимание на шёпот – наверняка про неё, – не думать о том, что происходит. Едва шевеля губами, она повторяет “Этонесомной, этонесомной, этонесомной...”, хотя самообман даётся с трудом. И без того отвратительная запеканка вызывает тошноту, но Юки, давясь, всё равно запихивает в себя бесформенные куски, боясь вызвать новую волну осуждения.


Когда она уже на грани того, чтобы выблевать отвратительную готовку Толстой Мо, дверь со скрипом распахивается, и в помещение входит директор Моррисон с незнакомой женщиной. Дети моментально затихают и утыкаются в свои тарелки. Из всех звуков в зале остаются только звон столовых приборов и голоса пришедших.


 - ...и не думаю, что вы тут найдёте кого-то подходящего, – писклявый фальцет сгорбленного старичка Моррисона звучит, как расстроенная скрипка. – Хороших уже почти всех разобрали, да и вы, я так понимаю, хотели бы чёрн… кхм, потемнее?


Директор редко спускается к детям – он не особенно-то их любит, поэтому каждый подобный случай становится настоящим событием в жизни приюта. Про Моррисона среди сирот ходят страшные слухи: поговаривают, будто его дед был гномом или ирландским лепреконом, а сам он ест ребят, не нашедших семью. Но сейчас всё внимание, все взгляды из-за плеч, прикованы к его спутнице.


Первое, что бросается в глаза, – это огромный рост незнакомки. Вытянутой рукой она спокойно могла бы достать до висящей в центре зала люстры. Воспитательницам, чтобы поменять лампочку, приходилось влезать на стремянку.


Юки не может рассмотреть, во что одета женщина. Её силуэт словно плывёт перед глазами – вероятно, из-за слёз, – но девочка отчётливо видит мощные руки с огромными мускулами, перекатывающимися под лоснящейся кожей цвета тёмного шоколада. На голове – густой куст вьющихся волос, чёрных как смоль. Бесстрастное лицо напоминает языческие идолы-тикки.


 - Джозеф, мы же договорились, – басом прерывает она старика. – Я сама выберу себе девочку, без твоих советов, хорошо?


 - Они все в вашем распоряжении, кроме того стола с блондинками.


Негритянка бросает взгляд в указанную сторону и фыркает.


 - Эти меня и не интересуют.


Зал замирает. В этот момент Юки, наконец, вырывает.


Гигантша удивлённо оборачивается на звук. Её глазам предстает не самая приятная картина.


В центре столовой, на полу, в луже с остатками запеканки сидит девочка в наспех зашитом платье и рыдает в три ручья. Едва ли во всей Флориде в эту минуту есть зрелище более жалкое.


Темнокожая женщина внимательно, но бесстрастно, смотрит на Юки, а та даёт волю всем накопившемся за утро чувствам. Никогда раньше она не ощущала себя настолько жалкой, бесполезной неудачницей. Сегодня всё против неё, с самого начала, с первой минуты. Чёртово платье, чёртова запеканка, чёртова ведьма Хэллоран… а сейчас она опозорилась перед тем, кто мог бы – ну можно же хоть на секунду представить! – забрать её из этого, пропади-он-пропадом, приюта Святого, пропади-и-он-тоже, Иосифа, где она живёт в долг, о чём ей каждый день напоминают, где она навсегда останется желтомордой, узкоглазой рисоедкой, где нет ни одного друга или хотя бы просто человека, которому можно довериться! Но нет, даже этот призрачный шанс она упустила, испортила, и этот день ей будут вспоминать до конца жизни!


Плотина, сдерживающая слёзы, окончательно рушится, и Юки от стыда закрывает лицо грязными, пахнущими рвотой руками. Она слышит приближающийся стук каблуков миссис Хэллоран и сжимается в ожидании удара.


Словно раскат грома, по залу разносится голос незнакомой женщины:


 - А ну-ка встань.


Команда настолько неожиданная и мощная, что в столовой моментально устанавливается абсолютная тишина. Пропадает даже цокот туфель старшей воспитательницы.


 - Встань, я сказала.


Внезапно Юки понимает, что слышит голос негритянки не ушами, а словно изнутри. И обращается та именно к ней. Она поднимает голову, находит в себе силы взглянуть женщине в глаза. То, что она в них видит, навсегда меняет девочку.


Великанша поворачивается к директору и кивает в сторону Юки.


 - Мне подходит вот эта. Когда можно забрать?


 - Личинку-азиатку? – Моррисон выглядит растерянным. – Да хоть завтра. На оформление документов уйдёт неделя-другая, но я не думаю что там возникнут проблемы…


 - Личинка у тебя между ушей, старый хрыч. Я забираю её сейчас. С бумажками разберёшься сам.


От этих слов по залу прокатывается дружное аханье, у директора Моррисона отвисает челюсть. Он собирается что-то возразить, но под взглядом негритянки сразу становится поникшим, осунувшимся. Мямля что-то невразумительное, старик пятится из зала.


 - У тебя есть какие-то ценные вещи? – снова звучит в голове.


 - Н-нет…


 - Тогда мы больше сюда не вернёмся. Пойдём, дитя.


Ноги заплетаются, но противиться этому голосу нет никакой возможности. К тому же, больше всего Юки хочет покинуть столовую, и как можно быстрее.


Они идут по длинному коридору, выходят наружу. У потёртых гранитных ступеней припаркован мотоцикл.


 - Ездила когда-нибудь на байке? – спрашивает великанша.


Юки поднимает взгляд на свою новую маму.


 - Н-нет, м-мэм…


 - А летала?


Девочка настолько растеряна, что застывает с открытым ртом. Негритянка беззлобно смеётся.


 - Забирайся на мот, птенчик. Моё имя – Табита, но для тебя – тётушка Таби.


Юки карабкается на высокий мотоцикл. Со второй попытки ей удаётся взгромоздиться на пассажирское сиденье. Даже в таком положении девочке приходится смотреть на Табиту снизу вверх.


 - Тебя-то как звать?


 - Юки Кавасаки, мэ… тётушка Таби.


 - Это как японские моторы, что ли? – удивляется великанша.


 - Меня подкинули в приют младенцем. Это первое, что пришло в голову директору, когда нужно было вписать имя и фамилию.


 - Расисткие ублюдки… Спасибо, хоть не Перл-Харбор, задери их бесы. Забудь про это, теперь ты... – она на кладёт руку Юки на голову и некоторое время молчит, – теперь ты просто Таша.


 - Та-ша-а, – протягивает девочка, словно пробуя новое имя на вкус. – Как будто меня так всегда звали…


 - Это истинное имя, имя твоей души. Таша и Таби. Звучит как отличное название квартета!


 - Но, мэм, квартет – это же четверо?


 - Ещё раз назовёшь меня “мэм”, и снова станет трое! Знакомься, это Бруми, – Табита хлопает мотоцикл по баку. – А это Ба-кум.

Из кучерявых волос негритянки выползает огромный тарантул. Таша падает с мотоцикла.


***


Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме рассказы (+462 картинки, рейтинг 877.2 - рассказы)