Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Глава 21 «вылазка в неизведанное»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с новостями


      Вот казалось бы, ситуация — лето, солнце, пальм разве что не хватает. Снимай трусы, вставай на лыжи. А я вот всё тужусь, чтоб только узнать, что тут делаю.
 — Ну, и чем займёмся? — я вяло поинтересовалась у Двачевской, зарулившей на выходе из столовой налево, прочь от исследованной мною части лагеря. На сей раз Алиса отдала предпочтение цивилизованной дорожке нежели столь милым её сердцу потайным тропам, что настораживало.
 — Сперва — на пляж. — уверенно заявила она и свернула на песчаную косу.
 Вот уж что-что, а пляж мне точно не катит. Загорать я никогда не любила, да и не могла. Дело даже не в том, что валяться и бездельничать — попросту скучно, нет. Я аномально быстро сгораю на солнце. Уже через час поглощения ультрафиолета вся краснею словно рак, а люди начинают по запаху искать шашлычную. Если кто-то сейчас пошутит про вампиров — сильно пожалеет.
 — А других вариантов не будет?
 — Не-а. — Алиса была немногословна, — пошли.
 Плавание, кстати, сейчас тоже нежелательно по одной веской причине.
 — Двачевская!
 Рыжая и не думала останавливаться. Напротив, она методично прокладывала себе курс между расстеленных полотенец и просто валяющихся на песке шмоток.
 Как бы ей намекнуть поделикатнее?
 — У меня купальника нет, — призналась я.
 — А там, куда мы идём, они и не нужны, — обернувшись, она довольно ухмыльнулась.
 И как прикажете это понимать? Я тут что, одна в своём уме? Если что, про лыжи это шутка была!
 В поле зрения мелькнула знакомая красно-рыжая макушка, значит, приключения не за горами. Может Андрей прав и я слишком нагнетаю? В конце концов, куда торопиться? Никто не умрёт, если я плюну на всё и расслаблюсь.
 — Улька! — добравшись до сообщницы, Двачевская угрожающе нависла над ней, аккурат загородив ей солнце. Памятуя о вчерашнем, я приготовилась стрелять на поражение, если та снова вздумает провернуть фокус с исчезновением. Ну хорошо, блефую. Не из чего мне стрелять.
 — Уйдите, — лениво протянула мелкая, не удосужившись хотя бы открыть глаза.
 — Сначала гвоздь верни, который ты у меня утром свистнула, — потребовала Алиса.
 — Гвоздь? — переспросила я у Алисы.
 — Ага, — подтвердила Двачевская, — хороший такой, длинный. А эта зараза хочет его за расплющенную на рельсах копейку загнать!
 — Не за копейку, а за пятак!
 Алиса аккуратно ткнула носком сандалии Ульяне в плечо.
 — Да хоть за тугрик монгольский! Инструмент гони, а то уши оторву!
 — Не дам! — малолетняя расхитительница стройматериалов и не думала шевелиться.
 — Ульяна, — теряя терпение и насколько возможно ласково позвала я, — а хочешь, тебе Виолетта Церновна лекцию о последствиях теплового удара прочитает?
 — Подумаешь… — раздражённо хмыкнула она, поднимаясь на ноги, — больно нужен мне ваш гвоздь…
 — Ну так и? — терпеливо вопросила Алиса.
 — Что вы как маленькие? Сами заберите, — нехотя пояснила мелкая, отмеряя дистанцию для разбега. — Он в кармане рубашки.
 Рыжее пятно, вопреки предупреждению минздрава насчёт двух часов после еды, сначала подняв миниатюрную песчаную бурю, а затем — целый сноп брызг, на крейсерской скорости влетело в реку.
 — Заберём, — пообещала Алиса, поднимая с песка шмотки — И рубашку, и юбку, и обувь… а вот галстук оставим.
 — И не жалко тебе? — усмехнулась я, наблюдая за ней.
 — Думаешь, галстук тоже надо забрать?
 Она ловко вытряхнула из рубашки слегка загнутый с конца гвоздь и, перекинув тряпки через плечо, тронулась в обратном направлении.
 — Ты же не собираешься всё это с собой таскать, верно?
 — Можем опять к Ленке подбросить, — предложила Алиса, — она уже привычная.
 — Нет, мотнула головой я, — хорошие шутки дважды не повторяют.
 — Тогда надо было остановиться ещё в пятом классе, — задумчиво произнесла рыжая, ступая на бетонку.
 — В смысле?! — смутилась я.
 — Мне в том году аж целый чемодан удалось к ней в домик закинуть. Прикинь, заходит к себе, а посреди комнаты…
 — Это вы как так каждый год пересекаетесь?
 — Действительно, — Двачевская зевнула, — чуть ли не с первого класса знакомы, предки постоянно друг у друга гостят. Совпадение, не иначе.
 — Подруга детства, значит? Что-то с трудом верится.
 — Ну ещё бы, — Алиса поморщилась. — Где та дружба была, когда она меня с сигаретой в туалете застукала? Или когда я с уроков в кино сбежать пыталась? Да даже если молча в книгу уткнётся, то страдаю всё равно я! Только и слышу, стоит домой зайти — Леночка то, Леночка это… Задолбали. Вот и удочерили бы свою Леночку тогда вместо…
 Ни слова больше не говоря, она свернула на площадку для бадминтона и полезла на один из столбов, между которыми обычно натягивают сетку. Докарабкавшись до вершины, она водрузила на верхушку одну из конфискованных сандалий и заодно повесила на верхний крючок рубашку. То же было провёрнуто со вторым столбом, только на нём вместо рубашки развевалась юбка.
 — Ага… — осторожно протянула я. Детдомовский волчонок, да ещё вечно в тени соседской умницы-скромницы. Не мудрено, что рыжая привлекает к себе внимание альтернативными методами.
 — Что — ага? — настороженно переспросила рыжая, спускаясь.
 — Теперь понятно, откуда у тебя замашки такие.
 — Фиг. Меня в пять лет забрали.
 — Значит, уже потом нахваталась.
 — Ты чё, психиатр? Лезет тут в душу… — огрызнулась Алиса.
 — Не хочешь рассказывать — я не заставляю.
 — Ну и нечего докапываться! 
 Что ж, одним поводом молчать при расспросах больше.

Миновав спортплощадку мы вышли к пограничью. В этом направлении дорогу перекрывали ещё одни ворота, только уже не парадные. Никаких архитектурных излишеств вроде гипсовых статуй или пафосных арок с названием лагеря не было. Обычные, заурядные, запертые на замок ворота.
 — И что теперь?
 Как будто сама не догадываюсь. Есть, конечно, вероятность, что Алиса собирается бедокурить на территории лагеря. Но сидеть за забором, когда вожатая на целый день предоставляет отряд самому себе? Смешно.
 — Щас, погоди, — она достала гвоздь, прильнула к замку и с энтузиазмом стала ковыряться в нём.
 — Что. Ты. Делаешь.
 — А на что похоже? Сейчас подцепим и… есть!
 Замок поддался и со скрипом выпустил из железного захвата створки ворот.
 — На свободу с чистой совестью, — довольно объявила Алиса, просачиваясь между ними. Я выбралась наружу следом за ней, а затем Двачевская повторила операцию с замком.
 — Могла бы для приличия и удивиться, — в шутку обиделась она.
 — Знаю я твои фокусы, — фыркнула я. — Ты ключ у кого-то стянула и им незаметно открыла, а гвоздь для вида только.
 — Нужны мне эти ключи… Меня дед научил с такими замками обращаться.
 — Какой дед? Ты же… ну, ты понимаешь…
 — Моих приёмных тоже ведь рожал кто-то, — невозмутимо ответила Алиса. — Прав камикадзе, что-то мозги у тебя перекипают.
 Асфальт стелился далеко за горизонт, рассекая пополам полоску леса, видневшуюся впереди. Алиса пошла прямо посреди дороги, ничуть не стесняясь правил движения.
 — Да сама знаю, но что с этим делать?
 — Что делать? — она постучала по голове, — загоняться по ерунде перестань.
 — Ты не помогаешь, — угрюмо буркнула я. — Это тебе не лампочку выкрутить.
 — Наша отличница Ясенева, к примеру, дня не пройдёт, чтоб где-нибудь порядок не навела, — пояснила рыжая. — Дурная голова рукам покоя не даёт. Как она хочешь закончить?
 — Не очень.
 — Тогда бросай всю свою заумную ерунду и просто от-ды-хай! А если совсем невмоготу, то пар можно сбрасывать по мелочам. Вот, например, придумай, как стянуть у Виолы активированный уголь с марганцовкой?
 — Сначала зелёнка, теперь уголь, — проанализировала я, — ты точно медикаменты налево не сбываешь?
 — У тебя по химии что?
 — В смысле?
 — Без смысла. Оценка какая?
 Вот это вопросы ты задаёшь, Алис. А ведь и правда, с химией у меня подписан пакт о ненападении — химия не лезет в мою жизнь, а я не лезу в химию. Вот физика — другое дело.
 — Четыре за год, — соврала я. Так-то в своё время я получила в аттестат пятёрку, но во-первых, когда это будет, а во-вторых, даже эта пятёрка в своей основе имела только своевременно сдававшуюся домашку с заданиями уровня таблицы умножения и, как выражалась наша химичка постмаразматического возраста с навязчивой идеей дрючить по предмету исключительно парней — репутацию «умного ребёнка».
 — Ну так не прикидывайся, как из аптечки бомбу замесить даже последний троечник знает.
 — Никогда пиротехникой не интересовалась, — уклонилась я. — И много надо?
 Мне показалось, что идея Алисы забить голову чем-то другим не лишена смысла. Хотя бы на время забыть про мистику и побыть нормальным человеком может оказаться довольно приятно.
 — Пачку того, пузырёк этого — и шибанёт как надо.
 — А что взрываем? — спросила я.
 — Был бы порох, а достойная цель всегда найдётся! — отмахнулась Алиса.
 — Ещё не придумала?
 — А куда нам торопиться?

 Шаг. Ещё один. Третий. Сколько мы уже прошли? Километр? Пять? К слову, а сработает ли поводок, если я уйду далеко от лагеря? Опираясь на прошлый опыт, предположим, что для срабатывания мне необходимо не находиться в сознании. Нет, стоп! Я отдыхаю! Я не буду думать об аномалиях и прочей шизофрении до заката. Чёрт, да что же так жарко сегодня?
 — Удивляюсь я тебе, Алис, — снова заговорила я, — как тебе не надоедает целыми днями фигнёй страдать?
 — Я тебе завтра жука в тарелку подкину. Тогда и посмотрим, — не отвлекаясь от дороги пообещала рыжая.
 — Вот скажи, закончишь ты школу, и чем займёшься дальше?
 — На гитаре буду играть, — совершенно спокойно ответила Алиса.
 — Где?
 — Где-нибудь, — пожала она плечами. — Потом придумаю.
 До или после того, как определится с объектом для подрыва, интересно?
 — Всё у тебя потом, — проворчала я. — А жрать ты что будешь, пока придумываешь? На эстраде, кстати, и без тебя дарований полно. В любую музыкальную школу загляни — чуть ли не из окон вываливаются. Там любители не нужны.
 — Раз такая умная, может скажешь, как туда другие попадают? — обиделась рыжая.
 — Таланта одного недостаточно, везение нужно. Ну или… — я запнулась. Что я, глупею что ли? Чуть не проболталась. Вряд ли Алиса меня всерьёз воспримет, расскажи я ей во всех подробностях, как скоро будут попадать в шоу-бизнес, однако это не значит, что надо травить направо и налево байки про девяностые с двухтысячными. Сами разберутся, не маленькие.
 — Или что?
 — …или Мику, — неожиданно для себя ответила я. — Она вроде говорила, что в той сфере крутится.
 — Точняк. В Японию на заработки поеду, — в шутку заявила Двачевская.
 — Ну да, — съязвила я, — в переходах будете дуэтом выступать. Она поёт, а ты на гитаре.
 — Осталось текстовика найти. Может ты согласишься?
 — Если вдруг захочу — пообещай убить меня. Далеко ещё тащиться?
 — Уже пришли, — рыжая подошла к лапе ближайшей опоры ЛЭП и стала ворошить траву под ней. На балке, чуть выше уровня головы был повязан красный галстук.
 — Тут ещё один лагерь неподалёку стоит, — объяснила Алиса, — «Чайка» называется. Мы с ними соперничали когда-то, а теперь вот — дружим. Ещё и взаимообмен ништяками организовали.
 С этими словами она подняла небольшой фанерный лист, укрывавший собой вкопанную в землю не то маленькую бочку, не то большую кастрюлю. Из неё рыжая извлекла бутылку без этикетки. Внутри плескалась прозрачная жидкость и что-то я сильно сомневаюсь, что пионеры станут прятать в тайник обыкновенную минералку. Она вытащила из нагрудного кармана пачку сигарет и положила её в тайник.
 — А теперь — моя любимая часть, — объявила Алиса, — дай карандаш.
 — Какой ещё карандаш? — с непониманием уставилась я на неё.
 — Который ты уже два дня в кармане таскаешь, шизанутая.
 В кармане действительно был карандаш. Я не могла взять в толк, откуда он там взялся, пока не вспомнила, что сама позавчера на автопилоте сунула его туда перед тем, как мы с Алисой начали минировать вход в наш с братом домик.
 — Видишь, чайкинцы автограф оставили? — она ткнула в старательно выведенную надпись «ЧАЙКА» на обратной стороне балки. Помусолив карандаш, Двачевская зачеркнула прежнюю метку и рядом крупными буквами вывела «СОВЁНОК». Вернув карандаш, Алиса с довольным видом отвязала трофейный галстук и повязала его себе вокруг запястья, затем сняла свой и повесила его на место конфискованного.
 — В общем, понятно. И часто вы так друг у друга эту несчастную опору отжимаете?
 — По возможности, — хмыкнула Алиса. Обычно пару раз за смену… Блин, вот же пекло.
 — Терпимо.
 — А я задолбалась, — сообщила Двачевская. С этими словами она расстегнула рубашку и завязала её концы узлом, обнажая талию.
 — ОДэ тебя за такое непотребство на эшафот отправит, — прокомментировала я.
 — У неё будут поводы куда серьёзнее, — Алиса повторно продемонстрировала мне бутылку, — так что чем скорее мы вернёмся в лагерь и спрячем её…

 Меня резко потянуло к земле. Колени сами подгибались, а голова звенела, хоть и была, по ощущениям, набита сплошь ватой. Приложившись по пути головой об опору я попросту упала на землю. Уши заложило, в висках стучало. А вот нейроны, похоже, ускорились при этом раза в четыре — всё вокруг стало двигаться как при замедленной съёмке. Пока Двачевская оборачивалась и осознавала, что со мной что-то не то, я успела не только испугаться и успокоиться, но даже заскучать.
 Может, глаза закрыть? Нет. Не хочу. Хочу всё видеть. Странно это — картинка вроде никуда не пропала, но подобно рекламному ролику, воспринималась как ничего не значащий фоновый шум. Вот — скопление оранжевого цвета, а вот — синего. Так, надо попробовать сосредоточиться. Хотя бы на синем. Что может быть синим, при учёте, что я лежу и смотрю вверх? Небо? Нет. Оно здесь совсем другое, неправильное. Я помню его. Чаще всего оно закутывалось в шубу из облаков, делаясь серым. Бывает в шубе и жарковато, да. Тогда тучки приходится проредить. Совсем изредка, небо можно уличить в нудизме, как сейчас — ни единого облачка. Но никогда раньше на моей памяти оно не было такого придурошно-голубого цвета…

 Боли в результате падения не последовало, но я точно ощутила импульс удара. Небо продолжало быть издевательски чистым, вынося мозг своей синевой, оранжевое пятно выросло и я всё-таки закрыла глаза — всё равно эта цветная мозаика только путаницу вносит. Всё вокруг сочилось намешанным в палитре Ван Гога цветом. Похоже, художник в приступе безумия спутал окружающий мир со своим холстом и увлёкся работой.
 Стало казаться, что нет никакого мрачного будущего-настоящего. Всё это лишь плод бредового сна, пригрезившегося во время поездки в разболтаном кресле под звуки мотора. Ещё бы, ночные сборы в спешке, да ещё под занудные наставления матери положительно на качестве сна не сказываются. Совершенно отчётливо всплывает в памяти картина, как я укладываю на дно сумки первые попавшиеся под руку книги. Их предстоит перевозить контрабандой — отец категорически против, чтоб я целыми днями торчала в четырёх стенах и дальше портила зрение.
 — Ты чего? — послышался издалека голос.
 …пока мы с Андреем целый месяц куковали в деревне, я исчерпала не только привезённый с собой запас литературы, но и хранившуюся на чердаке коллекцию журнала «Юность». О, этот царивший на чердаке запах старой бумаги…
 -…как вообще? — голос усилялся, мешая вспоминать. Хотелось отмахнуться от него рукой, как от назойливой мухи.
 Когда дождь загонял-таки брата в дом, мы забирались наверх, включали старый торшер, давным-давно оставшийся без чехла и читали их вслух по очереди…
 — …очнись! — кто-то встряхивает меня и начинает хлестать по щекам.
 Широко раскрываю глаза и вижу перед собой Алису. Мне недостаёт кислорода, и я жадно глотаю воздух, не могу надышаться. Какого чёрта это сейчас было?!
 — Ты что?! — набросилась на меня рыжая. — Что с тобой?!
 — Понятия… не имею. — голову мутило как после попойки. Тошнило, кстати, также. На тепловой удар по симптомам похоже. Слабость, тошнота, галлюцинации. Температуру бы измерить.
 — У тебя припадок какой-то был. — растерянно сообщила Двачевская.
 — Лоб пощупай, — пробормотала я, поднимаясь с помощью рыжей на ноги. — Кожные покровы не покраснели?
 — Позеленели. Лоб холодный, — отчиталась она.
 — Значит, не тепловой удар.
 — Тебе таблеток никаких не надо пить?
 — В общем, это… — Алиса неуверенно замялась, — ты давай отлёживайся, а я в лагерь за помощью.
 — И что ты им скажешь? Ходили за поллитрой, но не дошли?
 — Тоже верно, — согласилась она, — за побег — петля на стол и партбилет на шею. Идти можешь?
 — Сейчас узнаем… — я отстыковалась от Алисы и шатаясь поплелась в сторону дороги. Получалось скверно, но получалось. Правда, уже через пять шагов я стала угрожающе крениться вперёд и Алиса подхватила меня снова.
 — Сама пойду… — запротестовала я.
 — Конечно, сама, — согласилась она. — Нести я тебя не стану.
 — Виоле сдашь? — пробормотала я.
 — Водку? Ни за что.
 — Алис, давай я тебя придушу, а затем сама сдохну? А потом и вместе посмеяться сможем, — предложила я.
 — А нечего пугать было, — парировала она, — ты чуть затылок себе не размозжила. И что бы я с трупом тогда делала?
 — Ладно, издевайся, пока можешь, — я попыталась изобразить улыбку, но вышла только страдальческая гримаса.
 — Да чёрт с ней, с водкой, тебя бы до лагеря дотащить. Потом за ней вернусь.

  Спустя полчача, сквозь трещину в голове мне надуло одну интересную идею.
 — Двачевская? — позвала я.
 — Чего?
 — Сейчас кто генсек?
 — А ты не знаешь? — хмыкнула та.
 — Хочу на помутнение памяти провериться.
 — Вот ты мне и скажи тогда, кто по-твоему?
 — Брежнев? — если мы с братом угодили в начало восьмидесятых, то лучше будет не предсказывать будущих правителей, а вот дорогого Леонида Ильича назвать не страшно, пресловутую олимпиаду ещё при нём провели, это я помню наверняка.
 — У-у-у, мать. Давай-ка ускоримся, пока ты Берию не вспомнила.
 Берию? Я-я-сно… Надо всё-таки пролистать на досуге историю КПСС. Но это потом. Надеюсь, Андрей уже всё для эксперимента подготовил — дорога назад, учитывая мою текущую ущербность, обещала отнять вдвое больше времени. Когда вернёмся, его на разбор полётов у нас уже не останется.
 — Слышь, подруга, а если не секрет, — кряхтя спросила Алиса, — ты сама куда после одиннадцатого собралась?
 — На химфак поступлю, — пообещала я. — А потом на ликёро-водочный завод устроюсь, безалкогольную водку изобретать.
 — А мне шутить запретила, — обиделась она.
 — Запретила. Но только тебе.
 — Чтоб ты знала, — заключила Алиса, — ты самая безумная из всех, кого я знаю, за исключением Ульянки.

Развернуть

реактор и я Легенды Джоя 

Любите ли вы Реактор как люблю его я? Хуйня вопрос, конечно любите. Что вам тут делать, если нет? А если вы тут, следовательно, любите. 
Я люблю Реактор не за какие-то мифические отличия от других ресурсов. Я люблю Реактор не за обилие смищных картинок. Я люблю Реактор не за Вождя. И вот ведь анекдот, не за карму с медальками. Всё это, разумеется, суть неотъемлимые части нашей обители, но вовсе не они - главное. 

Вот вы сейчас подумали, что я загну какую-то сопливую хуету как в американском кино - про то, что высшая ценность это люди, населяющие наш оранжевый сайт? Что ж, можете радоваться, тролли, лжецы и девственники, всё так. 


Когда-то, года три или четыре назад я подметил, что при поиске картинок постоянно натыкаюсь на один и тот же ресурс с весёлым рыжим фоном. И тут всё заверте... Мы приглядывались друг к другу. Сначала долгие месяцы в режиме read only, потом зарегистрировался, когда решил, что есть, что сказать самому. Ничего необычного, банально до ужаса. Давайте сделаем вид, что я обошёлся без автобиографии и вернёмся к делу.

Так вот, вся эта мишура, картинки, карма, да что там, даже Вождь был бы никому не нужной пустышкой, если б не скопившийся в комментах под постами лепрозорий, который я горд назвать своим домом.

Я люблю Реактор за Анон. Я люблю Реактор за вакханалию, способную начаться под безобидным постом со, скажем, котиком. Я люблю Реактор за вечерние костры в фандоме ВН, я люблю Реактор за то, что делает его Реактором.

Я люблю то ощущение маленького праздника каждый раз, когда счётчик комментариев под постом становится отличен от нуля. Это как Новый Год в детстве, только по нескольку раз в день.

Спасибо всем за это.

LJ 114 +114,реактор и я,Легенды Джоя


 p.s. Не надо мне чужих медалек, у меня свои.


Развернуть

сайт хорошего настроения говорили они котэ рип 

Привет, Джой. Извини, что порчу настроение. 


Очень давно планировал зафоткать своего котэ чтоб запостить сюда, продемонстрировать, какой он кошерный и охуенный. Но всё было некогда.

А сегодня утром он умер, не дожив до своего четырнадцатого дня рожденья всего месяц. И от чего паршивее всего, утром, когда собирался у в универ я даже не заметил его отсутствия, а понял, что чего-то нехватает только вечером - родители обнаружили тушку раньше и отец ещё до рассвета отнёс его в коробке на пустырь неподалёку и закопал. 

 Эту фотку я сделал ещё летом, просто по приколу, а сейчас наткнулся, копаясь в телефоне.

сайт хорошего настроения говорили они,котэ,прикольные картинки с кошками,рип

Ты был отличным другом, Маська. Прощай, старик.

Реакторчанин, цени время, проведённое с близкими.

Развернуть

Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Глава 20 «нет места лучше дома?»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с самыми оперативными новостями и не только


И очень-очень-очень заблаговременный анонс (никому не рассказывайте!) релиз: не в этом году

Визуальные новеллы,фэндомы,Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы



      Стенд спря­тал­ся на са­мом от­ши­бе пло­щади, со сто­роны жи­лой зо­ны. Мес­то бы­ло выб­ра­но так удач­но, что раз­гля­деть что-ли­бо на фо­не зе­лёных на­саж­де­ний мож­но бы­ло ли­бо в ре­зуль­та­те тща­тель­ных по­ис­ков, ли­бо по чис­той слу­чай­нос­ти.
 — А ес­ли дождь? — я вда­вил кноп­ку в де­ревян­ный щит, — раз­мокнет же всё.
 — Ка­кой, в без­дну, дождь? Жа­ра плюс трид­цать. Ты вверх-то смот­рел? — сес­тра от­сту­пила на па­ру ша­гов, чтоб оце­нить, нас­коль­ко ров­но приш­пи­лена стен­га­зета. — То­го и гля­ди об­ла­ка ис­па­рят­ся.
 — Ма­ло ли. Вдруг зав­тра ве­тер по­меня­ет­ся? Ту­чи на­летят, гром, мол­нии, сол­нечное зат­ме­ние…
 — …из­верже­ние вул­ка­на, — под­ска­зала Ан­на. — Пос­ле то­го как во­жатая всё зач­тёт — хоть тра­ва не рас­ти. Луч­ше бы ты по­думал, где дик­то­фон ис­кать бу­дешь.
 — А по­чему это я дол­жен его ис­кать?
 — По­тому что на мне вся наг­рузка по ор­га­низа­ции опы­та.
 — Этим и я мог бы за­нять­ся.
 — Да что ты, — прит­ворно уди­вилась сес­тра. — А мо­жет, тог­да всю ме­тоди­ку це­ликом из­ло­жишь?
 — По­жалуй­ста, — я за­думал­ся. — На дик­то­фон пред­по­лага­ет­ся за­писать речь од­но­го из нас?
 Ан­на ут­верди­тель­но кив­ну­ла и жес­том ве­лела про­дол­жать.
 — А с дру­гим, зна­чит, в это вре­мя бу­дет Сла­вя. — Толь­ко по­чему бы не ис­поль­зо­вать два дик­то­фона?
 — Вот по­это­му ду­мать бу­ду я, — от­ве­тила она, — ты хо­тя бы один для на­чала дос­тань, а там пос­мотрим.
 — Тог­да ска­жи ещё, как ты со­бира­ешь­ся оп­ре­делить, что пе­реда­ча про­ис­хо­дит без за­дер­жки?
 — Ты так ни­чего и не по­нял, — вздох­нув, сес­тра сно­ва скор­чи­ла ра­зоча­рован­ную ми­ну. — Пов­то­ряю, мы не мо­жем адек­ватно из­ме­рить ско­рость пе­реда­чи на дос­тупной дис­танции. Да это и не нуж­но. Ва­жен сам факт ком­му­ника­ции без ви­зу­аль­но­го кон­такта, он уже бу­дет го­ворить о том, что мы воп­ре­ки всем пос­ту­латам яв­ля­ем­ся сверх­слож­ной кван­то­вой за­путан­ностью.
 — Ли­бо о том, что в го­ловы нам вши­ли по ра­ди­опе­редат­чи­ку, нап­ря­мую под­клю­чён­но­му к моз­гу.
 — Что выг­ля­дит на фо­не пре­дыду­щего ва­ри­ан­та го­раз­до бо­лее ре­аль­но, — по­сето­вала Ан­на. — Но к со­жале­нию за­коны фи­зики не­совер­шенны и ре­аль­ность из­редка да­ёт течь. Ну да к чёр­ту ли­рику, вер­нёмся к де­лу. По­гуля­ете ве­чером с от­лични­цей вдоль бе­рега, по­бол­та­ете как бы нев­зна­чай. Но она не дол­жна знать в чём на са­мом де­ле зак­лю­ча­ет­ся эк­спе­римент. А по­том да­дим ей прос­лу­шать то, что за­пишу я. Воп­ро­сы?
 — Так, а по­чему…
 — По­тому что ес­ли она бу­дет знать, че­го от неё ждут, то по­явит­ся воз­можность сфаль­си­фици­ровать по­каза­ния.
 — Я не об этом, по­чему мы не мо­жем обой­тись без Сла­ви? Я ведь и сам мо­гу за­пом­нить, что го­ворю.
 — Ты — ис­сле­ду­емый объ­ект, твои по­каза­ния не мо­гут быть вос­при­няты в от­ры­ве от сто­рон­не­го наб­лю­дате­ля, — по­яс­ни­ла Ан­на с яв­но ску­ча­ющим ви­дом. — Тем бо­лее, вы яв­но нас­лажда­етесь об­щес­твом друг дру­га.
 — Ты на что на­мека­ешь? — нас­то­рожил­ся я.
 — Да так… ни на что, — бур­кну­ла сес­тра. — Мне, ес­ли хо­чешь знать, всё рав­но. Прос­то при­думай лож­ную цель эк­спе­римен­та и ми­нут двад­цать по­шатай­тесь где-ни­будь на зад­ворках ла­геря.
 — Я ведь уже го­ворил, что она мне не нра­вит­ся.
 — Да, ко­неч­но. Ра­да за вас обо­их…
 На­конец, с кноп­ка­ми бы­ло по­кон­че­но и я то­же по­пятил­ся на­зад чтоб взгля­нуть на ре­зуль­тат тру­да.
 — Вот чёрт! — вне­зап­но, Ань­ка без объ­яс­не­ний при­пала к стен­ду и сде­лала вид, что изу­ча­ет на­писан­ное.
 — А, раз­но­яй­це­вые, — бар­хатный го­лос, раз­давший­ся у нас за спи­ной, поз­во­лил не гля­дя опоз­нать свою вла­дели­цу, но бы­ло уже поз­дно. — Го­лова не бо­лит? Тем­пе­рату­ры нет? — Ви­олет­та Цер­новна бес­це­ремон­но раз­верну­ла ме­ня ли­цом к се­бе и при­ложи­ла мне ко лбу тыль­ную сто­рону ла­дони.
 — Н-нет? — ме­ня не­воль­но про­шиб пот. 
 — Слав­но, — зак­лю­чила она с не очень-то скры­ва­емым со­жале­ни­ем. Жар­ко се­год­ня… Поп­ло­хе­ет — жи­во ко мне. 
 — Спа­сибо, мы как-ни­будь са­ми спра­вим­ся, — по­обе­щала Ан­на.
 — Вы, пи­оне­ры, все по зорь­ке са­ми с уса­ми, — рав­но­душ­но от­ве­тила Ви­олет­та Цер­новна, — а по­том в мед­пункт че­рез од­но­го… Впро­чем, — она по­коси­лась на ме­ня, — есть и от­ветс­твен­ные, ко­торые… пре­дох­ра­ня­ют­ся.
 Я бы с ра­достью за­печат­лел ре­ак­цию сес­тры на фо­топ­лёнку, будь у ме­ня сей­час ка­мера. Уши крас­ные, глаз дёр­га­ет­ся, рот на зам­ке.
 Не об­ра­щая на Ан­ну вни­мания, док­тор Кол­лай­дер про­дол­жа­ла.
 -…на­дева­ют... го­лов­ные убо­ры, жид­кости мно­го пь­ют. С теп­ло­вым уда­ром шут­ки пло­хи.
 А сей­час я осоз­наю, что ес­ли зар­жу, то сра­зу по­ковы­ляю в мед­пункт с че­реп­но-моз­го­вой трав­мой.
 — Ну-с, что у нас но­вень­ко­го по­веси­ли? Пос­то­ронись, фа­заня­та. — ско­ман­до­вала Ви­ола, рас­чи­щая се­бе до­рогу к стен­ду.
 — Вам это ин­те­рес­но? — по­рази­лась Ан­на.
 — А то, — от­ве­тила она, скло­нив­шись над ри­сун­ком Ле­ны, где с эс­та­кады стар­то­вала ра­кета клас­са «Зем­ля-ми­мо», — под­рос­тки, де­воч­ка моя, вы­да­ют вре­мя от вре­мени пер­лы ни­чуть не ху­же во­ен­ных. Ва­ших рук?
 — Нет, — сов­ра­ла Ан­на.
 — Да, — я то­же сов­рал, на­шей ра­боты там был са­мый ми­зер.
 — Он врёт, — до­бави­ла сес­тра.
 — Впер­вые ви­жу ра­боту, ко­торую не за что рас­кри­тико­вать, — сдер­жанно пох­ва­лила Ви­олет­та Цер­новна. — Весь­ма... ми­нима­лис­тично. На­де­юсь, в в этом сон­ном царс­тве хоть кто-ни­будь ув­ле­ка­ет­ся ан­ти­уто­пи­ями, к со­жале­нию мир по­луд­ня Стру­гац­ких при­тор­но-ску­чен.
 — Брэд­бе­ри? За­мятин? Или мо­жет быть, Ору­элл? — как бы нев­зна­чай по­ин­те­ресо­валась Ан­на.
 — Граж­да­нин Ору­элл пе­редёр­ги­ва­ет, — про­ком­менти­рова­ла Ви­олет­та Цер­новна с са­модо­воль­ной улыб­кой, — ес­ли вы по­нима­ете, о чём я…
 — Вы его чи­тали? — изу­мил­ся я.
 — А вы? — Ви­ола по­доз­ри­тель­но со­щури­лась, стрель­ну­ла гла­зами в сто­рону, на­поми­ная клас­си­чес­ко­го че­кис­та, для ви­да на­тянув­ше­го вра­чеб­ный ха­лат, но быс­тро вер­ну­лась в роль. — Са­миз­дат, ра­зуме­ет­ся. Ещё ник­то нас­толь­ко не со­шёл с ума, чтоб ан­ти­совет­чи­ну вы­пус­кать в от­кры­тую пе­чать. Как ви­дите, ни­кому та­кое до­сад­ное ог­ра­ниче­ние жизнь не ом­ра­ча­ет. Впро­чем, в ва­шем воз­расте та­кое чи­тать ещё ра­нова­то.
[впер­вые в СССР ро­ман «Мы» Ев­ге­ния За­мяти­на был опуб­ли­кован в 1988 го­ду, тог­да же был снят зап­рет и на кни­гу Джор­джа Ору­эл­ла «1984», од­на­ко, Ан­на о дан­ном об­сто­ятель­стве не в кур­се, как, воз­можно, не в кур­се и Ви­олет­та Цер­новна, де­ло-то про­ис­хо­дит яв­но не в при­выч­ном нам Со­юзе, а вот «451 по Фа­рен­гей­ту пус­ти­ли в пе­чать ещё в 1956 го­ду]
 — Я ду­мала, — Ан­на вер­ну­ла мяч на дру­гую по­лови­ну по­ля — в ва­шем воз­расте та­кое уже не чи­та­ют.
 — Все лю­ди мо­гут со­вер­шать глу­пос­ти вре­мя от вре­мени, для это­го им не обя­затель­но быть юны­ми шко­ляра­ми, раз­ве нет? - отыг­ра­лась Ви­олет­та Цер­новна.
 Горн зах­ри­пел пря­мо на­до го­ловой — по моз­гам уда­рил сиг­нал к обе­ду и я не­воль­но заж­му­рил­ся. Ког­да реп­ро­дук­тор на­конец зат­кнул­ся, са­мые рез­вые пи­оне­ры уже бе­жали ми­мо Ген­ды в сто­ловую.
 — Ка­кая жа­лость, — по­качав го­ловой про­тяну­ла Ви­ола. — Сей­час раз­да­ток штур­мом брать бу­дут. Ведь хо­тела по­рань­ше прид­ти… Лад­но, фа­заня­та, по­ка чер­кну кое-что в на­зида­ние по­том­кам, а вы марш в сто­ловую.
 Дос­тав из кар­ма­на ав­то­руч­ку, она при­нялась что-то пи­сать, мур­лы­кая под нос стран­ную пес­ню:
 — Как вам толь­ко не лень в этот сол­нечный день иг­рать со смертью…

 Ан­на к еде не прит­ра­гива­лась. Вмес­то это­го, под­пе­рев го­лову ру­кой, она за­дум­чи­во рас­смат­ри­вала пей­заж сквозь то са­мое ок­но, че­рез ко­торое вче­ра пы­талась вый­ти Уль­яна.
 — Мо­жет хо­тя бы лож­ку под­ни­мешь для ви­да?
 — Ап­пе­тита нет… — без­различ­но квак­ну­ла она не по­вора­чива­ясь.
 — Без под­питки бел­ка­ми, жи­рами и уг­ле­вода­ми, — за­гово­рил я нас­та­витель­ным то­ном, — че­ловек мо­жет про­сущес­тво­вать на за­пасах собс­твен­но­го те­ла двад­цать-двад­цать пять дней, но толь­ко при ус­ло­вии упот­ребле­ния во­ды. Смерть от обез­во­жива­ния нас­ту­па­ет го­раз­до рань­ше — от трёх дней до…
 — Ты так и бу­дешь ну­деть? — ог­рызну­лась сес­тра.
 — Бу­ду, — по­обе­щал я. Ес­ли не ска­жешь, в чём де­ло.
 — Ни в чём. Прос­то ду­маю.
 — По­дели-и-ись ты дум­кою сво­ей… — стал на­певать я.
 — Ос­тавь ме­ня в по­кое, а? — взмо­лилась Ан­на. — Вон, луч­ше гу­ляш жри.
 — Она от­ки­нулась на спин­ку сту­ла, скрес­ти­ла на гру­ди ру­ки, и, обоз­на­чая, что про­дол­же­ния раз­го­вора не бу­дет, сно­ва от­верну­лась в сто­рону.
 Лад­но. Пус­кай сес­тра хан­дрит сколь­ко хо­чет. Раз на то пош­ло, она име­ет на это пол­ное пра­во. Да и гу­ляш в са­мом де­ле та­кая вещь, от ко­торой очень не­лег­ко от­ка­зать­ся… Меж­ду про­чим, се­год­ня и впрямь жар­ко, мо­жет на реч­ку рва­нуть пос­ле обе­да? И Ань­ку сма­нить, авось у неё нас­тро­ение под­ни­мет­ся. Н-да, раз­мечтал­ся. Она ско­рее ме­ня пин­ком за дик­то­фоном от­пра­вит. На­до Элек­тро­ника с Шу­риком бу­дет по со­вету Сла­ви по­расс­пра­шивать на этот счёт.
 — Я до­кати­лась до пош­лых ве­щей, — за­дум­чи­во про­гово­рила Ан­на спус­тя пять ми­нут, — в пят­ни­цу мир был прост и по­нятен. Спо­кой­но се­бе су­щес­тво­вала по-ти­хому, книж­ки чи­тала, на мет­ро ка­талась, а по­том бац — и я уже па­ранор­маль­ное яв­ле­ние. А за­кон­чи­лось всё по­падан­чес­твом на чёр­тов ку­рорт в стра­ну, прек­ра­тив­шую су­щес­тво­вать чет­верть ве­ка на­зад.
 — Не про­тив? — я отод­ви­нул уже опус­тевшую та­рел­ку и по­тянул­ся за её ста­каном ком­по­та. Сес­тра сме­рила ме­ня сер­ди­тым взгля­дом и я поч­ти по­чувс­тво­вал, как на лбу у ме­ня прис­тра­ива­ют­ся две крас­ные точ­ки ла­зер­ных при­целов. От на­мере­ний зах­ва­тить лиш­ний ста­кан приш­лось от­ка­зать­ся.
 — А ещё я к те­бе при­вяза­лась, дурья го­лова. И вслед за то­бой дру­гие лю­диш­ки по­лез­ли.
 — Не нра­вит­ся?
 — Я не знаю, — рас­те­рян­но про­гово­рила она, — тут та­кая шту­ка — моз­га­ми по­нимаю что пра­виль­ней бу­дет вер­нуть­ся в гад­кий уны­лый мо­нох­ромный мир и даль­ше вла­чить су­щес­тво­вание. А вот про­чие вы­чис­ли­тель­ные мощ­ности… в об­щем, по их мне­нию оно то­го не сто­ит. За­чем воз­вра­щать­ся? Кто во­об­ще при­думал, что так пра­виль­но?
 — На ми­нуточ­ку, ар­гу­мент про то, что иноп­ла­нетя­не так лю­дей во­ру­ют ещё в си­ле?
 — Ма­лове­ро­ят­но. Я бы ско­рее пос­та­вила на про­мыв­ку моз­гов. И всё же, вот ска­жи, стой пря­мо сей­час пе­ред то­бой вы­бор, ос­тать­ся тут или вер­нуть­ся в бу­дущее…
 — Это не прош­лое.
 — Не важ­но, суть ты по­нял. Что бы ты пред­по­чёл?
 — Ну, это мес­то нас до сих пор не уби­ло, — соб­рался я с мыс­ля­ми, — и ве­ро­ят­но, та­ких пла­нов у не­го нет. К то­му же, тут всё та­кое рет­ро. С дру­гой сто­роны, впе­реди де­вянос­тые… Впро­чем, тут они мо­гут и не сос­то­ять­ся. А ещё в бу­дущем ин­тернет и всё та­кое… Блин, не знаю я! Мне вез­де хо­рошо.
 — Вот и я о том же, — кив­ну­ла сес­тра. — Вро­де там семья, учё­ба, жизнь, а в то же вре­мя от­сю­да эта жизнь ка­жет­ся да­лёкой и не­важ­ной. Как файл сох­ра­нения в иг­ре — за­писал прог­ресс на се­реди­не про­хож­де­ния и заб­ро­сил. И гра­фика от­личная, и сю­жет как взап­равду, толь­ко без те­бя ни­чего не дви­га­ет­ся. Нет те­бя — нет и ми­ра. Для нас сей­час не су­щес­тву­ет ни двад­цать пер­во­го ве­ка, ни прек­расной Рос­сии бу­дуще­го, — Ан­на паль­ца­ми обоз­на­чила ка­выч­ки, — ниг­де, кро­ме тех ней­ро­нов, ко­торые хра­нят на­ши вос­по­мина­ния.
 — А как же нас­чёт вер­нуть­ся в род­ной Кан­зас к ни­щим дя­де и тё­те, а, До­роти?
 — Кан­зас… — она вя­ло ус­мехну­лась, — здесь то­же есть Кан­зас. И в дру­гих ре­аль­нос­тях то­же есть Кан­за­сы. А в ещё бо­лее дру­гих злос­час­тный ура­ган не толь­ко унёс до­мик в зе­лёную до­лину за пус­ты­ней [ав­тор пред­по­лага­ет, что стра­на Оз на са­мом де­ле не что иное, как Ка­лифор­ния, ко­торую по не­дора­зуме­нию Ба­ум счи­тал сплошь зе­лёной и изо­билу­ющей зо­лотом, ко­им от­че­го-то мос­тят до­роги], но и обор­вал не­удач­но про­летав­шей ми­мо ко­чер­гой жизнь дя­ди Ген­ри, бро­сив­ше­гося из пог­ре­ба спа­сать пле­мян­ни­цу. Не сто­ит за­цик­ли­вать­ся на пе­ремен­ных. Важ­но то, что есть здесь и сей­час, а не то, что бы­ло или мо­жет быть. В кон­це кон­цов, ес­ли этот мир бу­дет нас­толь­ко же ре­ален, то есть ли смысл воз­вра­щать­ся в преж­ний?
 — Те­перь ты рас­сужда­ешь как Оз, — под­ме­тил я. — Вот толь­ко ты са­ма го­вори­ла, что нас мо­гут в дур­ку упечь чуть что.
 — А ещё я го­вори­ла что это не пол­но­цен­ная ре­аль­ность, а кар­манное прос­транс­тво или си­муля­ция в компь­юте­ре. И вто­рое пред­по­ложе­ние бы­ло от­бро­шено пос­ле то­го, как я по­дума­ла над этим доль­ше ми­нуты. В ито­ге, всё вок­руг ра­бота­ет и ре­аги­ру­ет как впол­не обык­но­вен­ная ре­аль­ность. С тем же ус­пе­хом мы мог­ли бы ис­кать од­нознач­ные сви­детель­ства на­личия или от­сутс­твия бо­га. Это мес­то от­ве­ча­ет от­дель­ным приз­на­кам поч­ти каж­дой ги­поте­зы и всё ука­зыва­ет на то, что это нас­то­ящая Зем­ля с нас­то­ящи­ми людь­ми, хоть и нем­но­го аль­тер­на­тив­ная.
 — Я те­бя не уз­наю. А как же все те па­рано­идаль­ные те­ории? Прос­то от­ка­жешь­ся от них?
 — Слу­шай, — ут­ра­тив внут­реннее нап­ря­жение конс­трук­ции, Ан­на опус­ти­ла пле­чи и те­перь на­поми­нала бро­шен­ную на стул неб­режным кук­ло­водом ма­ри­онет­ку, — я на­де­ялась, что смо­гу ра­зоб­рать­ся во всём этом, но не справ­ля­юсь — она пом­рачне­ла, — ров­ным счё­том ни­чего не до­билась, толь­ко за­пута­лась боль­ше. За­иг­ра­лась в на­уку, ин­сти­тут­ка не­до­учен­ная.
 Сес­тра мол­ча ка­кое-то вре­мя раз­гля­дыва­ла плит­ку на по­лу. Я мол­ча ждал, что бу­дет даль­ше.
 — Я пы­талась до­казать се­бе, что всё, что вок­руг — под­делка, — мрач­но приз­на­лась она, — пы­талась дать все­му хоть нем­но­го вме­ня­емое, а не на­уч­но обос­но­ван­ное объ­яс­не­ние. На это уш­ло два дня. За это вре­мя слу­чались ве­щи го­раз­до стран­ней, но я про­дол­жа­ла упи­рать­ся ро­гами. Хва­тит. Ка­кой от ме­ня во­об­ще толк, ес­ли для вы­вода то­го же, что все бол­ва­ны и так при­нима­ют на ве­ру я уби­ваю двое су­ток, ища в чёр­ной ком­на­те не­сущес­тву­ющую чёр­ную кош­ку?!
 Ань­ка зли­лась. И зли­лась она на се­бя, что силь­но ме­ня бес­по­ко­ило. Что про­ис­хо­дит, ког­да вол­на её не­доволь­ства вып­лёски­ва­ет­ся на ок­ру­жа­ющих бы­ло уже из­вес­тно — всё слу­чалось быс­тро и од­ной вол­ной, пос­ле че­го всё пе­рехо­дило на ста­дию от­те­пели. Смо­жет ли она так же по-доб­ро­му от­нестись к се­бе — за­гад­ка.
 — Нь­юто­на не ус­тра­ива­ла кон­ста­тация фак­та «ес­ли под­нять пред­мет и от­пустить, он па­да­ет вниз» — ре­шил я под­бодрить сес­тру, — и он за­нял­ся этим воп­ро­сом вплот­ную, от­крыв впос­ледс­твии за­кон все­мир­но­го тя­готе­ния. Тра­ек­то­рия па­да­ющих тел от это­го не по­меня­лась, а вот мир впос­ледс­твии по­менял­ся. Эй­нштейн [на са­мом де­ле его фа­милия — Ай­нштайн, спа­сибо на­дом­зго­вому ме­тоду тран­сли­тера­ции] в сво­их ис­сле­дова­ни­ях до­шёл до пре­дела, при ко­тором не ра­бота­ла нь­юто­нов­ская ме­хани­ка, и то­же из­ме­нил мир, соз­дав ре­ляти­вист­скую ме­хани­ку. Эти двое, как и мно­гие дру­гие не пла­ниро­вали из­ме­нять мир, а толь­ко со­вали свой нос даль­ше дру­гих, так что не смей…
 — А я не по­няла! — воз­му­щён­ный го­лос Али­сы, а сле­дом и са­ма Два­чев­ская гря­нули как гром пос­ре­ди яс­но­го не­ба, — ты ме­ня ки­нуть ре­шила, да?
 — Аха… — вя­ло при­ветс­тво­вала под­ружку Ан­на.
 — Га­мар­джо­ба, ры­жая, — поз­до­ровал­ся я, рас­плыв­шись в улыб­ке, — ты как раз вов­ре­мя…
 — Алис, не до те­бя сей­час, — бур­кну­ла сес­тра. — Во­жатая ра­ботой за­вали­ла…
 — Да? И как она те­бя из рай­цен­тра заг­ру­зить су­мела? — хмык­ну­ла Два­чев­ская. — Ко­лись, где всё ут­ро тор­ча­ла?
 — Где-где… Там уже нет. Слу­шай, мне не­ког­да.
 — Ко­роче так, — пе­реби­ла сес­тру Али­са — ты ме­ня ут­ром ки­нула, ты мне те­перь дол­жна. Пош­ли, по­ка на­род сли­нял, по­том поз­дно бу­дет.
 — Два­чев­ская, те­бе го­ворят, я не мо­гу! — взор­ва­лась сес­тра. — А те­перь, по­жалуй­ста, не зас­тавляй ме­ня усу­губ­лять си­ту­ацию, спа­сибо!
 — Я-яс­но, — про­тяну­ла Два­чев­ская. — Псих, — об­ра­тилась она ко мне — что за проб­ле­мы?
 — Го­ре от ума у неё. Слиш­ком мно­го ду­ма­ет, а в баш­не от это­го нем­но­го пе­реки­па­ет. Мо­жешь её от­влечь до ве­чера?
 — Спра­шива­ешь, — лю­без­но отоз­ва­лась ры­жая.
 Я по­пытал­ся взять сес­тру за за­пястье, но она вык­ру­тилась, упорс­тво­вать я не стал.
 — Ань, я не ша­ман и в бу­бен дать не мо­гу, но вот те­бе мой со­вет — схо­ди с Али­сой и взбод­рись нем­но­го.
 — Во пер­вых, я не ус­та­ла, — про­вор­ча­ла она. — А во-вто­рых, как пос­мотрю, за ме­ня тут всё ре­шили?
 — Да, ре­шили. У те­бя вон глаз от нер­вов дёр­га­ет­ся.
 — У нас нет на это вре­мени… — зап­ро­тес­то­вала сес­тра.
 — Уж че­го-че­го, а вре­мени у нас до ве­чера ва­гон. — па­риро­вал я. Иди и без счас­тли­вой ми­ны на ли­це не воз­вра­щай­ся. А я по­ка всё под­го­тов­лю.
 Ан­на тя­жело вздох­ну­ла.
 — Праз­дный раз­гиль­дяй, — объ­яви­ла она мне при­говор.
 — Слышь, — вме­шалась Али­са, — а что ве­чером бу­дет?
 — Тан­цы бу­дут, — бур­кну­ла Ан­на. — А ты! — она ука­зала паль­цем на ме­ня, — ес­ли я вер­нусь и ни­чего не бу­дет го­тово — я из те­бя ван Го­га сде­лаю.
 — Я ста­ну пос­мер­тно из­вес­тным им­прес­си­онис­том? — от­шу­тил­ся я.
 — Ухо от­ре­жу, - про­рыча­ла она.
 — Это мне под­хо­дит.
 На том и по­реши­ли. Али­са ута­щила сес­тру из сто­ловой, а я, всё-та­ки до­пив её ком­пот, соб­рался на­ведать­ся в кру­жок ки­бер­не­тики име­ни ко­сыгин­ской эко­номи­чес­кой ре­фор­мы.

Развернуть

день рождения ещё один виток на гигантской глыбе вокруг шара из плазмы и пиздеца 

Никогда такого не было и вот опять

Дорогие реакторчане, этот год был трудным для... ай, да кого я пытаюсь наебать. В общем, вот уже двадцать второй уровень взял, но так и не могу разобраться, где в этой игре меню распределения скилпоинтов. Может кто-нибудь подскажет? Провёл я на реакторе на данный момент три с хвостом года с момента регистрации и я вам таки скажу, что оно того стоило. Я получил свои первые минусы за первый и никчёмный пост, погрузился с головой в пучину олдфажеской мудрости и даже вылез из неё, бормоча "какие-то пидоры". Осел в фэндоме и даже начал строчить для другого фанфик. В реале жизнь моя тоже успела несколько раз круто повернуться за это время. Успел побывать и на грани отчисления, сходить в академ, устроиться в макдак, начал учиться рисовать (до сих пор учусь), уволился первого апреля, восстановился в универ и с горящей жопой доучился до сего дня, хоть и сменил специальность. В общем, будет что рассказать воображаемым внукам, когда в старости государство пидорнёт меня из квартиры и я стану впадать в маразм, сидя под дождём в коробке из-под холодильника. 

Хочу традиционно поблагодарить реакторчан за хорошее настроение, которое вы обеспечиваете каждый вечер после трудовых выебудней и по праздникам, а также пожелать Реактору как таковому и Вождю в частности долгих лет процветания и побольше донатов на сервера.  Пы.Сы. По старинному обычаю, фотал на тапок, не обессудьте.

день рождения,ещё один виток на гигантской глыбе вокруг шара из плазмы и пиздеца

Развернуть

Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Глава 19 «наследница Тома Сойера»

предыдущая глава


все главы на фикбуке

группа ВК с разными всякостями


      Я поглядел на вычерченный карандашом силуэт заголовка, затем посмотрел на сестру. Анна собой довольна, но не демонстрирует. Её выдавали чуть сильнее чем обычно приподнятая бровь и задранный кверху кончик носа. Обычно она смотрит на всё самую малость исподлобья, будто забодать хочет.
 — Ты серьёзно?
 — Да, — ответила она, закусив губу. Сейчас художница иллюстрации закончит, а остальное пространство пусть по ходу аудиторией заполняется.
 — Это не сработает, — покачал я головой, — ОДэ ни за что на такое не купится.
 — А по-моему отличная идея, — не поднимая головы откликнулась Лена, всё ещё рисовавшая по заказу Анны, — необычно, конечно, но ведь всё когда-нибудь бывает в первый раз, да?
 — Может, всё-таки заморочимся и сделаем по всем канонам? Мне совсем несложно материал собрать.
 — Мда, не быть тебе постмодернистом, — сестра забрала у Лены несколько уже готовых рисунков и стала их рассматривать. Потом разложила на ватмане словно пасьянс. — Суть не в том, что ты можешь. Она в инженерном подходе.
 Рисунки напоминали нечто среднее между черкотнёй моего школьного учителя физики Павла Николаевича и геометрическими построениями конструктивистов — у подножья стремящихся ввысь зданий и тянущихся куда-то далеко за горизонт эстакад и на нитях-мостах между ними торопились по делам крохотные, будто муравьи люди, а в воздухе плыли куда-то летательные аппараты, похожие на капли. А вот где-то в океане плывёт гигансткая белая посудина в форме распускающейся лилии. На третьей картинке был космодром, одновременно принимающий и отправляющий в дальний путь десятки кораблей самых разных конструкций. Анна перекладывала их так и сяк в попытках подобрать удачную комбинацию. Я снова взглянул на заголовок. За отчётный период он не изменился и всё также гласил: «неизбежность».
 — Идею подала Славя. Вернее, она возникла под её влиянием. — сестра покосилась на Леночку, но она продолжала увлечённо рисовать. — Вчера вместе на звёзды таращились, она про всё инопланетян мечтала.
 — Ага. А я в это время где был?
 — Отошел куда-то, — отмахнулась Анна. — Так вот. Лучший из известных человеку способов решить любую проблему — сделать её не своей. Оставалось немного подумать, — с этими словами она взяла карандаш и стала что-то строчить что-то на уже исписанном ею листе. Через минуту она скомкала его и с трёхметровой дистанции закинула в корзину для мусора. — А потом я задалась вопросом: какой смысл бегать самим, если другие с радостью сделают всё сами? И креативный подход и экономия времени. Кто недоволен? Все довольны. Так что не урчи.
 — Хорошо. Но потом не говори, что я не предупреждал, — предупредил я.
 — Захлопнись, пожалуйста. Я тебя слышу. — Сжав зубы, Анна взялась за кисть.

 — Ф-фух… Вот и я, — Славя вошла в свою вотчину, вытирая пот со лба. Уму непостижимо — в такую погоду работать.
 Анна сдержанно кивнула, Лена на приход блондинки не отреагировала, продолжая увлечённо художничать.
 — О! Славяна, — не растерялся я, — ну хоть ты этим авангардисткам скажи, что оставить заполнение стенгазеты пионерам — это не то же самое, что её сделать.
 — Вообще, да… А что тут за бардак? — она увидела разгром, учинённый сестрой и принялась восстанавливать статус-кво.
 — Эй-эй-эй-эй! — встала на дыбы Анна. — Ты чего удумала?!
 — Порядок навожу, — удивлённо отозвалась Славя,
 — Не трогай ничего. Сейчас у меня всё нужное под рукой.
 — Даже том Чернышевского в другом конце комнаты?
 — Тронешь его, — подтвердила Анька, — и вся система рухнет как карточный домик.
 — Ну ладно, потом приберусь, — за прошлые эпизоды светлая голова приобрела кое-какие навыки общения с Анной и сдалась. Она вернула сестре книги, которые та сразу же вновь разложила по полу в точности как лежали и приблизилась к Главному Столу.
 — Идея, — подошёл я, — в том, чтоб поделиться всем со всеми представлениями о том, что век грядущий нам готовит. Создать некое образное представление будущего…
 — Помедленней, я записываю! — язвительно вставила Анна.
 — И вы хотите, чтоб каждый что-то написал от себя?
 — Не обязательно, — отозвалась она — Лена, вот, любезно согласилась для нас порисовать.
 —Это только эти двое, — я кивком указал на Лену с Анной, — хотят сдать пустой лист с картинками на растерзание публики. И куда это годится?
 — Затея интересная, — заметила Славя, — но так для всех же места не хватит. Я сейчас, погодите, — с этими словами, арийка выпорхнула наружу.
 — Вот! А я что гово… — торжествующе воздел я палец вверх, обращаясь к Аньке.
 Анна расплылась в нарочито издевательской улыбке.
 — Ты чего такая довольная?
 — Просто ты меня забавляешь, — наигранно проворковала сестра. — Ладно, давай клеить всё это безобразие.
 — Порой ты меня бесишь, — сказал я и стал размазывать клей, водя кисточкой по листу.
 — Я знаю, — согласилась Анна.
 — Что ты пообещала Славе за поддержку?
 — Вот ещё, — она фыркнула. — Может, я и художницу подкупила? Лена! Я тебя подкупала? Только честно!
 — А? — встрепенулась художница. — Н-нет…
 — Видишь? В мире бывает и такое, что рацпредложения проходят без подлога.
 — Я всё, — подала голос Лена. — Вот, — она положила на край стола примерно полтора десятка листов и стала укладывать свой художественный скарб обратно в футляр.
 — Ага, спасибо, — кратко ответила Анна.
 — Спасибо, Лен. Если бы не ты…
 Но Леночка не стала дослушивать дифирамбы и спешно покинула библиотеку. Мы переглянулись и продолжили работу.
 — Я что-то не то сказал?
 — Не знаю. Какие-то все в этом лагере ранимые, — буркнула сестра, продолжая орудовать казённой акварелью.

 Помещение снова погрузилось в тишину, причём в особую, какая может быть только в библиотеке. Мухи и те побоялись бы жужжать в попытках протаранить оконное стекло. Сейчас бы очень кстати оказались какие-нибудь часы из тех, что надоедливо тиктакают по ночам, мешая заснуть.
 — Вот что, — вдруг заговорила Анна, — ты помнишь, о чём позавчера мы говорили перед сном?
 — Это вот то, про голос?
 — Ага. Я хочу поставить эксперимент.
 — Это какой же? — я оживился. Эта аномалия была самой понятной частью всей этой вереницы странностей и по здравому размышлению, с этого стоило начать ещё вчера.
 — Что ты знаешь о сверхсветовой коммуникации? — спросила сестра.
 — Это где одна частица связана с другой и не утрачивает её независимо от расстояния? Уж не думаешь ли ты, что…
 — Да. Правда, то, что ты описал — это свойство нелокальности. Но вся идея строится на нём. Смотри, — она перевернула ещё один рисунок Лены, — пусть имеются события А и Б, — сестра отметила две точки, — связанные между собой причинно-следственной связью, — соединила точки жирной линией. — Событие А в нашем случае — ввод, а Б — вывод. Теперь заметим, что в нашей с тобой системе отсчёта скорость передачи сигнала от А к Б неизмеримо высока. Если при изменении расстояния она останется одинаковой, то можно считать, что она равна бесконечности и расстояние этим фактом нивелируется. Остальное — уже дело техники. Можно морзянкой будет перещёлкиваться.
 — Ты хочешь узнать, не падает ли связь на расстоянии?
 — Нам, конечно, не удастся провести опыт на большом расстоянии, чтобы адекватно сравнить скорость квантовой передачи с радиоволной, но пока что хватит и покрытия территории лагеря. В конце концов, я не представляю себе механизма, позволяющего осуществить связь такого рода с задержкой. Так что-либо мы можем взаимодействовать так на любом расстоянии, либо только при личном контакте.
 — Так какова методика опыта?
 — Всему своё время. Сначала нам понадобятся диктофон и лаборант, — ответила уклончиво Анна, — кстати, где нашу отличницу носит?
 Дверь распахнулась и в библиотеку опять вошла Славя. В руках она держала пачку тетрадей.
 — Если весь лагерь будет описывать будущее, то простого ватмана никак не хватит. Вот! Приклейте их на место для записей.
 — Славя, нам помощь в одном эксперименте нужна, — сестра отложила тетради в сторону. — Мы можем на тебя рассчитывать?
 — Ольга Дмитриевна в город уехала, так что до её возвращения я должна её заменить. Если только вечером, после танцев.
 — Хорошо, — согласилась Анна, — нам всё равно нужно ещё где-то добыть диктофон.
 — У Шурика попробуйте спросить, — посоветовала Славя, — они с Электроником всё время что-нибудь паяют. Может и диктофон у них найдётся.

 Немного времени спустя, когда клей уже схватился, а вот краска, не до конца высохнув ещё кое-где переливалась на солнце, мы с Анной сидели в креслах поодаль от рабочего места и плевали в потолок. Славя занималась какой-то бумажной работой за стойкой.
 — Кто сделает первую запись? — спросила она.
 — На меня не смотри, — сестра сразу обозначила свою позицию, — мне хватило головной боли, пока тему придумывала.
 — Славь, давай ты? — предложил я. — Идея с тетрадями твоя, тебе и флаг в руки.
 Вот уж кому, а нам с Анькой сюда точно ничего сюда писать не стоит, даже общие фразы. На всякий случай.
 — Ну ладно, — согласилась Славя с моим доводом, — сейчас, дайте подумать…
 И она стала что-то писать, иногда прерывалась и в раздумьях начинала грызть кончик авторучки.

 — А что за эксперимент? — задала Славяна вопрос, закончив писать. Что-то связанное со вчерашним?
 — Не можем сказать, — отрезала сестра. — Для чистоты эксперимента необходимо, чтобы его смысл тебе не был известен. Иначе всё насмарку.
 — Ну хорошо, — согласилась отличница, — а потом расскажете?
 — Если сможем, — пообещал я.
 Плод нашего творчества выглядел нелепо по сравнению с тем, что можно было бы при минимальных навыках наваять за компьютером за то же время в гордом одиночестве, но я об этом не жалел. Даже наоборот — надо же, и без техники мы на что-то способны. А то любят в наше время кто постарше ворчать о пропащем поколении, которое ничего не умеет.
 — Ладно, просохла вроде, айда вешать эти наши художества, — Анна придирчиво осмотрела получившуюся… нет, я отказываюсь называть это газетой. Сестре, очевидно, было абсолютно пофиг, как это называть, поэтому она аккуратно свернула ватман и собралась на выход.
 — Не наши, а Лены, — догнал я её, попрощавшись со Славей.
 — Будешь умничать — я тебя подожгу. Ты кнопки взял?
 — Кнопки?
 — Да, такие металлические острые штуки с круглыми шляпками. Похожи на гвозди, только очень короткие.
 — А. Щас будут, — я снова вернулся в библиотеку.
 — Олух! — в щель закрывающейся двери до меня долетел выпад сестры.
 — Славя, вопрос жизни и смерти… — я подбежал к стойке.
 — Да? — Славя, как будто этого и ждала, вскочила со своего места.
 — Кнопки. Полцарства за кнопки!
 — Сейчас, — кивнула отличница и принялась обыскивать рабочее место и шарить по ящикам, — кажется, я их где-то видела…
 Не теряя времени, я стал обыскивать стол, на который Анна вывалила весь канцелярский арсенал.
 — Андрей… — окликнула меня Славя.
 — Нашла?
 — Нет, я… — она прервалась, ещё раз обдумывая слова. — Я хотела спросить. Сегодня танцы вечером и…
 — Так, — перебил я её, — Славь, если это то, о чём я думаю, то лучше одумайся.
 — Почему?
 — Потому что на самом деле мне двадцать семь и всего два дня назад я жил в две тысячи пятнадцатом году.
 — Вот зачем ты всё время врёшь? — Славя скривилась, как будто скисшего молока выпила. В отличие от улыбки это было ей совершенно не к лицу, как и любому другому человеку, по правде говоря.
 — Потому что зачастую к правде мы не готовы. А теперь извини меня пожалуйста, но если через минуту я не окажусь с кнопками у стендов, сестра сделает со мной что-нибудь страшное.
 Девушка выложила на стойку небольшую картонную коробку с надписью «канцелярские кнопки» и подвинула их ко мне.
 — Это… Спасибо! — я схватил коробок и пулей выскочил наружу.


Развернуть

Doctor Who фэндомы 13 Доктор Доктор (DW) Таймлорды DW News DW компаньоны DW Other 

Хувиане Реактора, ваши отзывы - лучший показатель актуальности раздела. По количеству проголосовавших будет решено - а нужна ли такая рубрика вообще. А тем временем, у нас накопилась небольшая сводка новостей. 


Объявлены новые спутники. 

Doctor Who,Доктор кто, DW,фэндомы,13 Доктор,Доктор (DW),Таймлорды,DW News,DW компаньоны,DW Other

23 октября офф. аккаунт "Доктора Кто" в twitter-е опубликовал фото (выше) с комментарием: "Meet the 13th Doctor's new friends! Yasmin (Mandip Gill), Ryan (Tosin Cole), and Graham (Bradley Walsh)".

Ваш покорный слуга подозревает, что всех троих вряд ли будут собирать в каждой серии.

________

Новому Доктору - новое пальто

10 ноября BBC наконец-то разродились промо с новым Доктором в, так сказать, боевом облачении. Годно или нет - спорьте на здоровье, но ИМХО, Тринадцатая частично позаимствовала раздолбайский стиль Билл, сделав акцент на восьмидесятые (даже ТАРДИС этому влиянию поддалась - обратите внимание на табличку). Напомню, ранее было объявлено, что в 11 сезоне Доктор помимо нового воплощения получит новую звуковую отвёртку с новой функцией и обновлённый дизайн консольной комнаты ТАРДИС. Кончина Двенадцатого назначена на 25 декабря 2017 года. Ждём?

•‘vi VT'í* WSA,Doctor Who,Доктор кто, DW,фэндомы,13 Доктор,Доктор (DW),Таймлорды,DW News,DW компаньоны,DW Other

_______

"Шада" - теперь и мультик!

Написанный Дугласом Адамсом финал классического 17 сезона из-за забастовок на BBC закончить так и не смогли. Гораздо позже, в 1992 была попытка восполнить пробелы сначала видеокомментариями Тома Бейкера, в 2003 вышла аудиопьеса по сценарию "Шады", но с участием уже Восьмого Доктора Пола МакГанна, а в 2012 была издана новеллизация истории. И вот, колесо Сансары дало оборот. Again. На этот раз многострадальную серию решили перевыпустить в качестве анимационного фильма, озвученного оригинальными актёрами из сериала (они все ещё живы?) 


_______

К менее важным новостям:

- Исполнившая роль дочери Доктора по имени Дженни, Джорджия Моффет Теннант (по рукам и ногам повязанная родственными и барчными узами с Пятым и Десятым Докторами соответвственно) вернётся к своей роли в рамках целой серии аудиопьес;

- Неугомонная Алекс Кингстон продолжает озвучивать Ривер Сонг в аудиопьесах и в скором времени у неё и Четвёртого Доктора, Тома Бейкера будут совместные приключения;

- Не успел новый Assassin`s Creed выйти, как и там уже засветилась телефонная будка.



Новости хуниверса на реакторе?
а давай, всё равно ты нихрена не делаешь
57 (83.8%)
я сам отслеживаю новости, но рубрика не нужна
0 (0.0%)
я сам отслеживаю новости, рубрика не нужна
1 (1.5%)
ничего не знаю и не хочу знать!
2 (2.9%)
Рассилон Воскрешённый
8 (11.8%)
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 18 «доверься мне»

Веду работу по переписыванию старых глав, на реакторе они не публикуются потому что я так сказал. Уже обновлены пролог и главы 1-3.


все главы на фикбуке 
группа ВК с новостями 


предыдущая глава



      — Ты что-то быстро, — Анна догнала меня, когда я уже пробрался с подносом, загруженным провизией, в дальний конец столовой — все рассаживались кампаниями по трое-четверо, так что задвинутый в угол столик оказался никому не нужен. Сестра забрала свою тарелку и протащив с характерным скрежетом по кафельному полу металлический стул, заняла одно из двух свободных мест.
 — Неважно, — отрезала она, хмурясь собственному отражению в киселе, — садись.
 — Опять случилось чего? — осторожно поинтересовался я, садясь напротив неё.
 — Угу. Я случилась. Опять. Пока ты дрых.
 — М-м… — я степенно отхлебнул киселя и принялся размешивать масло в каше.
 — Я думаю, что она что-то замышляет.
 — Кто? — затупил я.
 — Алло! Приём! — раздражённо выпалила Анна и постучала по столу, — я, которая из будущего! Она. Ведёт. Свою. Игру.
 — Да тише, блин, — заозирался я. — Какую игру?
 — А я не знаю! — взорвалась она. — Мы же не делаем ни черта. Только бегаем туда-сюда, да с пионерами дружим.
 — Так, а чего она хотела-то?
 — Хотела… — Анна цыкнула языком, размышляя, безопасно ли открывать рот, затем вынесла вердикт. — Не здесь и не сейчас. — Запираемся после завтрака в библиотеке и сегодня…
 — Сегодня будут танцы! — Ульянка словно из-под земли выпрыгнула, — вы же пойдёте?
 — Так, а ну брысь! — рявкнула сестра, оторвавшись от отражения собственной физиономии в стакане.
 — А то что? — морковка, пребывая, в настроении не сулящем окружающим покоя, не хотела оставлять сестру, пока та может себя контролировать. Как это коррелировало с её тактикой побега, едва запахнет жареным я уже видел. В другое время можно было бы расслабился и позволить помучить Аньку, но сейчас она мне нужна в сколь можно уравновешенном состоянии.
 — Уля, — окликнул я мелкое, рыжее и проказливое существо без страха и упрёка, — вчерашние конфеты ещё не все подожрала?
 — Какие конфеты? — существо настолько естественно отыграло непонимание, что сам Станиславский бы поверил.
 — Ты не думай, что мне конфет жалко, я о тебе же забочусь. Вот ты знала, — забросил я наживку, — что там всё действительно может слипнуться?
 — Да хватит врать уже, — она окончательно переключила своё внимание на меня — ничего там не слипается!
 — А с чего ты взяла, — вмешалась Анна, — что он врёт?
 — А это Славя так говорила! Да и вчера тоже…
 Сестра, глядя на меня, что-то произнесла одними только губами, предположительно — особенно мощное проклятье, и чиркнула пальцем себе по шее.
 — Ну, не совсем там, — «признался» я, — да и не сразу, но после двух-трёх килограмм кишечник вполне может и намертво склеиться. Когда мне аппендицит вырезали, лежал я в палате с таким бедолагой — он ведро «мишек на севере» захомячил в одиночку.
 — Резали? — Ульянка в момент утратила боевой задор.
 — Если бы, — поостыв сказала сестра, — растворителями пищевыми пичкали, причём с обоих концов.
 — А-а с обоих зачем? — спросила мелкая, глядя круглыми глазами на нас по очереди, то ли удивлённо, то ли испуганно.
 — А как в метро, — я попытался скрыть ехидную улыбку, но выходило плохо, — тоннель с двух сторон роют, чтоб закончить быстрей. А кормили его всё это время только кашей. Манной.
 — Что ж теперь делать? — испуганно пробормотала Ульяна себе под нос, — я не хочу в больницу…
 — Есть один способ, — с академическим апломбом заявила сестра, — если, конечно, поторопиться. Бегом в медпункт, расскажешь всё Виолетте Церновне, она промывание сделает сделает. Всё поняла?
 — А это не больно? — осторожно спросила мелкая.
 — А у тебя есть выбор? — парировала Анна. — Ну, не стой!
 Морковка кивнула и убежала ничего больше не сказав.
 — Поверила всё-таки. Как думаешь, она знает, что промывание делают здоровенной клизмой? — спросил я у сестры, глядя Ульяне в след.
 — Ну, и что ты ещё насочинять успел? — оборвала она меня.
 — Немного. Тебя в школе ведьмой считают. Но это не считается потому что…
 — Не считается?! — зашипела Анна. — А то, что Славя тебя читает как… Это тоже не считается? Нет, скажи честно, ты чего добиваешься? А если она заподозрит что-нибудь не то?!
 — Да успокойся, Ань. Вряд ли она нас гэбистам сдать захочет.
 — Она нас уже чуть учёным не сдала, — оскалилась сестра, — и это ещё за доброе дело считала. Сидели бы как макаки в клетках и на кнопки жали, чтоб банан получить.
 — Всё равно, если придётся выбирать, я скорее ей доверюсь, чем Алисе, — я обернулся, надеясь отыскать в зале Двачевскую, но, пробежавшись взглядом от стены до стены, так её и не обнаружил. — Кстати, где она?
 — В музкружке болтается, — буркнула Анна. — Блин, вот об этом я и говорю! Давно могли бы уже сесть и разобраться во всём вместо разгильдяйства и заботы о сирых с убогими. Хватит, надоело.
 — Ладно, не кипятись. Я понял. Давай пожрём и работать.
 Мы наконец стали есть. Сестра с кислой миной истребляла омлет, ну, а я наконец-то мог насладиться рисовой кашей. Уже и не вспомню, сколько лет назад я такую ел в последний раз. Ею бы только и питался, вот честное пионерское! Разделавшись со своей порцией, я решил было сходить за добавкой, но Анна пресекла попытку — вскочила и потащила меня, вцепившись в предплечье в сторону выхода. Ладно, если поразмыслить, не очень-то я и голоден. В дверях, повторяя события вчерашнего вечера, с нами столкнулась Славяна. Должно быть, её подрядили на ещё какое-нибудь благое деяние, пока она бегала за несчастным листком с планом мероприятий. Интересно, это от неё Ульянка про танцы узнала?
 — Уже позавтракали? А мне задержаться придётся. Тут дела навалились… — попыталась она оправдаться, но сестра, не думала останавливаться. Кивнув в ответ, она потащила меня дальше. Я попытался изобразить жестами извинения, но, боюсь, мог быть неправильно истолкован.

 Всю дорогу мы молчали. На попытку разговорить её, сестра ответила таким взглядом, словно собиралась метать молнии. Мою руку она освободила только после того, как позади нас закрылась входная дверь библиотеки. Внутри было воодушевляюще пусто. Пахло пылью, бумагой и почему-то свежими опилками. Однако, никаких опилок нигде видно не было. Может, мерещится?
— Вернёмся к теме, — Анна заговорила вновь, — если верить моей будущей версии, ночной инцидент непосредственно с бункером никак не связан. По её словам, такое происходит, когда что-то идёт уж совсем не по плану. Что-то вроде поводка, не пускающего туда, где тебя быть не должно. Рано или поздно, ты просыпаешься в своей кровати, а все вокруг делают вид, что ничего не произошло…
 Сестра осеклась, глаза её округлились и поползли вверх.
 — Блять! — она со всего размаху треснула себя по лбу ладонью, останавливая брови, двинувшиеся к затылку вместе с глазами, после чего опёрлась обеими руками на стойку для приёма книг и замерла, уставившись сквозь лакированное дерево в центр Земли.
 — На… наблюдение, — дрожащим голосом проговорила она, когда вернулась из транса, — Славя, как и мы с-сохранила память о вчерашней ночи, в то время как вожатая напрочь забыла о своём намерении воспитывать меня на линейке… — сестра сглотнула подступивший к горлу комок, — но «поводок» — свойство не конкретно бункера… тогда…
 — Славя на том же поводке, что и мы, — мрачно заключил я, — выходит, она тоже настоящая?
 — Думай дальше. Если — подчёркиваю — если мы осознаём себя чужими на этом празднике жизни, а остальные, включая её ведут себя как ни в чём ни бывало, но мы при этом, знаем, что блондинка настоящая…
 Я не сразу понял, что именно до меня дошло. Внутри всё рухнуло, обвалилось с чудовищным грохотом прямиком в пятки. Сначала захотелось вернуться, побежать сломя голову и пересчитать всех в столовой. Потом захотелось просто сесть на пол и обхватить голову руками. Было от чего схватиться. Их же тут десятки! Что, если каждый… да хрен с ним, пусть даже каждый второй из них вот так же — как мы… проснулся однажды в этом злосчастном автобусе?! Они просыпались, и, ничего не понимая, слонялись вокруг, пытались задавать вопросы, искали выход, или просто бездельничали, чёрт возьми! И никто не замечал, как становится частью этого места. Нет… нет, конечно были и те, кто замечал! Мы же только что заметили. Они должны были заметить тоже… Славя должна была заметить…
 — Сколько они здесь пробыли? — спросил я, стараясь не выдавать голосом охватившего меня отчаяния.
 — Не знаю, — покачала головой Анна, — и не хочу знать.
 — Нет, что-то не сходится. Погоди-погоди… Я правильно понимаю, ты думаешь, есть ещё такие же, как она. Как ты думаешь, могли с нами в автобусе быть ещё такие же как мы?
 Сестра молча покачала головой.
 — Не думаю. Вряд ли им после того, как мы в бункер ушли смогли бы подчистить воспоминания при необходимости. По одному обрабатывают, мозги пудрят, пока ты не поверишь, что ты настоящий пионер и следующего запускают. Иначе бы сразу так делали, ещё в автобусе.
 — Нет, погоди, нас же всё-таки двое.
 — Система могла по ошибке двоих за одного принять. Видимо, что-то разболталось и в процессе захвата человека выдернуло из более широкого диапазона реальностей. Знаешь, как в автоматах с мягкими игрушками.
 — И зачем всё это надо?
 Анна только руками развела.
 — Я не знаю. Как происходит такая промывка мозгов? Я не знаю. Сколько уйдёт времени, прежде чем мы тут растворимся? Я не знаю… Я ни черта не знаю!!!, — сестра со злости опрокинула на пол стопку книг, громоздившихся на краю стойки и принялась расхаживать туда-обратно по пятачку в центре комнаты.
 — Слушай, — я попытался успокоить сестру, — ну не может так быть. Может, мы ошиблись с чем-то?
 — Слушай, Вселенная изотропна, и мы не особенные! И до нас были другие и после нас будут. А теперь оглянись — вокруг одни долбаные пионеры — маршируют в ногу да овсянку жрут!
 — Откуда нам знать, что будущая ты нам не врёшь? Может, не стоит ей доверять?
 — Стоит, — пораженческим тоном признала Анна. — Даже если она врёт, нам лучше в это поверить. Думаю, мы сами всё поймём, когда придёт время.
 — Она опасается, что нам не понравится её план? 
 — Типа того. Чем больше мы знаем, тем больше изменяется линия времени и тем более непредсказуем дальнейший ход событий. Вероятно, она пытается этот процесс контролировать. Пока не знаю, для чего.
 — Слушай, а где опять бродил я? Так понимаю, что ты опять одна появлялась? 
 Сестра утратила остатки запала. Огонь, который обычно горел во время умных рассуждений у неё в глазах, потух.
 — Ну, я тоже её спрашивала… — замялась она, — не могу утверждать наверняка… но я думаю, с тобой что-то незапланированное случилось.
 — Что дословно она сказала?
 — Что мы раздели… А вообще стой, — взбодрилась Анна, — как это она нахрен вообще попала в прошлое и искажает его внутри симуляции?! Нет, мы уже это проходили! Она всё это время буквально тыкала меня носом, а я не замечала! Утром же только про временные петли вспоминала, голова садовая! — сестра влепила сама себе звонкую пощёчину, такую, что едва очки не слетели. — Нельзя создавать временные петли в реальности, создаваемой компьютером! Это приведёт к бесконечному цикл перезаписи закольцованного участка. Ну, зато мы теперь точно знаем, что не находимся в симуляции, — сестра успокоилась и снова облокотилась на стойку.
 — Значит, параллельный мир?
 — Значит, не симуляция, — повторила Анна. — И теперь вообще неясно, почему и как работает поводок. Как вот мы по постелям утром оказались, если это не виртуальная реальность?
 — А может, и нет никакого поводка? — предположил я. — Ну, той части, которая людям по мозгам елозит. В конце концов, могла же Ольга просто забыть про тебя, или просто простила по доброте душевной.
 — Не узнаем, пока не воспроизведём ситуацию повторно. Возможно, для чистоты эксперимента в бункер пойдёт кто-то один, а другой останется наблюдать снаружи. Правда, Анна-2 на посещение бункера табу поставила.
 — Может, это даже как-то связано с тем, что ты меня потеряла, — предположил я.
 — Ты так об том говоришь, словно речь не о тебе.
 — Я всё равно не смогу на это повлиять, ничего не зная. Сложно препятствовать ходу истории, являясь её частью.
 — Ну, это ещё далеко не факт…

 Входная дверь распахнулась в и в проёме появилась Лена. Сегодня она вела себя живее, чем раньше — вошла сразу, на пороге не топталась. На плече у неё висел деревянный футляр. И не тяжело же такую байду таскать? Ленка, с виду, совсем для переноса тяжестей не годится — дунь на такую и унесёт её без всяких ураганов в какую-нибудь волшебную страну.
 — Привет, — она улыбнулась так же бодро и уверенно, как это получалось обычно у Славяны.
 — Привет, Лен! — приветствовал я её. — А Слави нету пока, она ещё завтракает.
 — Та-ак я не к ней, — её голос дрогнул, совсем совсем чуть-чуть, — меня Ольга Дмитриевна в стенгазете рисовать направила. Сказала, что вам помощь понадобится.
 — Вот что бывает, когда не запираешь дверь, — процедила сестра, подняв брови дугой. Пришлось аккуратно пнуть её по ноге, чтоб не забывалась.
 — Это здорово, конечно, но мы не делали ничего пока.
 Я вопросительно посмотрел на сестру. Она надула щёки и, словно выпуская лишний пар, дунула снизу вверх по отсутствующей чёлке, после чего, зло топая ногами ушла в подсобку, хлопнув за собой дверью.
 — Что это с ней? — спросила обеспокоенно Лена.
 — Стресс. Любимую заколку потеряла, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Пускай остынет.
 Дверь подсобки дрогнула и отворилась. Анна вышла держа в охапке стопку жёлтых бумажных листов, скатанный в рулон ватман и стакан с карандашами.
 — Что? — удивлённо осведомилась она. — Ты же не пальцем писать собирался?
 — Не, уже ничего, — я помотал головой, разгоняя лишние мысли. Вот и до стенгазеты руки дошли. И даже ноги. Голова только не доходит.
 — В каморке бардак, так что сядем тут, — она не теряя времени разложила все богатства на ближайшем столе. Рядом сразу же распаковала свой футляр Леночка. И чего только не было в том футляре — штук десять кисточек разных калибров, банки с гуашью, отдельная коробка с акварелью, напоминавшая набор цветных бульонных кубиков и ворох альбомных листов.
— Ну, какие идеи? — поинтересовалась сестра.
 — Идеи?.. — я задумался. Как-то до этого момента мне и в голову не приходило, что в стенгазете придётся думать. Писать, рисовать, клеить всякие штуки — пожалуйста.
 — Приплыли, — вздохнула Анна. — Ну ладно, мозговой штурм. Про что там принято тему поднимать? Всякие порицания выбивающихся из строя?
Своих не закладываем. Про дружный отряд и совместные игрища? Сразу мимо, у нас анархия.
 — А может стихи? — предложила Лена. — Ну, про лето, про лагерь…
 — И кто их сочинять будет? Она? — я указал кивком на сестру. Она сходу вернула должок, пнув меня под столом ногой.
 — Нашли дуру за три сальдо… — буркнула она.
 — Можно по Славиному совету, о героях и героизме, — предложил я.
 — Всё равно завернут, — отмахнулась Анна, — а партию восхвалять не стану, как ни проси.

 Анна молча продолжала сверлить меня тяжёлым взглядом, а я пытался сосредоточиться и не обращать на это внимания. Что же придумать? Копилка мудрости? Ха! «Тысяча и один способ провести интересный день, сидя в библиотеке». Можно оборзеть и нарисовать портреты рыжих с пометкой «их разыскивает милиция». Мыли разбегались, казалось, у меня вот-вот пар из ушей пойдёт. А пока мой котелок перегревался в попытке наобум что-нибудь сгенерировать, Лена нашла себе занятие. Она тихо, по-мышиному, пересела за стойку и принялась что-то черкать карандашом на листке бумаги. Молчунья. Нет бы что-нибудь ещё предложила.

 — А что если квест устроить? — я почесал затылок, — всё равно ничего другого в голову не приходит.
 — В смысле — квест? — потупилась Анна.
 — Ну, как ты мне позавчера вечером. Только больше и без угрозы здоровью.
 — А при чём тут стенгазета?
 — Так с неё всё и начнётся. Смотри, — я подошёл к стеллажам и стал выдёргивать с них в случайном порядке книги, — вот. Понапишем цитат всяких умных людей и врежем куда-нибудь свой текст с назиданием а-ля «кто ищет, тот всегда найдёт», ну и шифр или загадку какую для затравки. Дальше сама понимаешь.
 — Глупо, дорого, времязатратно, — ответила сестра, не став даже подниматься со стула.
 — Я что-то не слышу твоих идей, — обиделся я. — Чего глаза закрыла? Может, для разнообразия выдашь…
 — Заткнись, — перебила сестра, — я думаю.
 — Думаешь, что ты думаешь. Процесс есть, а результата нет.
 — Заткнись и не мешай!
 Я подчинился. Анна снова уставилась на меня. Пять минут мы молча пялились друг на друга. Интересно, что там рисует Леночка. Вдруг, нас? Меня ещё никогда никто не рисовал, так что надо признать, это очень льстило. Может, сходить и посмотреть? Лена уже долго не отрывала взгляда от рисунка, а сестра всё равно на попытки её расшевелить не реагировала, так что хуже никому не будет.

 — Можно посмотреть? — я подошёл к стойке. Лена так старательно что-то штриховала, что не заметила, как я подошёл.
 — Нет! — она мигом упрятала лист под стойку и уставилась круглыми глазищами на меня.
 — Оставь чертёжницу в покое, папарацци! — очнулась сестра. — Я придумала.
 — И что ты придумала?
 — Просто доверься мне, — она подошла к стойке, — иди пока ватман разлинуй, а мне с умным человеком надо поговорить.
 Она подошла и стала что-то шептать Ленке на ухо, та кивнула и шепнула что-то в ответ. Я развернул лист и задумался — как бы так изловчиться и сделать ровную разлиновку при помощи двадцатисантиметровой линейки? Тем временем, сестра принялась что-то искать на стеллажах.
 — Что ты творишь?
 — Черти давай, — ответила Анна. — Сам всё поймёшь.


Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 17: «общие секреты сближают»

ссылка на фикбук

новостная группа


предыдущая глава



      Добираясь до дома приходилось постоянно озираться — ну как из-за угла сестра с ножом выпрыгнет. Хотя нет, нож — это как-то слишком кроваво. Пусть будет Советский энциклопедический словарь. Да. Так вот, Анна выпрыгивает из-за угла с Советским энциклопедическим словарём в руках и забивает меня оным насмерть. Неприятная перспектива. Надо поскорее переодеться и огородами бежать на линейку. Площадь — место людное, ну, а при свидетелях мне ничто не угрожает.
 Скользнув внутрь, я убедился, что меня не ждёт засада и только заперев дверь позволил себе расслабиться. Теперь дело за малым — форма. Так, а где она? Форма, форма, форма, форма… Может, опять спёрли? Нет бы что-то новенькое… А, стоп. Вот же. Рубашка, шта… шорты. Ну нет, мне штаны нужны. Ладно, вот и они. Теперь самое тяжёлое — галстук. Да ладно, фиг с ним, просто перекину через шею.
    В дверь постучали. Первая мысль — бежать через окно. Вторая — сестра бы сначала дёрнула дверь за ручку.

    На пороге стояла Славя. Во время зарядки лясы точить было как-то недосуг, а потом она сразу куда-то пропала и пообщаться мы пока не успели. Прошло секунд десять, а она продолжала стоять в дверях и сверлила меня растерянным взглядом, как будто глядела сквозь меня рассматривала убранство комнаты.
 — Привет?
 — Привет, — очнулась арийка, — Надо поговорить. Можно?
 — А-а-а… Да, заходи. — жестом я пригласил её внутрь и притворился, что всё же собираюсь завязать этот дурацкий галстук.
 — Я… Не знаю даже с чего начать… — войдя, Славя села на мою кровать, обхватив локти руками.
 — С начала, — посоветовал я, вспомнив Короля из «Алисы в стране чудес».
 — В общем, мне кое-что приснилось… — заговорила она, — я думаю, что приснилось… Там были вы с Анной и я… и мы были в бункере…
 — Ага. Значит, ты тоже это помнишь.
 — Помню. Хотя сначала думала…
 — Что это только сон. Добро пожаловать в клуб.
   Славя облегчённо выдохнула.
 — Я с утра так перепугалась, думала, что с ума сошла.
 — Ну, в любом случае, с ума люди обычно сходят по одному и видят разное. Так что волноваться не о чем — мы живы и, — я оглядел девушку с головы до ног, — конечности все при нас. И металлического привкуса во рту ни у кого нет. Ведь нет же?
 — Наверное, нет.
 — Ну вот, значит, всё в порядке, — на самом деле, я не помнил симптомов лучевой болезни, но очень надеялся, что никому в голову не приходила идея устроить лагерь над хранилищем отработанного ядерного топлива.
 — То есть, как — в порядке? Но это же неправильно! Такого не может быть! — воскликнула она.
 — Славь, негры в Африке голодают. Вот это неправильно и не может быть. А тут мы имеем дело с явлением, зафиксированным по меньшей мере тремя свидетелями, которые ещё и подопытные.
 — Но ведь это телепортация!
    Её восклицание повисло в воздухе. Я очень не хотел применять этот термин. Всемирно признан лишь один вид телепортации — квантовая, и с перемещением материи и энергии он не имеет ничего общего. Мгновенное изменение координат сложного объекта в пространстве это уже научфан. Мда. Рассуждать в моём положении о фантастике… В конце концов, когда-то фантастикой был и самолёт.

 — Ага, дети подземелья в полном комплекте. — Внутрь нашего прибежища вошла, хлюпая кроссовками, Анна, — Ну-с, что я пропустила?
 — Немногое. Как с Алисой прошло?
 — Положительно.
 — Так она нашлась?! — обрадовалась  Славя, но сразу притормозила — а почему ты вся мокрая?
 — Увы, без нашего участия, — сестра проигнорировала второй вопрос и, стянув майку, выжала её в окно, — в лесу её вовсе не было. Кстати, надеюсь все понимают, что о произошедшем лучше помалкивать?
 — А я считаю, что надо рассказать Ольге Дмитриевне, — заявила Славя, сев на мою койку.
 — Нафига? — Анна уставилась на неё так, будто ей предложили на рассмотрение проект шагающего телеграфного столба.
 — Для науки, — Славя недоумённо пожала плечами, — для чего же ещё? У телепортации огромный прикладной потенциал.
 — Для науки, значит, — усмехнулась сестра, — как бы не так.
 — В лучшем случае, — пояснил я, — подобное заявление проигнорирует любой здравомыслящий взрослый, просто потому что дети не могут сделать открытие века и тем самым подмочить репутацию седовласых академиков в твидовых пиджаках.
 — А в худшем, — добавила Анна, — сюда понаедут эти самые академики, всё засекретят, лагерь закроют, всех отправят по домам. Кроме трёх пионеров, которые подверглись воздействию аномалии, или агрегата, неважно. Этих на полное обследование. Чего? Какой мама-папа? Вы теперь собственность государства, полезайте в этот уютный контейнер, пожалуйста.
 — Но надо же что-то делать! — запротестовала Славя. — Что, если эта аномалия опасна? Если будут побочные эффекты, нельзя просто оставить всё как есть!
 — Если она естественного происхождения, о ней уже в курсе все, кто рыл эти туннели, — у сестры на лице не дрогнул ни один мускул, — если она возникла позже — её тем более засекли. Мы оказались в радиусе действия, заснули, а потом очнулись каждый в своей же постели, то есть, перемещение объектов происходит ещё и относительно друг друга, потому что Андрей был в нескольких десятках метров от нас, когда заснул. Этот же факт свидетельствует о том, что охват у этой штуки нешуточный. Короче, как раз с точки зрения науки, телепортом эта аномалия точно не является.
 — Однако, как бы то ни было, — добавил я, — Славя права. В первую очередь надо позаботиться о том, чтобы больше никто рядом с тем местом не ошивался — пострадавшие нам не нужны. Предлагаю за завтраком собраться и всё обдумать.
 — Если только раньше от зарядки не загнёмся, — проворчала сестра, застёгивая рубашку. — Сколько там на часах, линейку ещё не прогуляли?
 — На часах? — переспросил я и запустил руку в левый карман — их в нём не оказалось. Я решил, что перепутал карманы и другой рукой проверил правый, но нащупал там… ключи. Те самые ключи от спортзала, которые ещё позавчера выдала мне Ольга Дмитриевна! Я вспомнил о них только сейчас, но это всё ерунда. Как минимум потому, что эти ключи должны быть на дне речки неподалёку от причала. Если, конечно, они не остались в кармане штанов после моего невольного кульбита в воду. Но в этом случае, им было положено оставаться в той паре брюк, что сейчас сушилась на дверце шкафа… До этого утра.
 — Часы потерял? — надменно спросила Анна.
 — Совесть нашёл, — буркнул я. — Твою.
 — Ладно, пойдёмте, — вмешалась Славя — нас, должно быть, уже ждут.

   Благодаря Славе на площади мы оказались первыми. Спасаясь от уже раскочегарившегося не на шутку солнца, мы спрятались в тени близ той самой скамейки, что приняла тушку сестры отдыхающей от жёсткого фитнеса.
 — Откуда тут лужа, интересно, — задумалась Славя, — дождя, вроде бы не было.
 — Да были тут гаврики, — Анна отмахнулась, — меня после физры замочили и безвозмездно смылись. Героически, я бы сказала.
 — Вот уж точно, — хохотнул я, — пойти на такого дракона с одним ведром и выжить.
 — Ничего героического, обыкновенное хулиганство! Ещё и сбежали как трусы.
 — Забавно. Про Одиссея и команду, когда те Полифема ослепили говорили совсем другое, — хмыкнула Анна.
 — А разве Полифем не съел нескольких соратников Одиссея, а остальных оставил на другой раз?
 — Нет уж, подожди. Следуя твоей логике, кто их вообще приглашал в пещеру? Ну хорошо, другой пример. Прометей. Проникновение в кузницу Гефеста, вероятно — со взломом и кража божественного огня — уже нарушение божественной воли, причём с отягчающими в виде раздачи оного людям. И всё одно — герой.
 — Да, но мифы состоят из устаревших идей и смыслов, — возразила светлая голова, — то, что было правильно тогда не всегда подходит современному человеку. Хотя бы Аргонавтов взять — Ясон желал вернуть себе власть над Иолком. Геракл тоже совершал подвиги на службе Эврисфея по указу богов, а не из побуждения помочь грекам.
 — То есть, с твоих слов — если бы сейчас некий мужик пошёл и по личным мотивам порвал пасть льву-людоеду, терроризирующему округу, героем бы его не признали? — сестра ударила точно в цель, — да плебс его за избавление на руках качать будет, ещё и памятник поставят.
 — Девчонки, — вмешался я, — раз пошла такая пьянка, то вот вам такой пример: Пускай, будут два солдата с одинаковым приказом ликвидировать пулемётную точку. Первый не задумываясь бросается грудью на амбразуру и, погибнув, заставляет адскую тарахтелку заткнуться. Тем временем, его коллега не спешит прощаться с жизнью. Он, скажем, стягивает с себя ватник и набивает его сырой землёй, после чего накидывает его на пулемёт. Результат одинаков, но угадайте, кто из них по мнению командования совершил подвиг, а кто — всего лишь проявил смекалку?
 — Ну всё правильно, — заметила Анна, — в античности героев определял народ, передавая новости и слухи из уст в уста, а теперь товарищ комиссар отсылает наверх рапорт и кандидата в герои при одобрении сверху пускают в массы через радио, газеты и телевизор. Да и кто больше подходит на роль героя? Живые ненадёжны — сегодня ты в одиночку заглушил ватником пулемёт, а завтра начистил физиономию снабженцу за то, что он, гад такой, отказался выдать тебе новый комплект формы взамен похеренного. И куда теперь героя, на гаупвахту? С мертвецами всё куда проще — тушку закопать, а медаль выслать родственникам.
 — Как я и сказала, каждому времени — свои герои, — подытожила Славя, — в античности греки проводили через мифы идею служения богам, а в империалистическую войну героизировалась преданность родине.
 — Всё так, — подтвердил я, — а между ними, и до, и после них деятели искусства наделяли героев своих творений качествами и идеями, преподносимыми публике. Поздравляю, мы только что разобрали значение героя как культурного архетипа.
 — И всё же, обливать людей водой это не героизм. В этом нет никакой идеи, ничего благородного.
 — Тем более, что это Андрей Двачевскую подговорил.
 Славя вопросительно посмотрела на меня.
 — Анна сама попросила что-нибудь придумать! Алиса с ней отказывалась разговаривать после Ульянкиного побега.
 — Я просила с ней поговорить, а ты…
 — А я воспользовался вашим методом и между прочим, всё прошло успешно.
 — И как вы всю жизнь вместе прожили, — поразилась Славя, — не представляю.
 — Случайно, — ответили мы вместе.
 — Видишь, Славь? — вернулась к теме сестра, — всё как с теми же пресловутыми мифами, — сначала происходит что-то, что запоминается свидетелям и те по сарафанному радио искажают информацию — умышленно или нет — не важно. И вот, пересказанная так несколько раз новость, история, или слух — становится мифом, легендой, сагой или другой побасёнкой, к которым интереса или воспитательного эффекта ради приписывают какую-нибудь мораль из тех, что сейчас в моде. Так появляются герои и всем плевать, что у них на уме. Однако, с обратным знаком это тоже работает.
 — Хм. очень интересная точка зрения, — призадумалась Славя, — а вы не думали про это в какой-нибудь журнал написать?
 — Это вряд ли. Цензуру не пройдём…

 — А вы почему здесь? — Ольга Дмитриевна появилась опять из ниоткуда, бесшумная, словно в программу подготовки вожатых входит обучение искусству ниндзя, — бегите завтракать, весь отряд уже там.
    Мы с сестрой переглянулись, затем посмотрели на Славю — её объявление смутило не меньше.
 — А разве линейки не будет? — спросила она.
 — Сегодня не будет, — высматривая что-то в стороне реки отвлечённо проговорила Ольга и помахала рукой, — Ах да, Славя, у меня на тумбочке программа на сегодня лежит, сможешь всем после еды зачитать?
 Славя кивнула.
 — И кое-что ещё, пока помню, — ты не брала ключи от спортзала? С утра их никак не найду.
 — А они у меня, —  я достал из кармана ключи, протянул ей, — вы мне их позавчера выдали, забыл отдать.
    Вожатая удивлённо посмотрела на меня, словно видела впервые в жизни, но ключи приняла.
 — Спасибо, Андрей, но больше постарайся не забывать таких вещей, — слегка пожурила меня вожатая,
 — Больше не повторится.
 — А больше и не надо. Ах да, лучше начните готовить стенгазету сегодня, к экватору всё должно быть готово.
 — Кхм… Ольга Дмитриевна, — перебила вожатую Анна, — тут такое дело — в стене, которая вдоль второго квартала дыра есть. С ней бы сделать что-нибудь…
 — Это та, которую сегодня закладывать будут? — спустилась обратно к нам вожатая, — про неё уже давно все кому положено знают.
 — Тогда почему её никто до сих пор не трогал? — допытывалась сестра.
 — А мы через неё в походы по лесу ходили раньше, — подмигнула она всем троим и чуть ли не побежала в сторону дебаркадера.

 — Чего это она вдруг? — пробормотала Анна, — ОДэ же меня с твоих слов воспитывать собиралась?
 — Странно всё это, — сказала Славя, — обычно линейку не отменяют без необходимости.
 — То есть ты тоже не знаешь, что ей в голову стукнуло? А ещё помощница…
 — Ну я же не хожу всё время за ней, — парировала блондинка, — на мне ещё библиотека вообще-то.
 — Чёрт возьми, да вы с ней под одной крышей живёте, могла бы и разузнать всё заранее.
 — Анна. Я не буду устраивать слежку ни за Ольгой Дмитриевной, ни за кем бы то ни было ещё, — обиделась Славя.
 — Да пожалуйста, — с притворным безразличием сестра развела руками, — не хочешь упростить отряду жизнь — упрашивать не станем. Моральный облик ведь превыше всего.
 Признаюсь, мне больше нравилось, когда сестра игнорировала Славю.
 — Слушайте, давайте уже пойдём есть, — взмолился я, — в конце концов, у вас ещё целый день впереди будет для выяснения отношений.
 — Вы идите, — ответила Славя, — а я за планом мероприятий сбегаю и потом догоню.
 — Идёт, — согласилась сестра и прежде чем я успел предложить Славе — чисто из вежливости — посильную помощь, подхватила меня под руку и потащила за собой.
 — Слушай, а это что же получается, Славя теперь тоже вовлечена в наши… дела? — задался я вопросом.
 — Я не хочу спешить с выводами, — сестра отвела взгляд в сторону, — но в любом случае, от неё нам не отделаться, так что постараемся извлечь наибольшую выгоду из положения.
 — Это называется «дружба», — подсказал я.
 — Чёрт! — она резко остановилась.
 — Что опять?
 — Алиса линейку прогуливает, — буркнула Анька, — и наверняка не в курсе про завтрак.
 — Ясно, пошли, — мой желудок негодовал. С каких пор ей стало не плевать на… ах да.
 — Нет, я сама схожу, а ты займи лучше нам столик.
 — Кому — нам? Не, я-то не возражаю, — врубил я дурака, — но вряд ли Двачевская захочет сидеть рядом со Славей…
 — Ты можешь без придури найти стол для двоих или нет? — прорычала сестра, — И лучше, если он будет подальше от наших.

Развернуть

Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы фэндомы Художественный кружок (БЛ) Фанфики(БЛ) 

Глава 16: «мучения, духовные и телесные»

ссылка на фикбук
ссылка на группу с новостями и прочей фигнёй


предыдущая часть


Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Художественный кружок (БЛ),Фанфики(БЛ)



 В начале было слово и было оно непечатным. Во-первых, упав с кровати, к своему недоумению, я обнаружила, что нахожусь не там, где засыпала. В размытых пятнах с трудом интерьер угадывался, но сказать без очков, чей это конкретно домик, я не возьмусь. Допустим, что наш. Во-вторых, на мне была ночнушка, которую в заброшенном военном бункере даже взять было неоткуда. Форма… принимая во внимание вышесказанное, логично будет допустить, что она аккуратно сложена и лежит где-нибудь на отведённой ей при нормальном порядке вещей полке. Предположим, в шкафу. В-третьих! Андрей бессовестно дрыхнет на соседней койке. Это стало понятно уже после того, как надела очки. Они, разумеется, валялись на тумбочке. Разумеется, первым делом надо было растолкать брата и допросить, но голова была забита другим.
 Всему должно быть разумное объяснение. Всё-таки нас могли найти и притащить обратно в лагерь. Ага, а потом раздели и уложили как ни в чём ни бывало под одеялко. Нет, это опять творится неведомая хрень. Аргх! Бесит. Причём, бесит не столько само происходящее, сколько его нелепость. Всё ещё сидя на полу, я продолжила рассуждения. Подведём итог последних дней. Что мы узнали? Ну, по легенде какой-то добрый генсек ликвидировал каким-то образом железный занавес. В вопросе культуры уж точно. А может и не ликвидировал, а задал другой вектор диалога. Помнится, в моей истории в Союз на ура поставляли французское и итальянское кино. Зря что ли, у нас Ришара и Челентано так любят? Ага. И японских полукровок нам тоже, разумеется, по обмену завозили прямиком из ограниченной парламентом и американцами монархии. Мир, дружба, водка. Ещё зацепка — сумка с вещами. Если олимпиаду в Москве уже провели, то за окном примерно восьмидесятые. И погодите, Славя что, вчера упомянула посольство в Кёнигсберге? Нет, хватит, потом с эти разберусь.
 А теперь о вариантах, что вся эта ахинея может представлять на самом деле. Исключаем версию, что меня похитили и держат в бреду под наркотиками. Против этого говорит память — видения должны быть отрывочны, хаотичны, несвязны. Последние же двое суток я помню довольно сносно и логика в событиях за исключением двух случаев прослеживалась. Вариант второй, он же ксено-синтетический — некий разум, вооружённый более совершенными технологиями, преследуя свои, неясные для людишек цели, создал очень убедительную симуляцию, в которой я и нахожусь. И эта версия была бы самой убедительной, если бы не одно «но». Ни один компьютер не может просчитать временную петлю, потому что просчитывая будущее состояние, ему пришлось бы отправлять в прошлое часть данных, подстраивая их так, чтобы не изменился вывод. В синтетическую теорию хорошо ложится и записка, открытым текстом убеждающая не удаляться от основной локации. Такой вот поводок. И теперь, стоило нам натянуть этот поводок до предела, как статус-кво был восстановлен в принудительном порядке. С другой стороны, неужели у товарищей пришельцев настолько недостаёт оперативной памяти для прогрузки мира? Тем более, что для ограничения свободы передвижения достаточно было просто смоделировать забор повыше и без прорех. Третья гипотеза под кодовым названием «янки» — самая попсовая. Это про параллельный мир. Оня бесила меня сильнее прочих, потому что единственной неувязкой в ней вообще-то были мы с братом, подселённые на всё готовенькое в чужие, но на удивление похожие на нас, так сказать, настоящих.
 Однако, быстро же я привыкла называть дубля братом… И как будто мало было и без того на мою голову загадок, теперь ещё нужно разбирать свежий инцидент. Ладно, в любом процессе ищи инвариант… В первый раз при пробуждении обстановка была совершенно новой — время, пространство, тела эти детские — обыкновенное попаданчество. Сегодня мы оказались в уже знакомой обставновке, но кто сказал, что это тот же мир? Могло нас перебросить линию, где мы с Ульянкой Алису не доставали? Могло. Или снаружи вообще никакого времени может не быть. Выйду за дверь, а там картина Сальвадора Дали — наш домик в пустыне и сухие деревья с висящими на них поплывшими карманными часами. И слоны ещё уродские.
 — Дол-ба-ный бред! — чеканя каждый слог сквозь сжатые зубы, я скинула одеяло и затопала к выходу.
  Снаружи ничего сюрреалистичного не было. Утренний воздух, как ему и было положено, ещё не прогрелся. От ветра по спине пробежали мурашки. Привычная уже обстановка — высоко над головой плыли перистые облака, где-то вверху трещала сорока. Раннее утро. Лагерь спал, замерев подобно каменному истукану в его географическом центре. Подъём ожидается с минуты на минуту. Я уже собиралась вернуться обратно, но берёза, заполнявшая пробел между домами, зашевелилась.
 — Так. У меня нет времени на всякую ерунду, так что давай без глупостей, хорошо? — раздалось из-за угла. Голос звучал знакомо, но я никак не могла понять, кому именно он принадлежит.
 — Ну, — продолжал между тем Голос, — чего молчим?
 Не зная, как реагировать, я молча ждала продолжения. Не в моих правилах разговаривать с пустотой.
 — Ах, точно. Мы же не в «Гарри Поттере».
 На пятачок перед домиком вышла… я. Правда, в отличие от меня, она была одета в форму, а не ночную рубашку. Форма выглядела опрятно, даже галстук повязан был как по ГОСТу, но сама я была какой-то помятой и взъерошенной.
 — Ну просто замечательно, — закатив глаза, вздохнула та я, что до сих пор стояла в ночной сорочке на крыльце, — этого ещё нехватало…
 — Мне вообще-то видней, — спокойно заметила я-не-я, — хотя бы теперь ты видишь меня своими глазами, ты ведь до сих пор надеешься, что всё вокруг, включая твоего брата — иллюзия, и, поэтому его словам можно не очень-то и верить.
 — Я хочу верить в истину.
 — Пффф… — фыркнула я, — ну мне-то можешь не врать? Да у меня самой чуть башка не лопнула, пока я не…
 — Погоди, а с чего я тебе-то должна доверять? Вдруг ты тоже иллюзия? — придралась я.
 — Да ни с чего, — Анна-2 развела руками. — Тебя всё равно не убедить. Можно, конечно, провести тест Тьюринга, но он предназначен для качественной оценки способностей искусственного интеллекта и мало что даст…
 — Ладно, чего ты хочешь?
 — Да всего ничего, сэкономить наше время. Прежде всего, держи в голове это: есть теория, гласящая, что временная петля не может создавать причинно-следственных парадоксов — через неё отфильтровываются только стабильные линии, в которых не произошло, к примеру, создания чертежей атомной бомбы путём передачи копии оных из будущего в прошлое…
 — И так далее, и тому подобное. При ветвящейся структуре мироздания она несостоятельна. К делу.
 — Ну, я предупредила. Так вот. Во-первых, убедительно прошу — не лезьте больше в катакомбы. Ни при каких обстоятельствах, даже если я снова вторгнусь к тебе, чего не планирую, и стану убеждать в крайней необходимости туда спуститься, ни в коем случае не приближайся к ним.
 — Ты в них была?
 — Да… — ответила я, набрав предварительно воздуха в лёгкие.
 — Тогда не сработает. Раз ты — моя более поздняя версия…
 — Пятимерные матрицы, — напомнила я, — хотя и с ними я ошибалась, всё же отдельные положения оказались жизнеспособны.
 — Ты несёшь какой-то бред. Продолжай дальше в том же духе и меня ты убедишь только в необходимости игнорировать твои россказни.
 Я бросилась ко мне, схватила за плечи и стала трясти. Я не то что оказать сопротивление, даже пикнуть не успела.
 — Не лезь в чёртовы катакомбы! Понятно?! — выпучив глаза умоляла она. — Хоть танки в кружке юных техников строгайте, но под землю ни шагу!
 Кажется, я буду не в своём уме. Надеюсь, этого ещё можно можно избежать.
 — Да хорошо! Хорошо! — я была согласна на что угодно, лишь бы это прекратилось как можно скорее.
 Я успокоилась, выпустила меня из объятий и, как ни в чём ни бывало, продолжила:
 — Теперь насчёт сегодняшней… смены обстановки. Я долго искала ответ, пыталась всё это повторить, надеялась получить хоть какие-то данные. Всё выглядит так, будто лагерь пытается отлаживать события, вмешиваясь в особых случаях. Как иммунная система, скрещенная с суфлёром. Не знаю, насколько эта штука крута, но одну её функцию я испытывать точно не стану.
 — Экстремальные ситуации? — предположила я.
 — Бессмертие — не то качество, которое стремишься проверить на практике, — подтвердила я. — Так что из лагеря бежать бесполезно в любом случае.
 — Или так, или это то, чего хочет добиться симуляция.
 Анна-2 вздохнула и стала массировать виски.
 — Если бы ты знала, как же с тобой сложно, нигилистка хренова. Почему просто нельзя просто применить на всё вокруг первый постулат науки, как ты сделала со вторым? Или ты собираешься и дальше топтаться на месте, исследуя окружающий мир, реальность которого не признаёшь?
 — А почему бы и нет? Скажем, Тамриэль можно исследовать, не признавая его реальности, — парировала я.
 — Мда… Поступай как знаешь. Ну, больше в ваши дела я лезть не собираюсь, так что…
 — Нет, погоди, что-то не то. Почему бы нам не вложить в своё прошлое знания об этом месте и так вычерпать из петли всё о лагере и его природе, передавая через временную петлю?
 — Ты так и не поняла, — замотала головой я, — я же сказала, есть механизм ограничения. Я точно не могу сказать, каким образом, но весь фикус в том, что информация — суть продукт познания. Она не появляется из ничего, поэтому черпать при помощи парадокса знания ты не сможешь при всём желании. То, что я смогла узнать я почерпнула не из разговора, всё это результат наблюдений и экспериментов. Однако, благодаря петле я могу поделиться своим опытом с тобой и, как следствие, всеми вытекающими рукавами.
 — И нахрен тогда ты позавчера морочила брату голову?
 — А разве не весело получилось? Да, вот ещё что, такого хода он не ожидает, отлупи его вечером смычком.
 — Кстати, а где твой?
 — Мы… разделились, — неуверенно пробормотала я, обхватив себя руками.
 — Ну мне-то не ври.
 — Я не… Всё, дальше вы сами по себе. Прощай!
 Внезапно, репродуктор кашлянул и загудел горном, игравшим сигнал к подъёму и я совершила непростительно шаблонную ошибку — машинально отвлеклась на источник звука, а долю секунды спустя, когда повернулась обратно, никто передо мной уже не стоял. День обещал быть тяжёлым.

 Вернувшись в дом, я стала рыться в шкафу в поисках чего-нибудь, пригодного для зарядки. Не то, чтобы после всего пережитого очень хотелось бегать, прыгать и махать конечностями, но в процессе можно немного проветрить голову, иначе от всей этой паранормальной чепухи у меня скоро поедет крыша. Свежую информацию, только что просыпавшуюся на меня ещё предстояло систематизировать и обработать. И… о чём, что произошло с братом, я умолчала? Дьявол! Ну почему именно я должна разгребать это говно? Окажись на нашем месте кто-нибудь поглупей, забил бы на всё и грел пятки на пляже…
 Брат потянулся, набрал лёгкими воздух. Три… два… один…
 Реакция оказалась менее бурной, чем я того ожидала. Он не вскочил и не стал и бегать вокруг дома, размахивая руками, словно умалишённый, а равнодушно глядел вместо этого в потолок.
 — Ага. Дом, — процедил он с интонацией человека, только что пережившего лоботомию. Пожалуй, до завтрака поберегу его, пускай сначала придёт в себя, а там всё обсудим как следует.
 — Без паники, всему этому есть логическое объяснение.
 — Правда? — недоверчиво осведомился он, чуть-чуть, приободрившись.
 — Вообще-то нет.
 Брат шумно втянул воздух носом.
 — Вот ответь, почему когда вокруг творится чёрт те что, в эпицентре обязательно оказываемся мы?
 — Совпадение, — я натянула на себя спортивную майку. — Но в эпицентре безопаснее всего, так что радуйся. Ты ночью вообще что-нибудь заметил необычное?
 — Как в яме до зари торчал — помню, — почесал в затылке Андрей. — Потом всё как в тумане.
 — Печально. Я надеялась, хоть ты что-нибудь расскажешь.
 — Стоп. А со Славей что?! — встрепенулся он. — Она же с нами была!
 — Вот это но-овость! — отозвалась я с нескрываемым сарказмом. — Одевайся давай, сейчас зарядка будет, там и узнаем, там твоя зазноба или в яме кукует.
 — И про Алису не забудь, — брат зевнул, — кое-кому здоровенный пистон вставят, если отряд не в полном комплекте будет. Ты, кстати, что ей скажешь после вчерашнего?
 — Не знаю… — я огорчённо вздохнула, вспомнив как прошёл наш с Алисой последний разговор, — это ты у нас дипломат, а у меня что перед глазами, то на языке…
 — На меня даже не смотри, это ваши с ней тёрки.
 — Но обиделась-то она на нас обоих.
 — Увы, — всё так же сухо ответил брат, — если за тебя с ней пообщаюсь я, никакого воспитательного эффекта не выйдет, так что…
 — Для такого сюрприза с утра ты слишком спокоен, — заметила я.
 — С тобой волей-неволей дзен-буддизмом проникнешься, — вздохнул он, выползая из постели.
 — Фаталист.
 — Ничего подобного, — он полез в шкаф, — фатализм предусматривает тотальный пофиг на происходящее по причине того, что всё, якобы, спланировано и без нас. Когда я встретил тебя, мой внутренний фаталист скончался, корчась в страшных судорогах. Да и нынешнее наше положение куда лучше, чем если бы нас сожрали какие-нибудь крысы-мутанты в том бункере.
 Память сразу выдала воспоминание о подопытном животном Виолы и тех загадочных бобинах с проволокой. В мозгу неприятно щёлкнуло и отдел мозга, отвечающий за фантазию обесточился.
 — Не будем о крысах, хорошо?
 — Не припомню, чтоб ты их боялась, — он вытащил белую футболку и живо просунулся в неё. — Эта сойдёт?
 — Да какая уже разница? Время поджимает, пошли давай.

 Матюкальники хрипели какую-то полузабытую мелодию, задавая утру тон. Мы нехотя потекли на площадь, отовсюду к ней тянулись небольшими группками туловища помладше и пободрее. Наш старший отряд уже был в полном составе, что ненамного, но уменьшало количество проблем. Славя стояла в авангарде и чирикала с Ольгой Дмитриевной, Алиса с Ульянкой, расположившись на отшибе о чём-то хихикали. Остальные были ни рыба, ни мясо. Даже Мику, не закрывающая обычно рта, прибыла на автопилоте. А ещё пионерия. Едва заметив, что мы взяли курс на галёрку, Двачевская сразу помрачнела. Чёрт. Что ей сказать-то? В голове бардак. Я умоляюще поглядела на брата в надежде на помощь.
 — Доброе утро, — ляпнул он с выражением физиономии таким, что можно было и поверить, что оно действительно доброе.
 Алиса не прореагировала. Повисло напряжённое молчание. Вчера, когда я обивала порог домика рыжих, практическая часть казалась проще — нужные слова были готовы отскакивать от зубов. А теперь что? Теперь я могла бы что-нибудь проблеять.
 — Физкульт-привет! — положение спасла вышедшая перед толпой разнокалиберных детей, вожатая. — Начинаем утреннюю гимнастику! Ноги на ширине плеч!
 Через двадцать минут приседаний, скачков на месте и махов конечностями, я поняла, что если буду каждый день вскакивать ни свет ни заря и подвергать себя этим истязаниям, то долго не проживу. Это уже со мной что-то не так. Не может человек умереть от физкультуры. Я вот точно никак не ожидала, что меня убьёт суровый советский фитнес.
 — Фаш-шизм, блин… — пробормотала я, балансируя на левой ноге. Брату, судя по виду, было немногим лучше, ровно настолько, чтобы молчать.
 -…закончили упражнение! — объявила о долгожданном избавлении Ольга. — Здоровье в порядке!
 — Спасибо зарядке! — вразнобой отозвался хор голосов.
 Прелесть какая. Прямо с каждым днём всё радостнее жить! Толпа стала расходиться, а я, позабыв обо всём на свете, зашаталась к ближайшей скамейке. Очень кстати она оказалась в тени, отбрасываемой… да кому какая разница, что это за дерево?! Я рухнула на лавку, закрыла глаза и поплыла…
 Пролежала я в тени минут… может быть, двадцать. Или три. В конце концов, когда ощущаешь, как внутри тебя что-то выворачивает наизнанку, о времени думаешь в последнюю очередь. Вспомнился тот бред, пригрезившийся ночью. Мы ведь и правда занимаемся непонятно чем. Я занимаюсь… Андрей и организованная деятельность — понятия слабо совместимые. Ну вот опять, всё время отвлекаюсь на ерунду…
 — Ты в порядке? — словно крюком, чей-то голос выдернул меня из забытья. Андрей.
 — Уйди, несчастье.
 — Может, в медпункт сходишь? Не тошнит?
 — Нет, но будет, если ты скажешь ещё хоть слово.
 — Тут просто…
 — Зашей клюв!
 — Ладно, как знаешь, — брат заткнулся и сделал это очень вовремя. На рекреацию мне требовалось какое-то время провести в тишине. Да что ж такое, пульс никак не замедляется, в висках стучит. Ничего себе, пионерлагерь. Детей сюда отдыхать возят или выращивать из них граждан Прекрасного Коммунистического Завтра, чтоб сначала у станка две смены оттарабанили, а затем под ним же спать легли и не жаловались?
 — Алиска, давай!
 — Банза-ай!
 Разумеется, когда со стороны послышалось сдавленное хихиканье, было уже слишком поздно что-то предпринимать.
 — Ахтыжвашутудаиналевочетыреждывмесяцповыходным! — поток ледяной воды обрушился на меня, тут же вернув в мир живых.
 На траве возле скамейки покатывалась от хохота Ульянка, рядом, с коническим ведром в обнимку довольно ухмылялась её соседка, а брат подпирал собой соседнее дерево.
 — В-в-вы о-охренели т-та-там?! — застучала я зубами.
 — А вот теперь доброе утро, — не скрывая веселья приветствовала меня Двачевская.
 Теперь смеялась не только мелкая, но ещё и брат.
 Чайник Ярости уже не кипел, он раскалился и готов был взорваться. Поржать им захотелось, да? Ну я вам покажу. Сейчас кто-то лишится зубов!
 Почуяв неладное, Ульянка сразу перекатилась от меня подальше и дала дёру.
 — НА КОЛЕНИ, НЕСЧАСТНЫЕ! — как есть, вся промокшая до нитки, заорала я и ринулась на брата, но в метре от цели поняла, что меня кто-то держит.
 — А ну пусти! — гаркнула я Алисе.
 — Спокойно, убийца! Не при свидетелях!
 — Да меня любой суд оправдает!
 — Ну, вы тут общайтесь, — зевнул Андрей, — а пойду. Алис, минут пять форы у меня будет?
 — Хоть все десять! — отозвалась рыжая предательница, заламывая мне руки.
 Он кивнул и поспешил исчезнуть.
 — Пусти!
 — Не-а.
 — Пусти, кому сказано! Уйдёт же!
 — Да пусть катится. Ничего сказать не хочешь? — Алиса выпустила меня из захвата.
 Стоп! В стремлении придушить брата, я упустила один важный момент, тупица этакая.
 — Так, — прекратила вырываться я, — а ты-то какого барабана снова на связи, Двачевская?
 — Ну, если вкратце, то побродила по лагерю ночью и решила, что с кем поведёшься, так тебе и надо.
 — Ага. А потом Улька про столовую разболтала.
 — Да фиг там. Если бы не твой дефективный, про ваши похождения ничего б не узнала. И про конфеты тоже, кстати.
 — Если бы вчера всё закончилось одними конфетами, — вздохнула я, — я была бы вне себя от счастья.
 — Ну да. Не знаю, насколько безбашенными надо быть, чтоб ночью ушлёпать из лагеря, но меня вы, психи, точно переплюнули.
 — К слову о безбашенности. Ты ближе к утру не замечала ничего… скажем так, экстраординарного?
 — Мелкую в постели. Кстати, не думай, что это что-то меняет. Я всё ещё злюсь на вас.
 — Ну хоть за представление тогда извини. Не стоило тебя …
 — Да чего там, — Алиса снова ухмыльнулась, — всё равно я тебя ещё вчера оприходовала, но в следующий раз буду бить во всю силу.
 — Следующего раза не будет, — буркнула я, почёсывая переносицу, — так… какие планы на сегодня?
 — Для начала — свалить как можно дальше отсюда. Влом мне на линейке торчать, а народ уже стягивается. Айда в музкружок, там до завтрака точно никого не будет. А потом хоть топись, весь день свободен, если ОДэ не запалит.
 — Нет, я бы с радостью, но надо сбавить обороты. Так что я пойду, переоденусь после этих ваших процедур и допинаю сюда Андрея. А после завтрака уже решим, чем заняться.
 — А, ну пока.
 — Угу. Скатертью.

 Не пойду я ни в какой музкружок. Запрусь в редакции и работать буду. И брата затащу. Пинками, если потребуется. Благо, работать есть над чем. К примеру, есть одна мыслишка, как можно использовать для дела нашу склонность к синхронизации с хоровой речью и всей прочей фигнёй. Чёрт, нужно ведь ещё стенгазету эту делать. А ведь можно было в шашки записаться…

Развернуть