Сначала три года прожил в отдельной пещере как троглодит, надеясь, что имея собственную жилплощадь найдёт себе подружку, но после того как отметил 33-летие, понял, что тян не нужны и ушёл на имиджборды, но интернет на Ближнем Востоке был только у Билайна, поэтому чтобы поймать сигнал соорудил себе из камней столп в два метра высоты, куда залез и простоял там четыре года став знаменитостью религиотреда. Однако, у местных жрецов каменные столбы-фаллосы были повыше, посему христиане решили не ударить в пыль лицом и построили для Симеона новый шестиметровый столб (+12 лет хикки-стажа), потом 10-метровый столб (+12 лет хикки-стажа), потом 15-метровый столб, потом 20-метровый (+16 лет хикки-стажа). Симеон никогда не мылся, и все, кто приходили к нему, даже на расстоянии чувствовали зловоние, исходящее от его тела, одежда на нём истлела. Он постоянно наносил себе раны и не давал затягиваться старым, позволяя червям питаться в них. Множество расслабленных симулянтов вскакивали с носилок и обещали, что добровольно пойдут в военкомат, ибо вонища невыносима, а слепые получали зрение от рези в глазах глаза на лоб вылазили.
Мамка искала Симеона с того момента, как тот ушёл из дома но, когда нашла на колонне, то умерла от огорчения, так как сын не захотел её даже пустить за ограду. Возле ограды её и похоронили.
Одним из религиозных упражнений святого было касание лбом ноги; его поклонник сосчитал 1244 касания, но потом сбился со счёта. Именно святого Симеона имел ввиду герой Марка Твена, когда отметил, что подобную энергию грех не использовать на благо людям: Я отметил это в своей записной книжке, предполагая в будущем приспособить к нему систему мягких ремней и заставить его вертеть колесо швейной машины. Впоследствии я осуществил этот план, и отшельник превосходно работал целых пять лет; за этот срок он сшил восемнадцать тысяч рубах из домотканого холста — по десяти штук в день. Я заставлял его работать и по воскресеньям; в воскресенье он отбивал не меньше поклонов, чем в будни, и было бессмысленно расходовать столько энергии вхолостую. Эти рубашки обходились мне даром, если не считать ничтожных затрат на материал; материал оплачивал я сам, так как было бы несправедливо возложить этот расход на отшельника.


