интервью

интервью

Подписчиков: 7     Сообщений: 554     Рейтинг постов: 5,573.0

coub собакен интервью 


Развернуть

Subverse Игры интервью 

Креативный директор Subverse: "Мы просто хотели сделать игру с члено-лазерами и большими прыгающими аниме-сиськами"


Креативный директор Subverse дал интервью порталу PC Gamer, в котором поделился занимательными фактами о создании игры.


Subverse - это гибрид из тактической RPG и Shoot 'em up, в которой игрок управляет собственным кораблем с командой из 10 вайфу, чью лояльность придется завоевывать. Прохождение игры рассчитано примерно на 30 часов, первый эпизод игры выйдет летом.

"Я слышал, многие говорят, что это очень амбициозный проект, но это не так", - говорит креативный директор Subverse. "Это небольшая, простая и стильная тактическая игра, в которой в качестве награды добавлены элементы секса, поэтому мы стараемся вести разработку планомерно."

На вопрос, почему игра оказалась настолько успешной на Кикстартере, креативный директор Subverse ответил:


Если честно, не могу назвать какую-то конкретную причину. Наверное, этому поспособствовала наша позитивная и уверенная демонстрация, которая крепко ухватила людей за яйца, плюс поддержка нашей довольно массивной фан-базы. Еще один удивительный фактор заключается в том, что Subverse стала неким символическим обещанием для людей, которые недовольны нынешним состоянием игровой индустрии. Хотя это не совсем то, чего мы пытались добиться... Мы просто хотели сделать игру с члено-лазерами и большими прыгающими аниме-сиськами.

PRE-ALPHA GAMEPLAY # ULY Patience. Captain. Foreplay Is essential for a memorable experience,subverse,Игры,интервью


На вопрос по поводу опыта команды разработчиков из StudioFOW, креативный директор Subverse ответил:

Мы довольно успешно создаем 3D-фильмы еще с 2014 года. Также мы создали несколько небольших интерактивных игр, которые стали хитами на Newgrounds. Например, у «Queen of the Jungle» больше 7 миллионов просмотров. Но нам не хватало серьезных навыков программирования, поэтому мы наняли нескольких разработчиков с опытом работы с Unreal 4 и в конце прошлого года начали работать над Subverse. Разработчики пока предпочли бы остаться анонимными, поэтому я не могу раскрыть их предыдущие проекты, над которыми они работали. 

Что же будет представлять собой тактический геймплей игры?

Subverse не совсем похожа на X-Com, у нее гораздо более простая боевая система. Например, у нас нет системы укрытий или механики Overwatch. Темп у игры довольно быстрый, хоть она и пошаговая. Типичная миссия в Subverse занимает около 3-5 минут, хотя в X-Com она может затянуться до 30 минут и больше. Мы учимся на ходу, поэтому разработка для нас пока дело непростое. Это наша первая игра, поэтому мы стараемся не слишком заморачиваться, когда дело доходит до боя.

Вы можете использовать своих вайфу как в шутерной части игры, так и в тактической. Их уровень отражает их боевую эффективность в обеих частях, а также показывает, насколько они к вам лояльны. Здесь все связано, самое замечательное, что когда вы повышаете уровень, помимо стандартного повышения RPG-статов вы также получаете очко навыка, которое можно потратить на любовную сцену по вашему выбору. Со статами мы тоже не заморачивались, чтобы игроки не запутались.

subverse,Игры,интервью


Будут ли в игре какие-либо ограничения?

Мы хотим избежать супер-экстремальных фетишей и слишком уж грязных тем, поскольку они не сочетаются с нашим креативным видением Subverse. Это очень веселая и беззаботная игра, и мы собираемся поддерживать этот тон и в сексе.

На вопрос, что он думает по поводу того, что игру выпустят в Steam, креативный директор Subverse ответил:

Я думаю, что Steam и Valve заслуживают похвалы за их открытый подход к ассортименту игр. Тот же GOG, например, выставляет себя в соцсетях как дружественный к геймерам магазин и вообще образец свободы слова, но при этом они даже не ответили на наши электронные письма. При этом с Valve у нас не было никаких проблем, даже когда мы использовали их исходный движок для некоторых наших предыдущих фильмов. В Steam, конечно, тоже есть ограничения, но также есть всякие фильтры и инструменты для покупателей, которые помогают принимать обоснованные решения о том, что им покупать.

В чем же отличие Subverse от других порно-игр?

У нас есть космическая станция в форме гигантской задницы, а еще пришелец с шестью яичками.

Развернуть

Отличный комментарий!

Я отсюда чувствую жар пылающих задниц феменисток.
DoileDoile04.05.201920:11ссылка
+58.4

разное репортёр интервью азиаты 

разное,репортёр,интервью,азиаты
Развернуть

Отличный комментарий!

YureZzZYureZzZ22.04.201911:54ссылка
+59.7

музыка интервью 

«Россия сейчас почти неотличима от Америки» Джоанна Стингрей, открывшая на Западе советский рок, написала книгу.

музыка,интервью

В издательстве АСТ nonficion вышла книга американки Джоанны Стингрей «Стингрей в стране чудес». Джоанна Стингрей — знаковая фигура для советской рок-культуры: именно она вывозила из СССР неофициальные записи советских рок-групп и знакомила американцев с русской андеграундной культурой; в Ленинград к своим друзьям-музыкантам она возвращалась с аппаратурой и инструментами. В 1986 году Стингрей выпустила в США двойную пластинку «Red Wave» с записями «Кино», «Аквариума», «Алисы» и «Странных игр», открыв по сути советский рок на Западе. О своей новой книге Джоанна Стингрей рассказала «Медузе».

— В книге вы окрестили Советский Союз «страной чудес». Какой страной кажется вам современная Россия?

— Россия сейчас почти неотличима от Америки. В мире все стало очень близким и понятным. В те времена, о которых я рассказываю в книге, — в начале 80-х— не было интернета, мы понятия не имели, что нас ждет за пределами нашей страны. Каждое путешествие было настоящим открытием, мы узнавали о мире столько нового! Что же сейчас? Взять любой магазин в России — это такой же магазин, как в Париже, как тот же магазин в Лос-Анджелесе. Да, у нас разные правительства, политические системы, но это не так важно, потому что все остальное — одинаковое. Россия — это не страна чудес больше.

— В вашей книге вы подчеркиваете, что нет разницы между людьми по обе стороны океана. Трогательный момент, когда ваши родители — состоятельные американцы — едут знакомиться с родителями вашего будущего мужа Юрия Каспаряна на окраину Ленинграда. И в какой-то момент становится ясно, насколько советские и американские родители похожи.

— В любом городе мира, в любой стране мама — это мама, ее расстраивают ее дети, которые не слушаются и выбирают свой путь. Все это правда, мы видим мир одинаково, у нас одинаковые проблемы, мы так же заботимся о своих семьях. Я не интересуюсь политикой, борьба за власть разделяет, а у простых людей гораздо больше точек соприкосновения, чем принято считать. Для каждого человека главное — быть счастливым, чтобы дети росли здоровыми, получали хорошее образование. Все мы хотим одного и того же.

Я помню, как в то время в Диснейленде спросила у простых американских мальчишек, что они думают о России. И они, не задумываясь ответили: «Это зло, ее надо сжечь». И тогда в 1984 году я стала ездить по американским школам и ставить им видеоклипы русских рок-групп — для всех это был шок, что молодежь в далекой и страшной России такая же, как и в Америке. 

Мы могли часами спорить о разных формах политического устройства: капитализм, социализм, коммунизм, везде есть хорошее и плохое. Капитализм не идеален, в его мироустройстве полно негативных сторон. Русские смотрели фильмы, читали книги и говорили: мы хотим быть как американцы. А я возражала: в этих красивых историях не говорят, что, например, все американцы живут в кредит, за который им приходится отдавать весь свой доход каждый месяц. Если ты не заплатишь — ты останешься без крыши на головой. Ты существуешь в материальной тюрьме, ты заложник кредитов. 

Я уверена — весь мир существует в балансе, если в чем-то легче, то в другом аспекте сложнее. В советские времена было сложно выживать в России, я имею в виду материально. Но благодаря, может быть, этой тяжелой жизни отношения между людьми развивались по своим законам. 

Мы жили в России так, как никогда не могли бы позволить себе в США. Мы просыпались тогда, когда хотели. Мы шли в легендарную «Камчатку» без приглашения или домой к друзьям. Ни у кого не было телефонов, да нам и в голову не приходило звонить и предупреждать, мы просто стучали в дверь, а нам говорили: «Заходите!» Жены друзей готовили на кухне для всей оравы гостей угощение из того, что было в доме. В Америке это было бы невозможно: вы не можете прийти в гости просто так, вам нужно обязательно получить приглашение, запланировать визит. Думаю, именно из-за тяжелых материальных условий духовные связи между людьми становятся гораздо сильнее. 

.... * Щ % « * в UBvj' ц »■ « ■,музыка,интервью

музыка,интервью

— В этом смысле что-то изменилось в образе жизни русских рокеров?

— Теперь у моих друзей появились собственные квартиры, машины, и они даже их водят! У них есть деньги, они ходят в рестораны — это немыслимо! Тогда у них не было ничего, мы жили моментом — и даже не представляли, насколько легендарное время было прямо здесь и сейчас.

Когда я начала писать книгу, меня поразило понимание того, как же я была беспечна, сколько всего пропустила. Мне страшно хотелось бы вернуться туда и делать больше фотографий, беспрерывно снимать видео, все записывать. Кое-кто это понимал и тогда, конечно: Алек Кан, Саша Липницкий, они были старше и умнее — видели, что происходит что-то уникальное. Возможно, каким-то чутьем понимал Африка, поэтому он тщательно собирал картины того времени. Остальные, как и я, ничего не понимали, это точно, мы просто плыли по течению и были очень счастливы.

— Что было общим у состоятельной американской девушки с советскими подпольными рокерами? Почему они приняли вас в свой круг?

— Я никогда этого не понимала. Взять Сергея Курехина — он был живым гением, и он совершенно не воспринимал людей бесталанных. У меня-то как раз никакого таланта не было. А он несмотря ни на что воспитывал меня, таскал на концерты, вытаскивал на сцену, вовлекал меня в жизнь ленинградского подполья. Своей энергией, своим космическим талантом он заряжал всех вокруг. Почему он стал меня опекать — я не понимаю. 

Мне тогда очень хотелось сделать для своих новых друзей что-то хорошее, полезное, я помню, как в нашу первую встречу с Борисом Гребенщиковым я сказала: «Я хочу вернуться. Что вам привести?», а все вдруг начали смеяться. Потому что к ним то и дело приходили американцы и европейцы — посмотреть на таинственный мир советского рока, каждый что-то обещал, но никто никогда не возвращался и не выполнял своих обещаний. Тогда, смеясь, Борис сказал: «Привези мне красный Fender Stratocaster, как у Боуи». Но я смогла удивить их. Видели бы вы их лица, когда я все-таки вернулась и привезла абсолютно все, что они в шутку заказывали. И я приезжала снова, и снова, и снова, и все время думала — почему эти прекрасные люди принимают меня и возятся со мной?

Рано или поздно мне надо было уезжать в свою благополучную страну, где у меня была машина, дом, хорошая еда. Я знала, что жизнь моих друзей здесь продолжается и без меня, а вот моя жизнь там останавливалась. Это было для меня странно и непонятно: как у них может быть все хорошо, когда я у себя дома никуда не выхожу, плачу, кричу на маму, которая мне говорит, что мне надо перестать ездить в Союз, найти себе работу и американского мужа. Мои друзья продолжали делать концерты, давать подпольные интервью, а я больше не была частью этого процесса, и это для меня было пыткой. 


— «Джоанна говорила нам: „Вы все будете миллионерами!“» — рассказывал в интервью Кушниру Курехин. Как вы себе это представляли?

— Ну вообще-то Курехин не знал английского, а я не знала русского. Наше общение представляло собой в основном восторженные визги и размахивание руками. Думаю, это миф, так же как меня в России все время называли дочерью миллионера, хотя я ею никогда не была.

— После выхода пластинки «Red Wave» (1986) в Штатах те советские рок-группы, которые принимали в ней участие, попали под давление КГБ. В книге вы откровенно рассказываете, что некоторые из ваших близких друзей подписали официальное письмо, что они не давали разрешения на эту пластинку, полностью перекладывая ответственность на вас.

— Понимаете, когда в КГБ узнали, что я выпустила пластинку, им надо было как-то реагировать. Это все была некая игра: подпишите письмо, что вы не участвовали, что это американцы виноваты. Хотя в органах прекрасно понимали, что без музыкантов невозможно было бы выпустить эту пластинку. И музыканты знали, что органы это знают. Все друг перед другом притворялись, ломали комедию. Подписали бы или нет, это не меняло того, что все и так прекрасно осознавали. Но обстоятельства требовали принять участие в этой игре. 

С самого начала я говорила своим друзьям — если что-то случится, валите все на меня! У меня есть американский паспорт, если что, я вернусь домой и со мной ничего не случится. Не рискуйте своими семьями. Я знаю, что из-за этого письма был даже небольшой раскол и некоторые были оскорблены, что другие решили подписать письмо. Я не была оскорблена или обижена. Сейчас люди не видят всей картины, они не жили в то время, а сейчас очень легко говорить, осуждать. Они не были в тех обстоятельствах, когда нужно ежедневно выбирать между безопасностью жизни и какими-то вещами вроде подписи под бумажкой. Сейчас времена изменились, Россия изменилась. Когда на Западе вышла пластинка, давление ослабло, и со временем каждый смог открыто заниматься своей музыкой — тем, о чем мечтал всю свою жизнь. 

— Вы оптимистично говорите, что ничего бы не случилось, но вы много раз рисковали: и когда вывозили из Союза записи своих друзей в каблуках ботинок, и когда ввозили для них аппаратуру и инструменты, а то, как пластинка «Red Wave» попала в СССР, — вообще шпионский триллер. Ранила ли вас когда-нибудь неблагодарность?

— Нет, никогда. Приносить пользу — это делало меня счастливой. Вообще те, кто занимаются благотворительностью, например, помогают в больницах — самые счастливые люди. Я только и думала — что я могу привезти своим друзьям в следующий раз? Я была счастлива, когда они меня о чем-то просили! Было очень смешно, когда Цой писал: люблю, скучаю и постскриптум — привези мне такие-то сапоги. 

— И вам не казалось, что вас используют?

— Нет, потому что они давали мне намного больше, чем я могла компенсировать какими-то материальными вещами. Они дарили мне свое искусство.

— Книга получилась очень откровенной: секс, предательства, любовь… А есть ли темы, которые вы сознательно обошли стороной?

— Да, во второй книге я решила не говорить о том, что один из моих друзей был геем — потому что знаю, что в России это все еще табуированная тема. А вообще я выложила все фото на свой сайт, безо всякой цензуры. Может, что-то очень личное я и не буду писать, если, например, в интервью человек меня об этом просил, но таких моментов мало.

— Чем вы живете сейчас, чем заняты, о чем ваши сегодняшние мечты?

— Сейчас я счастливо замужем, у меня прекрасный дом, я ужасный домосед, не хожу на тусовки, не пью. Я живу тихой жизнью, зарабатываю деньги — и в общем вполне всем удовлетворена. Но эта книга пробудила во мне какой-то огонь, теперь это моя главная цель в жизни, я думаю только о ней. Это напоминает времена, когда пластинка «Red Wave» стала смыслом моей жизни, моей миссией.

Я полностью погружена в подготовку второй части, она должна выйти в сентябре. У меня собраны невероятное количество фотографий, интервью, слайды, которые никто никогда не видел: например, шикарная фотография, где Юрий Каспарян и Кинчев стоят друг напротив друга, лицом к лицу, — я вообще не помню, чтобы фотографировала их вместе. Мне казалось, они никогда рядом не стояли. А сколько у меня интервью с Борисом Гребенщиковым, записанных 35, 34, 33 года назад — думаю, его фаны будут счастливы их прочесть. 

В каком-то смысле эта книга и ее будущие главы — сборник лучших моментов моей жизни. Вся моя жизнь была связана с Россией, хотя я этого никогда не планировала: я не планировала приезжать, не думала тут искать друзей, не хотела заниматься чьей-то музыкой. Но вот опять где-то в космосе решили, что мне пора возвращаться.

музыка,интервью

— Работая над воспоминаниями, переосмысливая давние события, что вы поняли нового о себе и о том времени?

— Когда я готовила книгу, то узнала, что вскоре после выхода Горбачеву принесли готовую пластинку «Red Wave», выпущенную в обход всех официальных советских инстанций. И Горбачев вдруг спросил: «А почему эти группы у нас не издаются?» Это и стало началом выхода русского рока из подполья, группы стали писаться на «Мелодии», издавать пластинки, ездить с гастролями, их даже стали выпускать с концертами за границу! Только когда я писала книгу, я поняла, что сделала вклад во что-то очень важное. Вау, я сделала что-то грандиозное, что навсегда изменило историю наших стран, а, может быть, и всего мира! 


Развернуть

Игра престолов фэндомы интервью переводчик 7kingdoms длиннопост 

Интервью с Юрием Соколовым, переводчиком «Игры престолов»

Первый роман серии «Песнь Льда и Пламени» на русском языке вышел в 1999 году в серии «Век Дракона». Переводчиком «Игры престолов» стал Юрий Соколов, который к тому времени успел перевести романы Роджера Желязны, Фрэнка Герберта, Айзека Азимова и других знаменитых фантастов. Давайте познакомимся с человеком, стоявшим за первой книгой и переводом большинства мартиновских реалий, вроде «лютоволка» или «чардрева».


Игра престолов,фэндомы,интервью,переводчик,7kingdoms,длиннопост


7kingdoms.ru:Здравствуйте, Юрий Ростиславович! Спасибо, что согласились ответить на наши вопросы. Расскажите, как вы стали переводчиком?

Ю. Соколов: Хотите узнать, как я дошел до такой жизни? По всей видимости, сказалась дурная наследственность: в нашем роду литературные и лингвистические способности встречались достаточно часто. Переводом занимаюсь полвека. Начал лет в 16-18 с перевода стихотворений Киплинга. Потом лет 20 занимался техническим переводом, а где-то под 30, в очередной раз прочитав «Последнего Единорога» Питера Бигля, понял, что не могу не перевести эту книгу. Попробовал. Перевел. Кстати, начинал переводить в тот год, когда родилась старшая дочь. Так что теперь переводу практически 40 лет. Полировал я его лет десять. А тут как раз и перестройка. В издательстве Мир заметили, и пошла писать губерния…


7k: Но по образованию вы, если не ошибаюсь, инженер, поначалу работали в НИИ Тепловых Процессов, верно? Как это все совмещалось?

Ю. Соколов: Инженер. Двигателист. Закончил МАИ аж в 1972 году. Бигль делался за счет собственного досуга. А вот техническим переводом занимался как раз в НИИ ТП. Языку я учился у подруги моей матери, частным порядком. Освоив грамматику, постоянно читал английские книги. Начал с адаптированных книг и с газет, постепенно переходил к более сложным. Писать на русском учился у Булгакова и Стругацких.


7k: У вас десятки переводов художественной литературы разных жанров. Что из переведенного вам нравится как читателю?

Ю. Соколов: В плане жанровом я специалист очень широкого профиля: переводил словари, энциклопедии, научпоп по биологии, истории, туризму, изобразительному искусству… всего не упомнишь. Не подсчитывал отдельно художку и нонфикшн, но в общей сложности количество переведенных мной книг давно перевалило за сто. Одних только изданных книг уже более сотни. Лучшее? «Последний Единорог» Бигля. «Повесть о доме Вольфингов» Морриса (не напечатана). «Источник» Айн Рэнд (к сожалению, также не напечатан). «Контакт» Сагана. Рассказы Лавкрафта. «Тезей» Мэри Рено. «Дюна» Герберта. «Ночная Земля» Ходжсона. И много чего из рассказов, остросюжетных, фантастических и детективных. А также десяток рассказов О. Генри.


7k: В последнее время вы почти полностью переключились на детективы. Это ваш личный выбор? Насколько вообще переводчик может выбирать себе авторов или жанры?

Ю. Соколов: Так распорядились звезды. В течение пары-тройки лет существовал издательский заказ на перевод романов Агаты Кристи. Сейчас, как правило, переводчик переводит то, что заказывает издательство. А издательство заказывает то, чего просит публика. А публика (читатель, сиречь) любит остросюжетку и детективы. Словом, де факто, переводчик исполняет заказ читателя. А в смысле самостоятельного выбора, конечно, никто протестовать не будет: бери кого угодно и переводи. Только вот потом надо еще суметь издать уже готовый текст. Морриса я перевел лет 20 назад, и три крупных повести до сих пор не изданы за отсутствием интереса издателей к произведениям подобного рода.


7k: «Игра престолов» тоже содержит элементы детектива — есть убийство, есть сыщик, только финал книги совсем не такой, как в классических детективах.

Ю. Соколов: Ну, положим, детективный сюжет в своих различных вариантах является одним из основных в истории литературы. Взять тех же братьев Карамазовых…


7k: Какое впечатление на вас произвела «Игра престолов» по прочтении?

Ю. Соколов: Первоначальное впечатление — очень благоприятное. Мартин — блестящий рассказчик. И если бы он ограничился, скажем, тремя томами…


7k: А как менялось ваше отношение к циклу по мере выхода новых книг?

Ю. Соколов: Увы, с выходом каждого последующего тома отношение становилось все хуже и хуже. С точки зрения менеджмента работа провалена полностью. И я совершенно не понимаю его издателей. Да, Мартин остался прекрасным повествователем. Но такие объемы, по сорок, наверно, и более листов, и тем более выходящие с интервалом в семь лет, не могут непринужденно восприниматься читателем, особенно находящимся в зрелых годах. По сути дела, перед прочтением четвертой и пятой книг надо было сначала прочитывать заново предыдущие. Последние тома явно перегружены избыточными персонажами и сюжетными линиями. Думаю, что здесь есть вина и самого Мартина, явно купившегося на издательские посулы, и его издателей, поставивших перед ним завышенную цель, без учета его возраста. Словом, ни он, ни издатели не просчитали перспективу. Затеяли постройку Вавилонской башни, а кирпича хватило только на водокачку. Могу допустить, что первоначальный план Мартина предусматривал классическое трехкнижие, и на семитомник у него не хватило идеи. Согласитесь, что писать внушительную семитомную эпопею на основе одного лишь простого тезиса, утверждающего, что мир лежит во зле и все кругом либо простофили, либо гады, либо очень ядовитые гады, очень трудно. Как ни верти, фактор, определявший привлекательность первых книг, обратился против себя самого. То есть у эпопеи, на мой взгляд, оказался непрочный фундамент.


7k: С чем тогда связан огромный успех «Песни Льда и Пламени»? Или, на ваш взгляд, успех достигнут как раз за счет первых удачных книг?

Ю. Соколов: Ну, любая многотомная эпопея начинается с одной-двух удачных книг. Та же «Дюна», к примеру. Закон природы. Иначе не было бы эпопей. Исключением стал разве что Профессор, по большому счету уложившийся с «Властелином Колец» именно в три тома. Потом, разве можно отрицать талант Мартина? Популярность его вполне заслужена. И, думаю, он также уложился бы в три тома, если бы не стал растекаться мыслью по древу (простите за стилистическую небрежность и вынужденный славянизм). Жаль, что невозможно познакомиться с основными моментами его исходного замысла.


7k: Вы же смотрели сериал «Игра престолов»?

Ю. Соколов: А как же! Экшн вытеснил всякую мысль. Как и в экранизациях Толкина. Скорее всего, сериал и заменит собой финал эпопеи.


7k: Расскажите, как первый том «Песни Льда и Пламени» попал к вам на перевод и была ли какая-то специфика в работе над ним?

Ю. Соколов: Совершенно обыкновенным образом. Позвонили из издательства и предложили. Специфика была самая банальная — настала пора переходить от машинописного текста к электронному. Кажется, это был последний текст, который я печатал на пишущей машинке. Так что у меня не сохранилось ни оригинала перевода, ни электронного файла ПЛиО. Ну и еще помню, что перед началом работы очень тяжело болел.


7k: Долго переводили?

Ю. Соколов: Месяцев шесть. Тогда я еще был молод и полон сил. Личный рекорд в этой области — «Лазарус Лонг» Хайнлайна месяца за два или полтора. Но там, конечно, скорости способствовала сама природа текста.


7k: А вообще как вы обычно переводите — забегая вперед или с листа?

Ю. Соколов: К настоящему времени у меня выработалась следующая методика: работаю исключительно с электронными текстами  (если книга предлагается в бумажной форме — сканирую) и с экрана. Это много проще в смысле устранения возможных пропусков текста, кроме того, не так много приходится вертеть головой. Текст предварительно бегло просматриваю, но не читаю. А вот готовый перевод обязательно читаю один или два раза, согласовываю номенклатуру, подчищаю неясные места.


7k: Как вы оцениваете труд переводчика: он лишь «перекладывает» или все-таки создает самостоятельное произведение? Может ли он гордиться тем, каким успехом пользуется переведенный роман в его стране, или заслуга в успехе всегда принадлежит автору оригинала, а переводчик здесь лишь… за стремя подержался?

Ю. Соколов: Переводчик пишет этюд на заданную тему, или исполняет произведение с партитуры. Вопросы славы и успеха, по-моему, здесь вообще ни при чем. Популярен автор. Или произведение. Переводчик обязан не испортить его труд. О сем есть и строка в типовом авторском договоре на перевод. Вопросы гордости в таком разрезе вполне компенсирует гонорар. Но переводчики ни великими, ни даже известными, ни тем более богатыми не бывают. Наш труд анонимен.

Перевести книгу — значит написать ее так, как это сделал бы автор, владей он русским, в нашем случае, языком. И тут начинаются бесконечные возможности для толкования. Перевод, по сути дела, представляет собой толкование авторского текста. И хороший, идеальный перевод авторскую мысль передает со всеми ее изгибами и загогулинами, но при этом логичен и читаем. Или неудобочитаем, если так писал автор. Не следует поклоняться авторскому тексту как индус священной корове и воспринимать буквальный, грамматически правильный перевод как единственно точный. Точнее говоря, этих единственно точных — целая уйма. При всем своем разнообразии десять переводов Толкина точны, вне зависимости от того, как там улыбался Боромир. Любое количество переводчиков переведет конкретный текст разными словами. И даже один переводчик, — если попробует перевести его утром и вечером.


7k: Как происходило редактирование перевода после сдачи «Игры престолов»? Вы сами были редактором в издательстве «Вече» — насколько важным вы считаете этап редактирования перевода?

Ю. Соколов: Обычным путем. Редактирование творилось в недрах издательства, и я к итоговому продукту не имел никакого отношения. Вообще говоря, принятая теперь издательствами технология не предусматривает контактов между переводчиком и редактором. И дело отнюдь не в том, что издатели по внутренне присущей им злобе похерили столь важный этап. Просто сам процесс книгоиздания на наших глазах претерпел колоссальные изменения. От небольшого количества наименований огромными тиражами издатели перешли к огромному количеству наименований малыми тиражами. Мои первые тиражи были по 100 тысяч экземпляров. Сейчас не больше 5 тысяч. А силы и возможности редакторов не беспредельны. То же самое можно сказать о сверке переведенного текста с исходником. Чрезвычайно трудоемкое и, по большому счету, абсолютно ненужное занятие.

Редактор, конечно же, необходим совершенно и безусловно. Переводчик или автор, каким бы замечательным он ни был, не может не совершить какое-то количество ошибок в своем тексте. И редактор/корректор их чистят. Но при этом иногда совершают и собственные ошибки. Предупреждая ваш вопрос, могу сказать, что к любительским редакциям готовых официальных переводов отношусь скептически.


7k: Почему?

C правовой точки зрения, любительские редакции вообще представляют собой непонятно что. Автор или его агент предоставляет право на издание перевода конкретному издательству, зная его уровень и репутацию. Издательство нанимает для этой работы переводчика, опять-таки зная его уровень и репутацию. После чего редактирует полученный от последнего текст. Где здесь место для любительской редакции? Конечно, я не стану отрицать того, что и профессиональные переводчики и профессиональные редакторы допускают ошибки, но согласитесь, ошибки будет содержать и любительская редакция — что ж, вводим еще один контрольный этап? Кроме того: насколько существенны сами предлагаемые любителями правки? Они способны чем-то изменить наше представление о намерениях автора и примененных им средствах? Литературный перевод не тождественен переводу, так сказать, техническому, или лингвистическому, если угодно, и то, что может показаться ошибкой редактору-любителю, руководствующемуся лингвистическим шаблоном, может быть обусловлено требованиями русского текста. Вот существуют десять переводов «Властелина Колец», и среди читателей нет единства в том, какой из них лучше — общая реакция на них получается скорее как бы в стиле сталинского: оба хуже. В моем представлении, здесь следует обратиться к бритве Оккама и не умножать без нужды сущности.

Я считаю, что интересующий вас в данном контексте перевод «Игры Престолов» со всеми достоинствами и недостатками перевода и переводчика, следует воспринимать как литературный факт, который уже нельзя отменить или изменить. Как и добавить к нему что-либо. Более того, он был сделан лет двадцать с лишним назад, и если бы мне сейчас предложили заново отредактировать этот текст, я, вне всяких сомнений, основательно перелопатил бы его. Со временем меняются не только читатели, но и переводчики. Так что моя позиция такая: любая читательская инициатива в этой области нарушает авторские права переводчика, не стоит исправлять чужие тексты, переводите сами, улучшайте, шлифуйте, доводите до немыслимого совершенства, забыв про существование предшествующих переводов. Делайте свой шедевр! А потом издавайте его. Со всеми исправлениями, правильными оборотами и прочая. Никто не против. Но в чужой текст лезть не надо. Издателям подобные правки — также излишняя докука.


7k: Значит, вычитка силами фанатов с последующей экспертизой редактора в издательстве или автора перевода — дело пустое?

Ю. Соколов: Участие читателя в переводе — явление новое для литературы. Даже не знаю, куда бы послал доброжелательный читательский коллектив условный Толстой или Чехов. До сих пор литература являлась творчеством одиночек. Решать литературные проблемы читательским голосованием? Не стану рекомендовать. Это какой-то вариант первобытного коммунизма и обобществления женщин. Впрочем, я, как истинный старый пень и ретроград, могу только защищать привычные тенденции. Новации — не мой профиль. Это пусть решают для себя издатели.

На мой взгляд, любительская правка готовых переводов может иметь место и приветствоваться в качестве клубной деятельности, но никак не в качестве одного из механизмов книгоиздания. Подобное вмешательство, пусть оно и совершается в самых лучших намерениях, нарушает технологический процесс издательств и как бы заставляет их идти на дополнительные расходы. Зачем это издателям?


7k: Виктор Вебер, переводчик Стивена Кинга, говорит, что фанаты помогли ему с реалиями и отсылками, что такая предварительная читка помогает в шлифовке имен и даже в отлове закравшихся ошибок до того, как книга будет напечатана…

Ю. Соколов: У каждого переводчика своя технология. Кому нравится попадья, кому попова дочка. Мне доводилось работать под контролем любителей над «Ордалией» Беккера. И хотя помощь пробеккеровского общества была неоценима в том плане, что принятой номенклатуры я не знал совсем, ряд замечаний по переводу, сделанных этой общественной организацией, был для меня полностью неприемлем. Начиная с того, что автор этот существует у нас в виде Бэккера, а не банального и совершенно нормального Беккера.

Фанатизм, существуй он в области футбола, кино, литературы, на мой взгляд, представляет собой крайне отрицательное явление в современном мире. Сказать по правде, промартиновский фанатизм меня даже пугает. Переводчик делает перевод и отвечает за него перед автором, читателями, перед Богом, наконец, и присутствие советчиков здесь не обязательно. Или перевод сделан переводчиком Имярек, или переводчиком Имярек и фанатами. В соответствии с юридической базой. С соответствующим копирайтом. Согласитесь: разница есть.


7k: Вам не кажется, что такие народные исправления — это последствия тех самых изменений в издательском процессе, о которых вы говорите?

Ю. Соколов: Нет, они являются результатом более широкого распространения языковой грамотности среди читателей. Что, в принципе, не просто хорошо, а отлично. Но! Здесь работает тот же фактор, что и при экранизации популярного произведения: невозможно поставить фильм/перевести роман так, чтобы все оказались довольны. У каждого из знатоков окажется собственное мнение о том, как надо было лучше. И где какие ляпы сделал этот охламон-переводчик, и так далее… Но в целом рост и глубину знакомства с языками надо приветствовать. Пусть все читают романы в подлиннике. Тогда и мы, переводчики, сможем почить от всех дел своих или заняться более благодарным трудом.


7k: Недавно редактор того подразделения АСТ, которое занимается переводами Мартина, упомянул, что все-таки хочет провести сквозную проверку романов серии. Как бы вы посоветовали ему поступить с «Игрой престолов»?

Ю. Соколов: Я бы посоветовал не придумывать себе лишнюю работу. Но хозяин — барин. У него есть свое начальство, так что пусть делает все, что оно хочет. Сизифов труд, тяжелый и бессмысленный.


7k: После выхода «Игры престолов» следующую книгу цикла переводила уже Наталья Виленская. Вы знаете, почему так случилось?

Ю. Соколов: Знаю. Вмешались внешние силы. И Виленской не завидую: переводить такие объемистые тома физически тяжело.


7k: Вы знали о том, что находятся люди, которые пробуют перевести «Игру престолов» заново? Как вы считаете, Мартин — подходящий автор для первого опыта в переводах?

Ю. Соколов: Что в этом удивительного? Пускай переводят. Со времени первого перевода прошло двадцать лет. Другое время, другой уровень знаний. Может, и лучше переведут, чем я. Насчет первого опыта: не советовал бы. Рекомендовал бы взять для начала книгу объемом примерно в 10 авторских листов. Такой стандартный формат. А там будет ясно, твое это дело или нет. Но если кто особо умный и титан мысли, так почему бы и нет?


7k: Как вы вообще относитесь к перепереводам?

Ю. Соколов: Повторные переводы часто являются следствием излишне строгого авторского права. Издатель не может опубликовать старый перевод без разрешения автора. Иначе ему грозят серьезные штрафы. А автора или наследников по прошествии 30 лет поди найди, поэтому приходится заказывать новый. Но и у старых переводов бывают свои погрешности. Старый перевод одного из рассказов О. Генри, который мне пришлось переводить заново, был сокращен процентов на 20–25.


7k: Перед вами, как перед открывателем «Песни Льда и Пламени» в России, стояла задача создать глоссарий, и это одна из самых сильных сторон вашей работы над циклом. Расскажите о своем подходе.

Ю. Соколов: Глоссарий создавался попутно, по мере продвижения работы. И фиксировался во время второго прочтения готового текста.


7k: Для имен Таргариенов вы предложили очень необычную передачу дифтонга «ae» как «-ейе-» или «Эйе-». Как вы при этом рассуждали?

Ю. Соколов: Таки уже не помню, давно это было. Но в передаче имен и названий считаю важным не точность зарубежного произношения, а русское благозвучие. Никаких Данкенов и Мэрай, когда в отечественной традиции существуют Дункан и Мария. Словом, здесь, скорее всего, чистая вкусовщина, ничего более.


7k: А что скажете о любви Мартина модифицировать реально существующие имена — Петир или Питер, Серсея или Цирцея?

Ю. Соколов: Есть еще Дейенерис или Деянира. На мой взгляд, этим художественным приемом Мартин воспользовался неудачно. Тот же самый Jon, к примеру. Как прикажете переводить? Или ser, фигурирующий вместо sir. Возможно, этим самым Мартин хотел показать, что созданный им мир все же не тождественен Великобритании.


7k: На основе в том числе вашей работы над «Песнью Льда и Пламени» защищаются диссертации. Одна из целей этих работ — выработать общий подход к переводу однородных онимов. В этом случае, например, образованные похожим образом Winterfell и Summerhall переводились бы на русский язык либо оба транслитерацией (Винтерфелл и Саммерхолл), либо оба калькированием (например, Зимний Холм и Летний замок). Вы считаете, что такие рациональные подходы к переводу имен собственных оправданы?

Ю. Соколов: Э, наука наукой, а перевод — это все-таки, в какой-то мере, искусство. Строгие правила в нем не всегда уместны. При переводе художественного произведения можно пользоваться любым из двух вариантов в зависимости от требований текста. А иногда и обоими сразу.


7k: В первых изданиях «Песни Льда и Пламени» на картах появляются названия «Винтерфелл, или Злозимье», «Риверран, или Быстроречье», «Дредфорт, или острог Ужасный». Расскажите об этих вариантах. Почему в итоге в большинстве случаев остановились на транслитерации, кроме «Кастерли Рок, или Бобровый Утес»?

Ю. Соколов: Есть такой прием употребления говорящих имен, позволяющий избежать примечаний. Поначалу было непонятно, что Мартин хочет сказать говорящими именами. Потом стало ясно, что ничего. И все закончилось транслитерацией.

Кстати о Бобровом утесе. Здесь я, конечно, не прав. Casterly Rock — конечно же, Замковая (лат. Castrum) Гора/Скала. На бобра (лат. Castor) меня переклинил связанный с ним и Ланнистерами аспект богатства. Но в принципе, бобровая запруда бывает и у скалы. В Шотландии, например.


7k: Но ведь так теряется связь с именем рода, у которого Ланнистеры отобрали замок, разве нет? Как лучше?

Ю. Соколов: В момент написания перевода ни о чем таком, сколько мне помнится, еще не было известно. Признаюсь честно: в отношении ПЛиО я уже свое откукарекал, и добавить больше ничего не могу. Хотелось бы знать, чем закончится вся история, — она мне не чужая, — но боюсь, что придется расспрашивать об этом Мартина уже на том свете.


7k: Как вы считаете, при каких обстоятельствах уместно (и уместно ли вообще) использовать в переводе реалий Вестероса славянизмы или слова, у которых в русском языке исторически сложилась какая-то своя коннотация?

Ю. Соколов: А насколько уместны в реалиях Вестероса англицизмы? Он лишь несколько напоминает Англию, не более того. И размерами, кстати, много больше. Систематически, наверное, славянизмы неуместны, но в каких-то разовых ситуациях — почему бы и нет? Опять же, перевод делается для русского читателя, которому точная средневековая западная терминология может показаться непонятной. Ну и кроме того, в переводах на русский язык от славянизмов избавиться невозможно: русский — он, того, как бы славянский.


7k: В «Игре престолов» очень много средневековой терминологии, например названий элементов доспехов или слов из геральдического языка. Чем вы пользовались при переводе таких моментов? Были ли какие-то сложности?

Ю. Соколов: Еще раз: все это было очень давно. Существовавшие тогда словари количеством слов не баловали. Какую-то помощь предоставлял Большой Оксфордский словарь на 2 500 000 слов. Однако все вопросы с его помощью закрыть было невозможно. Интернета не было. Во всяком случае, у меня. Справочная литература нужного уровня имелась только в Иностранке и Ленинке, куда я и ездил за справками как минимум раз в месяц, а там еще поди найди именно то, что тебе нужно. Но как-то выкрутился… простите, коли что не так.


7k: Как вы думаете, почему Мартин так долго пишет и все больше уходит в мироустройство, издавая книги о древней истории Вестероса?

Ю. Соколов: Потому что не удается ему сшить воедино все то, что он уже понаписал. Думается, что Мартин в первую очередь автор малой и средней формы, а вот эпопея ему не удается. Да и возраст, конечно же, сказывается. Мы с ним ровесники, и даже несколько похожи внешне — я тоже седой, старый, толстый и бородатый — помимо картуза, конечно: у меня такого нет. Вот если бы был, тогда бы я жил с читателями в любви и согласии! Словом, главное — картуз!


Развернуть

Отличный коммент!

И Боромир, превозмогая смерть, улыбнулся. Перевод В. Муравьева А. Кистяковского Тень улыбки промелькнула на бледном, без кровинки, лице Боромира. П-д Н. Григорьевой В. Грушецкого Уста Боромира тронула слабая улыбка. П-д М. Каменкович В. Каррика Boromir smiled. J. R. R. Tolkien 23:37 - 14
CassiopeiaCassiopeia05.04.201903:57ссылка
+33.0

гифки живность собака интервью кусь 

Развернуть

8 марта праздник интервью костюм Моя Україна фэндомы да это большой и толстый 

Вставай за права женщин
 и i ^ К '¿шЯшPf, ÜL'J/ y i Li Щ -яЛ - V 1Ш|/\ 1 м ■!Шг Г ^1 •1 vi-1« DÉ^Be < Ц « ш L i* ' j,8 марта,праздник,интервью,костюм,Моя Україна,фэндомы,да это большой и толстый
Развернуть

интервью бейсбол Kelli Tennant 

интервью,бейсбол,Kelli Tennant
Развернуть

Отличный комментарий!

"И что ту такого ?" говоришь ты, пока не проскроллишь картинку не влезающую полностью в монитор.

Will Smith Актеры и Актрисы Знаменитости интервью coub 

Развернуть

гифки интервью NSFW прямой эфир deepthroat Riley Reid не порно Riley Reid Porn Model 

Riley даёт интервью на радио FM

Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме интервью (+554 картинки, рейтинг 5,573.0 - интервью)