Результаты поиска по запросу «

я девочка. я не хочу ничего решать. я хочу туфли

»

Запрос:
Создатель поста:
Теги (через запятую):



я девочка я не хочу ничего решать я хочу платье и туфли песочница 

Я девочка. Я не хочу ничего решать. Я хочу платье.,я девочка,я не хочу ничего решать,я хочу платье и туфли,песочница
Развернуть

Алиса(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) Лена(БЛ) Мику(БЛ) Женя(БЛ) Семен(БЛ) Шурик(БЛ) Электроник(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) Дубликат(БЛ) ...Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы фэндомы очередной бред 

Начало:
Глава 1. http://vn.reactor.cc/post/2626275

Продолжение.

II
Зажигание

Проснулся чуть позже вожатой, дождался, когда она выйдет из домика и поднялся сам. Полотенце, мыло, зубной порошок, зубная щетка. Можно было бы и поваляться еще, тем более, что во второй день мне положена такая поблажка, но смысла не вижу. Выхожу, и на крыльце сталкиваюсь с Ольгой.
– Доброе утро Семен, ты чего вскочил в такую рань? Мог бы и поспать еще. Даже до подъема еще двадцать минут, а ты вчера приехал, я бы до линейки тебя не будила.
Холодно. Лето, оно, конечно, здесь бесконечное, но по утрам, пока солнце не поднялось, холодно. Еще бы чуть-чуть и начал бы дрожать.
– Доброе утро Ольга Дмитриевна. Да выспался, знаете ли.
А действительно, как осознал сам себя, так и начал высыпаться после приезда в лагерь. Когда встаю рано, как сейчас, когда валяюсь до самой линейки, но просыпаюсь всегда вместе с Ольгой.
– Ну, тогда тебя ждет зарядка!
Ой спасибо, родная. Вчера Славя помянула Устав, сейчас соседка по домику – зарядку.
– Я надеюсь, что вы это серьезно?
Я, как-то, выработал стиль общения с Ольгой и этот стиль вполне допускает и юмор, иногда даже на грани фамильярности.
Ольга вздыхает.
– Ну, почти. Вообще-то, в распорядке она есть, но проводить некому, вот все и спят лишние полчаса. А так как сегодня линейка в одиннадцать, то и, минимум, целый час. Лишь бы к завтраку успеть. Но если ты захочешь, то спорткомплекс в твоем распоряжении. Подумай Семен, одному пионеру – целый спорткомплекс. Очень выгодное предложение.
Вроде, Миронова у ней фамилия, а товар расхваливает… и о подводных камнях, в лице девочки-ракеты, умалчивает.
– Ольга Дмитриевна, у вас в роду купцы первой гильдии были? Уж больно товар нахваливаете хорошо.
– Нет, из военных мы, а после революции все больше с приставкой «гео-»: географы, геодезисты, геофизики, геологи. Одна я педагог, да и то – географию преподаю.
Я так понимаю, что если спрошу – где преподает, то получу ответ, что здесь, в соседнем городе. Или еще вопрос, о вчерашнем ночном разговоре – что со мной не так? Спросить, не спросить? Но у Ольги настроение для бесед закончилось.
– Так, ты со мной бежишь, или умываться идешь?
Гм. Вчера я аборигенов удивлял, а сегодня они меня. Ольге в шезлонге, с книжкой в руках, сейчас дремать положено. А она в спортивной форме и вся прям вот-вот с места сорвется. Локальная особенность? Может быть. Некоторое время думаю, а не подружиться ли мне с вожатой, на почве бега? В общем-то, она тетка неплохая, хоть и взбалмошная и даже с приступами самодурства, но все решают за меня. Кусты в конце аллеи раздвигаются, и на дорожке появляется Славя, как и Ольга она в спортивной форме.
– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, привет Семен! Семен, ты с нами?
А тут, оказывается, компания для бега уже есть. И, похоже, отношения между здешним начальством здесь чуть более дружеские и чуть менее официальные, чем обычно. Ну, в любом случае, я все еще хочу минимизировать общение со Славей, поэтому мой ответ отрицательный.
– Выпишите мне кроссовки со склада. А то от пробежек сандалеты развалятся послезавтра. Так что, кто-куда, а я умываться.
Ольга со Славей, обгоняя меня, уносятся по дорожке вперед и, напротив пятнадцатого домика, сворачивают в сторону площади. Прикидываю их маршрут: через площадь, в сторону домика Рыжих, оттуда – к выходу на старый лагерь и далее, вдоль забора, не важно с какой стороны, до хозяйственных ворот и оттуда к пляжу. По крайней мере я бы побежал именно так. Ладно, если за территорию выбегать не будут, у умывальников пересечемся.
Иду к умывальникам мимо домика Лены и далее по тропинке, а сам пытаюсь вспомнить свой сон, и ничего я не могу вспомнить, кроме того, что снились местные катакомбы, надо было сразу этот сон мысленно пересказать самому себе, тогда бы запомнил, а так: катакомбы и какие-то люди в них. Или не люди? Или не совсем люди? Нет, не помню. У умывальников некоторое время размышляю, насколько радикально я хочу все поменять? В данном случае «радикально» означает, что я сниму рубашку и умоюсь ледяной водой до пояса. Пока рыжие спят, можно каверз, в виде испорченной или пропавшей рубашки не опасаться. Ну, я, хотя бы, попробую. Снимаю рубашку и остаюсь в одних шортах, открываю кран и осторожно подставляю ладонь под струю воды. Б-р-р-р-р… И так холодно, когда снял рубашку стало в два раза холоднее, а сейчас – в три раза. Ну его нафиг, такой радикализм! Сейчас зубы почищу, личину смочу и все будет хорошо.
– Семен, оказывается с тобой еще не все кончено! Из тебя, оказывается можно человека сделать!
Ну, спасибо, что хоть не порядочного пионера. Спортсменки успели добежать до умывальников и сейчас даже прервали бег, ради моей скромной персоны. Была бы мускулатура, я бы сейчас принял красивую позу и поиграл бы ею, а так я дрищ-дрищем: худой, длинный и сутулый. А еще я стесняюсь сейчас этой своей худобы и сутулости, перед ботами стесняюсь. Бот стесняется ботов, да.
– Закаляешься? Не будем тебе мешать. Ну что, Славя, мы отдохнули? Бежим дальше?
Славя, не произнесшая за всю сцену ни одного слова, только улыбается, молча кивает, и администрация «Совенка», полном составе, уносится дальше, в сторону пляжа. И, мне не показалось, бесенята в глазах Ольги так и мелькали. Куда я попал? Или это то, что я вчера заглянул в музыкальный кружок, запустило такие перемены? А мне теперь приходится таки проводить закаливающие водные процедуры – спалился. Поплескав себе на грудь, лицо, шею и спину ледяной воды, почистив зубы и изрядно забрызгав все вокруг, растираюсь полотенцем, натягиваю рубашку и отправляюсь в домик, дремать до завтрака. По дороге к домику, у музыкального клуба, встречаю всю зомби-компанию бредущую к умывальнику: Лена, Мику, Алиса, Ульяна. Я здороваюсь, но они только невнятно бурчат в ответ, им нет до меня сейчас никакого дела, они еще не проснулись, кроме, может быть Ульяны.
– Что новичок, на улице дождь или ветер?
– Да.
Огибаю компанию, и пусть Ульяна дальше сама думает, что значит мое «Да».
Жду завтрака, сначала в домике, через десять минут приходит с пляжа ОД и выгоняет меня, выхожу на улицу и жду завтрака в шезлонге. Совершенно бесцельное времяпрепровождение, лучше бы поспал, тем более, что сегодня можно. А еще, думаю о том, что стоило мне самому, да, мне самому отойти от сценария и собственной маски, как пионеры стали раскрываться с неожиданной стороны. Выходит вожатая и присаживается на крыльцо.
– Я ваше любимое место занял, Ольмитриевна? (Захочет – сама выгонит, но спросить надо).
– Сиди Семен, я, как раз на своем любимом месте сейчас сижу. Жаль только редко получается.
Ну да, больше на пляже, или на кровати с книжкой. Хотя, конечно, в этом и есть талант администратора – все наладить так, чтобы само крутилось, а самому валяться с книжкой на кровати.
– Чему улыбаешься?
– Уютно у вас, я так думаю.
Вспоминаю вчерашнее групповое заступничество передо мной за Ульяну, но спрашивать мне лениво, потом, как-нибудь.
– Придумал уже, чем будешь заниматься?
Да к побегу готовиться. И, в перерывах, за Ульянкой с топором гоняться, так и скажу. А на самом деле буду думать об одной вещи – о своей дальнейшей жизни. Отвечу-ка я правду. Если вожатая запрограммирована, она либо наорет на меня, либо не услышит, а если подумает своей головой, то… Посмотрим, что она скажет.
– Ольмитриевна, чем по вашему можно заняться в течение одной оставшейся недели? Конечно, работать над собой.
Ольга встает, нависает надо мной, и, уперев руки в бока, чтобы казаться побольше, выдает.
– Семен, ты же музыкальным кружком интересовался? Сразу после линейки пойдешь обходной подписывать, и чтобы обязательно куда-нибудь записался! Ты меня понял?!
– Я в медпункт запишусь, Ольмитриевна, или к Двачевской на курсы. – Со смехом отвечаю и бегу спасаться в сторону столовой.
Все верно, задумавшийся пионер, он ведь хуже откровенного лодыря, лодырь понятен и прозрачен, а этот, он до чего угодно может додуматься. Поэтому, пусть будет при деле и, если не хочет делать кошкороботов, то пусть таскает сахар для вожатой. Вряд ли, правда, Ольга такой про меня вывод сделала, она, скорее, решила, что я над ней просто издеваюсь. Ладно, наверняка обойдется без последствий.
В столовой оказываюсь за одним столом с кибернетиками.
– Здравствуйте.
– Доброе утро. Ты новенький, Семен, да? А я Электроник, настоящий.
Далее следует самопрезентация Электроника, которую я вчера сорвал своими выходками, не вписывающимися в сценарий. Шурик в это время кивает мне и жмет руку. Сейчас охмурять начнут.
– Семен, ты не хочешь к нам записаться?
Главный по охмурежу, сейчас и всегда, у нас Шурик. И чего же вам не хватает, скажите мне, пожалуйста?
– Тут такое дело, нам не хватает рук.
О как, ну хорошо хоть рук! Значит негр вам нужен, а я тут причем?
– И где я вам негра найду, ребятушки?
– Нет, ты не обижайся, но нам и правда не хватает рук. У нас проект, который мы никак не успеваем до конца смены. А еще постоянно идут ходоки с просьбами что-то починить: то усилитель дискотечный, то лагерное радио, то еще чего подобное. Лагерь-то на самообслуживании, сам видишь, из персонала тут только вожатая, врач и кухня, вот и занимаемся рутиной. Потому нам и нужен кто-то, на кого можно спихнуть неквалифицированную работу по всем направлениям.
А взамен мне обещаны некоторые послабления режима и более терпимое отношение со стороны вожатой, а так же характеристика и рекомендации для поступления в технический ВУЗ.
На самом деле, я их понимаю. Самого бесило, когда приходилось тратить время на тупую работу, да и приди они ко мне с такими условиями в первой половине моей допобежной жизни, я бы, наверное, подумал. А сегодня…
– Нет ребята. Я здесь всего на неделю, и тратить эту неделю на раскручивание-закручивание винтиков и на продувку плат от пыли я не хочу. Да и просто мне это не интересно.
– Что-то такое и ожидалось. Но спросить мы были обязаны. Bon appétit.
Ну, мы тоже не штиблетом консоме хлебаем, поэтому отвечаю на понятном кибернетикам языке.
– Merci.
На этом мои познания в языке Вольтера и Гюго, в общем-то и заканчиваются, но, кажется, кибернетики тоже выложились по полной программе. А я, наконец-то, приступаю к завтраку, что тут у нас? У нас тут: каша пшенная на молоке, хлеб белый, два куска, кубик сливочного масла на одном из кусков, и маленькая порция яблочного джема в пластиковой ванночке запечатанной фольгой, а на жидкое – какао. Местное какао, оно слишком сладкое, на мой вкус, но придется терпеть. Разделываюсь с кашей, размазываю подтаявшее масло по хлебу, собираюсь проделать тоже самое с джемом и обнаруживаю его отсутствие. Пожимаю плечами, голодные пионеры, они такие, они изо рта кусок вырвут. Попутно вспоминаю, как что-то красное мелькало на периферии поля зрения. Вот не хотел поить ребенка компотом с перцем, но, наверное, придется. Иначе не отвяжется.
В любом случае, завтрак закончен и я пока пускаю события на самотек. До линейки еще час, можно было бы попросить обходной заранее и добежать хоть до доктора, но лень. Поэтому я иду в лесок разделяющий пляж и лодочную станцию и там устраиваюсь так, чтобы не отсвечивать ни с пристани, ни с аллеи, за эти циклы я научился неплохо скрываться, когда мне нужно подумать.
Традиционно задаю сам себе вопрос: «Итак, что мы имеем!» А имеем мы лагерь, в котором я, кажется, запустил нестандартное течение цикла. Запустил двумя ударами: когда пошел знакомиться с Мику и когда, вполне мирно, пообщался с Алисой на сцене, вместо того, чтобы встретить ее на крыльце столовой. В отличие от попыток в предыдущих циклах все получилось достаточно легко, видимо, чем раньше ты вмешиваешься, тем легче расшатать лагерь, и еще, поступки изменяют ситуацию гораздо эффективнее, чем слова. Слова, они вообще никак не изменяют, слова, они просто игнорируются. Интересно, что было бы, если бы я начал импровизировать прямо на остановке? Как? Ну, например, представил себе, как я, прямо на остановке, целую Славю в уста сахарные. Да, у всех губы, а у Слави именно, что уста сахарные. Эх, сарафан бы Славе и кокошник еще, как дополнение к устам. Улыбаюсь. Не стал бы я, по некоторым причинам, ее целовать, так что этот пункт отпадает. Лагерь, правда, сопротивляется, пытается все вернуть к исходному сценарию и история с Ульяной, и попытка меня покормить, со стороны Слави, тому подтверждение. Попробовать дальше по озорничать? Дополнительно к тому, что мне нужно решить – как жить дальше? Ответ даже не обсуждается, иначе можно с тоски умереть, иначе, двенадцать циклов назад, можно было бы и не убегать. То есть, передо мной стоит две задачи: тактическая – разработать план «мелких пакостей» и стратегическая – разработать план собственной жизни. Ох! По второму пункту, конкретно, ох! Может, ну его, второй пункт, да и первый, кстати. Может продолжить импровизировать? Тоже вариант, но то, что, просто так, тупо убегать из лагерей бессмысленно, это, похоже, даже вон тому ёжику, который бегает во внеурочный час – средь бела дня, понятно.
Пора, наверное, и на линейку уже. Хочу встать и слышу, как по мосткам, ведущим на пристань, кто-то идет. Два раза кто-то: один кто-то туда, другой кто-то обратно.
– Привет Лена. Семена не видела?
Славя? Да, она. А Лена, получается, на пристани отсиживалась. Сейчас из кустов выскочу.
– Привет. Нет, не видела.
Сейчас из кустов выскочу со страшным криком.
– Линейка сейчас начнется, а его нету. И в домике нет.
Сейчас из кустов выскочу со страшным криком. В черном плаще.
– Хочешь, чтобы мы поискали?
Сейчас из кустов выскочу со страшным криком. В черном плаще, который распахну. Вот это будет мелкая пакость – все лагеря за один раз, циклов на десять сразу, расшевелю. Лезет же бред в голову! Это что, мне подсознание подсунуло в ответ на мою мысль про «уста сахарные»?
– Даже не знаю. Я видела, как он сюда завернул, вот чувствую, что он где-то здесь же, рядом.
Сейчас, только из кустов выползу, по возможности бесшумно. Отползаю метров на десять, встаю на ноги, отряхиваюсь и выхожу на главную аллею напротив входа в столовую. Так и выходим на площадь все четверо: я, Лена, Славя и, как и я, вынырнувшая откуда-то из кустов Ульяна. Ульяна делает вид, что не замечает меня, я делаю вид, что не замечаю ее, хотя так и подмывает спросить о судьбе джема. А еще я думаю, это что, меня теперь так и будут Славя с Ульяной пасти? В стиле: злой и добрый полицейский? У меня штампик «Склонен к побегу» в личном деле появился? Так бесполезно, я все равно сбегу, когда нужно будет, и места я знаю, где спрятаться можно, так что не найдете. Пожимаю плечами и встаю в строй.
– Ты чего?
– Ты о чем, Славя?
– Плечами пожимаешь. Непонятно что-то?
– Нет, это я о своем думаю. Все хорошо.
– Семен, Славя, прекратите шептаться в строю!
Яволь, фрау вожатая! Она, правда, фрейлен, но фрау – солиднее.
Все хорошее, когда-нибудь заканчивается и почти все плохое, кстати, тоже, это я про линейку, да. Мне дают обходной и отправляют навстречу приключениям. А я что? Я иду в музыкальный кружок самой короткой дорогой, по аллее мимо домика кибернетиков и дальше по тропинке. И, кстати, иду с удовольствием.
Мику в этот раз, наверное в виде исключения, сидит не под роялем, а за ним и, по-моему, ждет меня. По крайней мере, обрадовалась очень искренне.
– Ой, Сенечка, как хорошо, что ты пришел.
– Явился, сейчас будешь должок отрабатывать.
А это уже Алиса. Мог бы и догадаться, что так будет, каждый раз, при обходе с бегунком, на нее натыкаюсь.
– Алисочка, не груби, ты же не такая! А то Семен больше не захочет с нами общаться. Сенечка, Алиса говорила, что ты играешь…
Вопрос и просьба одновременно. Тут же Двачевская протягивает гитару: «Давай, отрабатывай!»
– Алис, если это продолжение вчерашнего спора, то ты понимаешь, что с тебя тогда одно желание?
Алиса слегка краснеет, не знаю, что она там обо мне подумала.
– Что еще за желание?
– Я еще не придумал, но обещаю, ничего неприличного не будет, наверное, я подумаю.
Гляжу на краснеющую Алису, гляжу на ее раздувающиеся ноздри – я удовлетворен.
– Алис, не взрывайся. Ничего мне не надо, я так сыграю.
– Сенечка. – Это Мику. А мы тут с Алисой тоже поспорили. Умеешь ты играть, или нет.
– Ну и какая же ставка? И кто на что поставил?
– Не важно, или играй давай, или отказывайся – Алиса привычно грубит.
– На трех аккордах?
Я вопросительно смотрю на Алису.
– Зубы не заговаривай! Хоть на одном сыграй!
Я, наконец, беру гитару в руки, смотрю на девушек и, перед тем как начать говорю.
– Все отдают себе отчет, что вы играете лучше меня? Так что терпите, сами напросились!

На кухне мышка уронила банку.
Черная фишка, белка в колесе.

Когда заканчиваю, девочки, некоторое время переглядываются, потом кивают друг-дружке, видимо экзамен выдержан. Ну, я особо не боялся, сами они меня однажды учили и тогда же и одобрили. Понятно, что практики не было и я сильно сдал, но не настолько же, чтоб совсем разучиться.
– Хиппи что ли? И хаер у тебя подходящий.
Алиса фамильярнейше запускает руку мне в волосы.
– … подходящий, но слишком чистый.
Я только улыбаюсь и отрицательно качаю головой.
– Алисочка, а по-моему Сеня не о том пел.
Мику напевает чистым голосом

С силами собравшись, до зари поднявшись, и
С песней северного ветра по шоссе…

– Жаль только, что на концерте не исполнить. Ольга Дмитриевна не поймет. Сенечка, ты точно не хочешь в кружок записаться?
Мы все-таки репликанты. Потому что для девочки, прожившей шестнадцать лет в Японии, Мику поразительно и подозрительно хорошо говорит по русски и ориентируется в советских реалиях.
– Микуся (пусть будет Микуся в этом цикле, Алиса при этом фыркает), я принципиально никуда не записываюсь, но заходить буду так часто, что еще надоем, это я обещаю.
Ставлю гитару на место, а сам протягиваю обходной Мику. Она чиркает там автограф, а Алиса комментирует.
– Мог бы и сам заполнить, все равно Дмитриевна его смотреть не будет.
А то я не знаю. Но отвечаю другое.
– Так интереснее. Сейчас к нашим техническим гениям пойду, послушаю, как они меня вербовать будут.
– Тогда подожди, я с тобой.
Алиса поднимается, мы прощаемся с Мику, и я замечаю, каюсь – впервые за все циклы замечаю, какая у той замечательная открытая улыбка. За такую улыбку я сразу же прощаю ей всю ее болтливость, и прошлую и будущую. А еще мне теперь думать: где кончается управляющий сценарий и начинается импровизация маски, где кончается импровизация маски и начинается свобода воли? Страшно боюсь разочарований, но всегда ловлю вот такие вспышки человечности, это как знак, что не все еще потеряно для бедных нас – репликантов, включая и меня самого, конечно же.
Выходим из музыкального кружка и по дороге Алиса говорит
– Знаешь, иди к ним сам. Не люблю Сыроежкина, боюсь – не сдержусь и в глаз ему засвечу.
– Тут я тебя понимаю Алиса, я сам его в больших дозах с трудом перевариваю. Вроде и ничего плохого, но, как прилипнет, так хочется или убежать, или силу применить.
На перекрестке у как всегда неработающих душевых расстаемся: я направо – к кибернетикам, а Алиса налево – на площадь.
Против ожидания, кибернетики меня почти не домогались. Или мой отказ за завтраком подействовал, или то, что как раз прозвучал сигнал на обед, но Шурик только спросил.
– Не передумал? Жаль. Ну, давай сюда обходной.
В клубе все стандартно: чертежи, верстаки, приборы, кошкоробот, кибернетики… Нет, не мое это. Когда учился у Электроника слесарным и столярным навыкам – даже нравилось, и Электроника терпел в больших количествах, но, как только выучился до необходимого мне уровня – ушел и не жалею.
Кибернетики остаются запирать клуб, а я, через умывальник, отправляюсь в столовую.
Пока делал крюк к умывальникам, пока умывался, основная масса народу уже пообедала, практически, из знакомых в столовой вижу только Лену. Киваем друг-другу, думаю – не составить ли компанию, но, пока думаю, место рядом с Леной успевает занять Женя. Чтобы не мешать девочкам сажусь за отдельный столик и разбираюсь с обедом. Суп с гречкой, сосиска, пюре, компот, два куска хлеба и пирожок, как выяснилось, с капустой. В общем-то даже не плохо. Пока обедаю столовая пустеет, остаюсь только я и двое дежурных – сегодня это девочки из среднего отряда, они уже начали наводить порядок с противоположного угла, не дожидаясь, пока я уберусь. Я сижу за колонной, на своем любимом месте, чтобы не отсвечивать от входа, поэтому только слышу, а не вижу, как в столовую входит Ульяна, здоровается с дежурными и исчезает на кухне – еще одна жесткая привязка сценария. Сейчас она вернется с куском мяса, а я отправлю ее за булочкой и, пока она ходит, насыплю ей перца в компот. Не буду.
Возвращается Ульяна и идет в мой угол, огибает колонну и сталкивается со мной лицом к лицу. Это настолько неожиданно для нее, что она сбивается с шага, но пересиливает себя и садится со мной за один столик. Все это молча, не говоря ни слова. Перед Ульяной поднос, на подносе стакан чая и тарелка с парой булочек. Ну, молчит и молчит, я дожевываю сосиску и уже нацеливаюсь на компот, когда Ульяна лезет в карман и достает оттуда утреннюю порцию джема, которую, все так же молча, и ставит передо мной. И ведь видно, что Ракете чертовски не хочется этого делать, что она пересиливает себя, но делает. Тоже интересно, что стало причиной этому поступку: сценарий, импровизация, свобода воли или накачка, допустим, Алисы? Но, что бы там не думала вожатая и прочие аборигены, но я не могу обидеть Ульяну, просто не могу. Для меня Ульяна это, прежде всего, та девочка, которая бросалась в шахте защищать меня от Шурика, которая спала на моем плече, которая, которая прибегала ночью к моему домику, чтобы поцеловать, и убегала счастливая, которая, одна из всей компании, махала мне руками, морально поддерживая меня, во время моего первого удачного побега, это – настоящая Ульяна, а не здешняя мелкая пакостница. Да и здесь она оказалась лучше, чем пыталась создать о себе мнение, поэтому я молча беру этот несчастный джем и ставлю его на поднос перед Ульяной. Та какое-то время думает, потом вскрывает упаковку, берет одну булочку, ту что побольше естественно, и мажет ее джемом, а тарелка со второй булочкой, и остатки джема оказываются передо мной. Не капризничаю. Все это, повторяю, происходит при полном молчании обеих высоких сторон, только, когда я вымазываю остатки джема на свою булочку, мы смотрим друг-другу в глаза и коротко киваем. Кажется какое-то перемирие между нами установлено, кажется персональных пакостей можно не опасаться, хотя разговаривать со мной по прежнему не хотят.
Обед закончен, относим с Ульяной грязную посуду на мойку, выходим из столовой и разбегаемся, каждый по своим делам. Ульяна, я так думаю, на промысел жуков и саранчи, а я – выполнять последние два пункта сегодняшнего задания: медпункт и библиотеку, причем последний пункт – обязательный, почтовый ящик на странице Шопенгауэра никто не отменял.
Медпункт. Ничего не могу о нем сказать, кроме того, что он полностью повторяет все лагерные медпункты виденные мной до того, включая и самый первый, и отличается от самого первого только одним, в нем нет Виолы. В нем нет Виолы, а та докторша, что имеется в наличии, при всем портретном сходстве, совершенно не похожа характером, а очень напоминает замотанного жизнью участкового терапевта из районной поликлиники.
– Здравствуйте, мне бы обходной подписать.
– Давай сюда. Жалобы на здоровье есть?
– Нет.
– До свидания.
И все это, не поднимая головы от журнала.
В библиотеке вообще все без изменений, даже Женя такая же, как везде и, как и в шести предыдущих лагерях, отметины на нужной мне странице: подчеркнутое ногтем слово и углубление от остро заточенной спички в углу страницы. Кто-то еще продолжает двигаться передо мной, в каждом лагере, в котором я побывал, я вижу эти метки. Может и мне продолжить путешествие? Но, как бы там ни было, завтра мне предстоит наведаться в библиотеку еще раз, чтобы оставить свой автограф. Осторожно, чтобы не разбудить хозяйку, покидаю библиотеку – я поставлю закорючку в обходном сам, и в дверях сталкиваюсь с Леной. От неожиданности Лена вздрагивает, роняет «Унесенных», я бросаюсь поднимать, Лена тоже бросается поднимать, мы бьемся лбами. И все это под язвительные комментарии свежепроснувшейся Жени, что-то про то, что сотрясения кое у кого точно не будет, в связи с отсутствием мозгов, и про то, что клеить переплет за нас она не намерена и лучше бы этому переплету вообще уцелеть, потому что у Жени бедная фантазия и казнь для нас будет не самая изощренная. К счастью для нас все заканчивается благополучно, меня даже не выгоняют из библиотеки, пока Женя проверяет целостность издания. Выходим, наконец, из библиотеки и на крыльце облегченно улыбаемся друг-другу. Ну, это я улыбаюсь, а у Лена коротко смотрит на меня, чуть поднимает уголки губ и опять опускает взгляд на свои туфли. Неловкость, неловкость, неловкость…

***
Продолжение в комментариях
Развернуть

фэндомы Семен(БЛ) Славя(БЛ) Мику(БЛ) Алиса(БЛ) Ульяна(БЛ) Лена(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) очередной бред Дубликат(БЛ) ...Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы 

Технически, это развилка, где то между событиями второй главы "Анабасиса" и его третьей главой.

***

I
Маньяк

Я уже привык просыпаться в автобусе. Меня перестали снабжать зимней одеждой и телефон куда-то запропал, но зато оставляют рюкзак с барахлом и, самое главное, с сухим пайком. Вот и сейчас, проснувшись, и даже еще не открыв глаза, первое, что я проверяю, это наличие рюкзака, а уж потом визуально убеждаюсь, что остановка с воротами на месте.
К сожалению, это не те ворота и не та остановка. Была бы та – мы бы сейчас стояли напротив ворот, лицом к лицу со Славяной, держали бы друг-друга за руки и разговаривали бы без слов, одними уголками глаз.
– Как ты?
– Теперь хорошо. Ты приехал, теперь все замечательно.
– Ты знаешь…
– Ты знаешь…
Но Славяны здесь нет, значит, остается только Славя, которая не выйдет, пока я не окажусь совсем рядом с воротами. Кстати, для разнообразия, в этом лагере ворота откатные, а не распашные, как в предыдущих, и исчез навес на автобусной остановке. Так что, это явно не тот лагерь, из которого я убежал в прошлом цикле.
Меня давно мучает вопрос, что делает Славя, в промежутке между прибытием автобуса и моим демаршем в сторону ворот, как узнает о том, что пора выходить? Неужели подглядывает в щелку, чертыхается (Славя и чертыхается?) и ждет, когда, наконец, я соизволю? Или занимается своими делами, а у ней просто зуммер в голове срабатывает? И ведь, что интересно, иду я к воротам сразу же, по приезду, или через пару часов, но Славя всегда выходит мне на встречу, когда до ворот остается двенадцать метров, ну, плюс-минус, конечно, но где-то так. Иногда я думаю, что ее просто телепортируют. В нужный момент и прямо к воротам.
Итак, что мы имеем: во-первых, меня опять закинуло в незнакомый лагерь, скажем так, в незнакомый стандартный лагерь, во-вторых… Во-вторых, Славяны здесь нет, в-третьих, кажется надо менять методику поиска. Шестой лагерь уже… Или седьмой? Да – седьмой, в седьмой лагерь уже я приезжаю, проживаю в нем цикл максимально аккуратно и ни с кем не сближаясь, убегаю в конце смены, а раньше не получается, на лодке, с тем, чтобы заснуть в поезде, а проснуться в автобусе в следующем лагере. Алгоритм прохождения цикла отработан до автоматизма, и результат всегда одинаков – перемещение в очередной лагерь «Совенок». Ладно, у меня, получается, целый цикл на размышления, а сейчас, хочешь не хочешь, а надо сдаваться.
Встаю, пробираюсь к выходу, прыгаю с подножки, закидываю рюкзак обеими лямками на одно плечо и – к воротам, рысью, марш-марш! Рысью, потому что засиделся. Здравствуй, пионерский рай, здравствуй, голубоглазый апостол Петр, которого здесь зовут Славя. Двадцать пять метров до ворот, двадцать, пятнадцать и…
– Привет. Ты, наверное, только что приехал?
Я не знаю, почему, но, вот не надоедает мне этот момент. Перед тем, как выйти из автобуса часто хандрю, думаю: «Опять, мол, тоже самое», но стоит шагнуть к воротам, как пульс подскакивает до ста двадцати ударов, а появление Слави, это, как знак, что все в порядке. И Славя, как она все-таки мила, даже такая упрощенная, что ли. Палач часто стирал пощечиной эту улыбку, что делает Пионер я не знаю, нет этого момента в доступной мне части его памяти, скорее просто игнорирует. А я не могу, мне вот хочется, чтобы меня любили, а не боялись, пусть даже это будут здешние обитатели, с их искалеченными волей и разумом. «Человек, который добивается любви ботов», – хорошее название для чего-нибудь. Но надо отвечать, посмотрим, как ребенок выкрутится.
– Привет, а как ты догадалась?
Автобус – вот он, у меня за спиной, и, пока я остановку не покину, он никуда не денется. Просто готовая подсказка, размером с Икарус… Так, ребенок что-то отвечает.
– Ой, тебе к вожатой надо, она все объяснит, вот смотри…
Понятно, вопрос непредусмотренный программой, поэтому ищем наиболее универсальный ответ, и пусть вожатая отвечает – как это Славя догадалась, что я только что приехал. В родном моем лагере, кстати, Славя бы сразу сообразила, что ответить, смотря по настроению: пошутить или построжиться, а эти лагеря, похоже, населены, беженцами с планеты Шелезяка, причем неудачными экземплярами, каковые экземпляры на родине ждет переплавка. Ощущаю себя персонажем комедии дель арте: также заданы маски персонажей, также задан сценарий и также персонажам разрешена некоторая импровизация, конечно в рамках сценария и масок. И, оставаясь в рамках этого сценария и масок, Славя никогда не будет воровать конфеты, Лена не будет взрывать памятник, Мику не пошлет меня из музыкального кружка в пешее путешествие. Вот стоило убегать ради такого общества? Задал себе вопрос и тут-же ответил – конечно стоило, потому что есть еще и Славяна.
– … ну ты все понял? А мне надо бежать, извини, дела.
– Понятно – до памятника, а там спросить, где домик Ольги Дмитриевны. Пока.
Попросить проводить? Нет, зависнет еще, чего доброго, а где у аборигенов трехкнопие «Alt-Ctrl-Del», я так и не знаю. Еще раз улыбнулась и убежала. Эх, Славя-Славя, что-ж вы такие, даже не тупые, а механистичные, что-ли? Шаг вправо-влево считается неправильным и подлежит игнорированию. А может, по резче шаги вправо-влево делать, пусть они сами ко мне приспосабливаются? А то, как со Славяной расстался, так и попадаю вот к таким вот, в кукольный театр. Ну, здравствуй, очередной «Совенок».
Клубы и Леночка, ах эти чертовы глазищи. Еще подразнить аборигенов и спросить, где домик Ольги Дмитриевны? А что? Помощница вожатой велела спросить – так я спрошу, а прекрасная туземка пускай отвечает. Кстати – что все таки делает Леночка в клубах в день моего приезда? Ну вот, пока размышлял, прилетела Ракета, показала кузнечика и обе барышни убежали, но как же это все по любительски было сыграно! Не верю! Идем дальше.
Издеваюсь сейчас мысленно над аборигенами, а, на самом деле, – грустно. И Славяны здесь нет, и аборигенов жалко – что же такое случилось, что они вот в таких картонных персонажей превратились? Сейчас дойду до вожатой, на учет встану и… А может, подождет вожатая? Вот сейчас возьму да сверну к музыкальному кружку, час у меня есть. За этот час я должен, по порядку: «челюсть с пола подобрать», к пристани выйти, пополоскать ноги в воде и познакомиться, наконец, со Славей. Ну а я пойду к Мику в клуб, а оттуда уже, Ульянкиной тропой, мимо домика Лены, к вожатой. Почему я так раньше никогда не делал? Лень и инерция мышления.
Сворачиваю на поперечную аллею, к музыкальному кружку, прохожу шагов двадцать, оглядываюсь и, отойдя в тень, с сочувствием, но и с некоторым даже злорадством, наблюдаю растерянно оглядывающуюся Алису. Нету Семена, должен быть, и вдруг нету. Ну, думай бунтарка своей головой, тут программа тебе не подсказчица, а я иду знакомиться с девочкой-пулеметом.
Всегда мне общение с Мику тяжело давалось, всегда от нее убегал, так что, уж если радикально меняться, то начинать с чего-то трудного. Интересно, что я скажу Мику? Хотя, какая разница, что-нибудь придумаю, может мне и говорить то ничего не придется, только слушать и кивать? Негромко стучусь и волнуясь, действительно волнуясь – в первый раз я, с первого дня, пытаюсь именно поломать что-то в здешней машине, осторожно открываю дверь. А перед этим минуту стоял на веранде музкружка, всё размышлял: надо или не надо.
В музыкальном кружке тихо, пусто и грустно. Я не сразу замечаю Мику, сидящую в углу на стуле и задумчиво грызущую ручку над школьной тетрадкой, раскрытой у ней на коленях. Здравствуй Мику.
Я не сразу замечаю Мику, а Мику не сразу замечает меня. На секунду ее брови взлетают вверх, а глаза, от удивления, делаются уж совсем огромными, Мику вскакивает со стула, ручка с тетрадкой при этом летят на пол, а она сама делает шаг мне навстречу. Ну, а я делаю шаг навстречу ей и мы оба замираем, глядя друг на друга. Что то еще мелькает в ее глазах, но Мику уже активировалась.
– Привет, ты, наверное, новенький. – Медленно набирая обороты, словно пересиливая себя, начинает Мику. – Меня Мику зовут. Правда-правда, Мику Хацуне, Мику это имя, а Хацуне – фамилия. У меня мама японка а папа русский инженер, он…
К середине фразы Мику входит в привычный темп речи, я теряюсь в ее монологе, перестаю слушать, а сам всё пытаюсь сообразить – что так поразило меня на пороге музыкального кружка?
– … и я сижу здесь целый день одна, и ко мне никто не заходит и не хочет записываться, и ты тоже сейчас подпишешь у меня обходной лист и больше не появишься.
И вот тут я понимаю, то что меня зацепило – расстроенная Мику. Надо же, один обитатель, похожий на нормального человека, нашелся. Не в том смысле, что грустить, это нормально, а в том, что ведет она себя неожиданно. Лучше бы, конечно, она была веселая, но хоть какая-то незапланированная эмоция. Две незапланированных эмоции, потому что сейчас Мику сердитая, была расстроенная, а сейчас сердитая.
– Здравствуй Мику, а меня зовут Семен. Персунов Семен, Семен это имя, а Персунов – фамилия. – Не могу удержаться, чтобы не подразнить девушку, поэтому стараюсь говорить много и в ее темпе. – Ты знаешь, у меня нет обходного, я ведь только что приехал, прямо совсем только что, на автобусе, а до этого ехал на поезде, сошел в райцентре, сел на автобус и приехал в лагерь. А сюда, к тебе, заглянул сейчас просто из любопытства. С обходным я приду к тебе только завтра и вот в кружок твой, я не обещаю, что запишусь, но заходить к тебе буду обязательно, а сейчас мне к вожатой надо. Пока.
Конечно буду заходить, наверное, кроме тебя здесь и зайти то не к кому будет.
Чувствую, что Мику сейчас смотрит мне вслед, поэтому, не оборачиваясь, поднимаю правую руку, разворачиваю ее ладонью к Хацуне и чуть покачиваю вправо-влево. Обязательно, мол, приду.
Ну вот, с музыкальным кружком пообщался, теперь можно и место для сна застолбить. Пробираюсь Ульянкиной тропой, выхожу на аллею, иду мимо домика Лены и Мику и подхожу к своему будущему домику, как раз вовремя, чтобы услышать вечное: «хватит издеваться над Реной!». Кстати, вожатая, действительно, всегда оговаривается и произносит Рена вместо Лена – нечаянный анахронизм для 1987 года. Бросаю рюкзак на крыльцо, бросаю свою тушку в шезлонг и жду своей очереди аудиенции. Пока жду – подходит Славя, пугается от неожиданности, улыбаемся друг-другу и, наконец, знакомимся.
– Меня Славя зовут. Вообще-то, полное имя – Славяна, но все зовут Славей, и ты зови.
Ну а я, понятно, Семен, о чем и докладываю.
Дальнейшие события развиваются по стандартной схеме: из домика выскакивает Ульяна и убегает, показав мне язык; выходит Лена, видит меня, вспыхивает и тоже убегает; я захожу в домик, где мне разрешают оставить вещи, а самого отправляют прогуляться до ужина и познакомиться с лагерем.
Далеко, сначала, не ухожу, устраиваюсь там же, в шезлонге, хочу обдумать свое дальнейшее поведение в лагере, но мысль переключается на то, чем занять себя до ужина. Тем более, вспоминаю, что сейчас появится Сыроежкин и потащит меня показывать лагерь. Программа Сыроежкин-тура: знакомство с Леной и презентация ДваЧе с последующим бегством. Не то, чтобы мне было жалко Сыроежкина, синяк – дело житейское, но, при длительном близком общении вне мастерских, Электроник утомляет.
Удивительно, насколько преображает парня инструмент в руках и любимое занятие, Женя, жаль, не видела его за работой, а посмотреть есть на что: или что-нибудь напевает в пол-голоса, или подожмет пухлые губы, глаза прищурит и смотрит на предмет своего труда, как через прицел, ни одного лишнего движения, а из под рук выходят удивительно красивые вещи и не важно: голову кошкоробота из алюминиевого листа Электроник на деревянной оправке выколачивает или розу клеит из стружки, оставшейся от изготовления той-же оправки. И смотреть на это можно, как на танец, и всегда кажется, что нет ничего проще, чем взять и повторить то же самое и с тем же результатом, но только кажется.
Ну ладно, отвлекся я. Собственно, дойду-ка я, короткой дорогой, до сцены, там сейчас никого быть не должно, и ни вожатая, ни кибернетик мешать не будут. Поднимаюсь с шезлонга, оглядываюсь, не видит ли кто, и ныряю в кусты, на короткую тропинку.
Не люблю Рыжих, обеих. Нет, не так – недолюбливаю. Недолюбливаю их в здешнем, примитивно-утрированном, варианте. В родном моем лагере, там, довольно часто из под программной маски, проглядывала их человеческая составляющая, весьма неплохая и симпатичная, и, если бы не эти их дурацкие двухнедельные жизненные циклы, когда каждый раз приходится начинать все с начала… Когда мы были со Славяной, мне было не до них, откровенно говоря. Но здесь, в этих лагерях, все подчинено программе, а в программе записаны шутки, в стиле «тортом по физиономии», с соответствующим фундаментом, эмоциональным и интеллектуальным. Так вот, на подходе к сцене слышу музыку – кто-то играет на электрогитаре, и не надо догадываться кто. Мику в клубе и кроме Алисы больше некому. Усилитель выкручен на минимальную громкость, а звучит все та же «Тридцать первая весна». Надо же, прижилась песня-то. Во всех лагерях, оказывается. Думаю, не свернуть ли к библиотеке, но оставляю как есть. Все равно мне с Алисой пересекаться, и не раз, в этом лагере, так пойду послушаю, тем более, что играет более, чем хорошо.
– Нравится?
Это, кажется, так, для затравки вопрос. Мне было бы очень интересно пообщаться с ней настоящей, без этих программных направляющих в голове, но сейчас она включит свой привычный режим, и мне придется отправить ее в игнор. Кстати, мы же еще не знакомы.
– Ты играешь лучше меня. Тебя ведь Алиса зовут?
– А может, сам сыграешь что-нибудь?
Пока все хорошо, но попытку знакомства мы игнорируем. А сыграть – весь твой репертуар, сама же учила, но – не сейчас.
– В другой раз.
Сейчас скажет, что я играть не умею.
– Да ты и играть-то поди не умеешь.
– Девушка, а потом ты предложишь мне спор: сыграю я что-нибудь простенькое, на трех аккордах, или не сыграю? Я угадал? И какая будет ставка с твоей стороны?
Что я к ней приставал, это тема завтрашнего спора. А сегодня то что? Ну же, придумай хоть что-нибудь. Алиса даже испугалась на секунду.
– Я… Ты… Если я выиграю, то ты… Ты до конца смены будешь учиться у меня играть на гитаре!
Ох… Понравился, что ли? Нет, ну мне приятно, конечно, и девушка красивая, хоть и вредная. А мне, в общем то, от ДваЧе ничего не надо, поэтому…
– М-м-м… А если выиграю я, то ты, безымянная девушка, скажешь, как тебя зовут! Ну что, принимаешь ставку?
Независимо от того, выиграю я спор или проиграю знакомиться нам все равно придется. Интересно, дойдет до Алисы или нет, что я над ней просто прикалываюсь, над ее азартом и желанием спорить? Но принять ставку Алисе не дают – звучит горн и нас зовут на ужин.
– Между прочим, это ты виноват. Мог бы и представиться.
Ну хорошо. Хотя, как мы теперь будем спорить, я не знаю.
– Алиса, это Семен, Семен, это Алиса.
– Унесите Семена. – Как ни странно, продолжает цитату Алиса, и, как ни странно-же, протягивает мне руку для пожатия. – Пошли ужинать. Меня, действительно Алиса зовут, но должок все равно за тобой.
Я приятно удивлен, тем, как Алиса подхватила цитату, поэтому не спрашиваю, когда это я успел должком обзавестись? Про должок, правда, произносится с улыбкой. Вот, а всего то, что стоило – начать цикл не стандартно.
– Нравится Кэрролл?
– Пришлось прочитать, с таким-то именем.
– Значит и Булычева читала.
Собственно, на этом общие темы для разговора заканчиваются, и дальше мы просто неловко молчим по пути к столовой. Алиса про меня не знает ничего, я про лагерь и про Алису знаю почти все и узнавать по новой то, что еще не успел забыть не хочу. Боюсь сфальшивить, боюсь, что искреннего интереса в моих вопросах не будет, Алиса это почувствует и начнет хамить, а мне тогда придется все таки отстраниться от нее до конца цикла. Ну а Алиса, мне хочется думать, что она молчит потому что стесняется, а не потому что наш диалог не предусмотрен сценарием. Сейчас, на крыльце столовой, чтобы не приумножать неловкости, мне надо бы распрощаться, тем более, что Ульяна уже машет из-за стола рукой Алисе, но меня перехватывает вожатая.
– Ну как, прогулялся по лагерю? – И, не дожидаясь ответа. – Садись вон… С девочками.
Ну конечно, с рыжими, я и забыл об этом моменте, что меня Дмитриевна к ним за стол отправит. Алиса, кстати, спрятавшись за меня, проскочила мимо вожатой в своем бунтарском варианте формы.
А сейчас, боюсь, мне предстоит решать задачу о волке, козе и капусте. Простите, об Ульяне, котлете и сколопендре. Беру поднос с ужином на раздаче, иду к рыжим. Рыжие о чем то шепчутся, поглядывая на меня, и хихикают.
– Приятного аппетита.
– И тебе, новичок. – Это Ульяна.
Меня провоцируют? Очевидно же, что да, а то сколопендра пропадает. Ай! Угу. Кнопка, канцелярская кнопка на стуле, как отвлекающий маневр. Ничего нового. Ну и исчезновение котлеты, конечно. Как там? «Мелкая пакость не придумывается при взгляде на ближнего, она приходит в голову сама по себе!» Не дать мне заметить подложенную кнопку, назвав «новичком» и украсть котлету, пока я разбираюсь с кнопкой. Сейчас мне, за две секунды, нужно решить, какой вариант поведения разыгрывать, а мне вдруг становится все безразлично, и пионеры, крутящиеся в этих бесконечных циклах и воображающие, что проживают свою уникальную жизнь, и хитрая мордочка Ульяны, и Алиса с интересом ждущая развития событий. Не хочу и не буду я ничего менять, и я здесь чужой и они для меня чужие – пусть сами с собою разбираются, а мне бы с собой разобраться и Славяну найти.
Черт, видимо я отключился слишком надолго и Ульяна, устав ждать продолжения спектакля, сама пошла по второму варианту.
– Ой, а где твоя котлета? Подожди, я сейчас!
Да жду-жду, неси свою сколопендру уже и покончим с этим.
– У тебя сейчас такой вид… – Подключается Алиса.
– Какой? Скучающий?
Нет, я не собирался вас веселить, прости меня подлого. Я себя то, последнее время, развеселить не могу.
– … просто, ничего нового сейчас не будет. Все уже придумано сто лет назад. Котлета и сколопендра.
– Нет, перед этим. Ладно, не важно.
Сейчас я зарабатываю репутацию провидца, но мне все равно. Мне только одно интересно – как Ульяна успела за две секунды утилизовать котлету. Нет, был бы пес под столом – вопроса бы не было, пес бы смог. Представил себе прячущуюся под столом несуразную здоровую дворнягу. Серого, похожего на овчарку, но с торчащими тут и там из гладкой шерсти отдельными жестким волосами, доставшимися от дедушки – эрдельтерьера, добрейшего и умнейшего пса. Звать его должны непременно Вулкан, дети должны кормить всем лагерем, а персонал усиленно делать вид, что не замечает это четверолапое воплощение антисанитарии. Даже показалось, как мокрый нос, холодный и твердый, тычется мне в колено. Улыбнулся, а рука сама-собой сделала гладящее движение, повторяя воображаемый контур лобастой головы. Все хорошо, но этот понимающий взгляд Алисы…
– Любишь собак?
Можно ответить в Ленином стиле: «Не то, чтобы очень, но они вкусные.» И разговор закончится, но ведь, это же не правда.
– Не всех и не всяких. Я готов любить собачью личность, а не умиляться четырем лапам и хвосту каралькой. Понятно?
Почему то решил ответить развернуто.
– Понятно. Ты приходи к нам вечером, часам к девяти, подкормим. А на Ульяну не обижайся, скучно ей, и новичков проверять положено.
– Вот я и говорю, что ничего нового, да и спектакль еще не закончен. Передашь ей потом, что она переигрывает.
Подходит Ульяна и с серьезным видом ставит передо мной тарелку с новой порцией
– На ешь, голодающий.
Ставит и предусмотрительно делает шаг назад. Нет, все равно я не буду за тобой гоняться. Демонстративно переворачиваю котлету и говорю, обращаясь к Алисе.
– Вот, я именно про это сейчас говорил. Твое приглашение, оно еще действует?
– Приглашение? Ну да, конечно.
– Тогда я не буду это есть, если никто не против.
Выпиваю компот, и отношу несчастную, почти утонувшую в пюре, сколопендру на мойку. Прямо в тарелке, естественно.

***
Продолжение в комментарии.
Развернуть

Визуальные новеллы фэндомы Алиса(БЛ) Лена(БЛ) Ульяна(БЛ) Семен(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) очередной бред Женя(БЛ) Дубликат(БЛ) ...Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Продолжение

1 глава http://vn.reactor.cc/post/2310619
2 глава http://vn.reactor.cc/post/2336203
3 глава http://vn.reactor.cc/post/2344710
4 глава, часть 1 http://vn.reactor.cc/post/2360187
4 глава, часть 2 http://vn.reactor.cc/post/2363608
4 глава, часть 5 http://vn.reactor.cc/post/2367158


V
Бег

Воскресенье, середина смены и экватор жизненного цикла. По замыслу, в этот день обитатели лагеря должны заниматься своими личными делами, а именно: наводить порядок в домиках, стирать свои вещи, посещать душевую, а, поскольку душевая не работает, то баню. В скольки лагерях не был, во всех душевая не работает. Как говорится: это баг или фича? В воскресенье нет сигнала подъема, нет зарядки, нет линейки, у меня отменилась тренировка, а на дверях столовой Ольга Дмитриевна еще вчера вывесила расписание посещения бани. Нахожу в этом расписании себя и вычеркиваю: нас тут под сотню душ, это получается по семь минут на человекопомывку, что не прельщает, а у меня ведь и персональный душ есть.
Я сажусь за столик со своей порцией каши, сегодня, для разнообразия, это рисовая, тоже на молоке и сладкая, и наблюдаю, как ко мне целеустремленно пробиваются дорогие мои рыжие девушки, и я знаю – зачем. Садятся за мой столик и начинают меня обрабатывать в два голоса.
– Семен, а ты не хочешь погулять перед обедом?
– Часика так два или лучше три?
– Да-да, или, может, на лодке покататься?
– А мы тебя поцелуем.
– Потом.
– Если захочешь.
Ну какие же они у меня ласковые, сидят одна справа, другая слева, улыбаются мне, скинули туфли и под столом своими ножками меня трогают. Сейчас главное – не выдать себя и не заржать раньше времени.
– Погулять? С вами девчонки? Да куда и сколько угодно! А то может на остров сплаваем и там искупнемся? На дальней стороне?
– Нет-нет. Мы и так все время с тобой.
– И надоели тебе ужасно. Мы же видим.
Так, хватит издеваться.
– А человеку нужно иногда и одному побыть, правда Алиса?
– Вот и мы о том же, ведь хочется и отдохнуть, даже от самых близких людей.
– Правда-правда, заботливые вы мои. Особенно, если этим самым близким людям нужно постираться и сходить в душ, а в бане толкаться неохота.
Сперва прыскает Ульяна, потом и Алиса. А я уже серьезно добавляю.
– До обеда то управитесь? Приходите, я пока у себя буду.
Выхожу из столовой и оборачиваюсь, посмотреть на график посещения бани – сколько там у меня «самых близких»? Ну, никто и не сомневался, вычеркнуты все те-же пять имен. Я примерно представляю, как это было: идея Ульяны, но одной ей или не удобно, или не хотелось; тогда Ульяна подключила Алису; Алиса вспомнила про Мику; а та – про Сашу; ну а для Саши – Лена всегда была, есть и будет авторитетом, поэтому и Лена тоже оказалась в этом списке. Ну, в принципе, все правильно. И про них, и про меня, и про наши отношения. Ульянка, конечно, могла бы и просто попросить, знает, что не откажу никогда, но так интереснее. Прикидываю – даже если всю воду изведут, к вечеру новая порция вполне успеет нагреться, тогда и сам и помоюсь, и постираюсь. А пока, надо же прибраться в спортзале, Ульяна вчера перед ужином начала, но что она успела за пятнадцать минут?
Так, что тут у нас? Собираю в одну кучу остатки ткани, цветной бумаги, картона, в другую – пиломатериал и фанеру, в третью – банки со строительными красками и отдельно – краски художественные. Это все завтра футболистам таскать на склад и к кибернетикам в кладовую. Ставлю на место гимнастического коня, раскладываю маты под брусьями и турником. Лишние маты утаскиваю в кладовую, скамьи расставляю вдоль стен. Пока занимаюсь всем этим появляются девочки с тазиками под мышками и с ворохами одежды.
– Кыш!
Это Алиса мне.
– А поцеловать?
– Сказали же – потом!
И смеемся оба.
– Ладно, надеюсь вам спортзал доверить можно. До обеда он ваш, а я пошел. Может с девушкой какой познакомлюсь, симпатичной.
– Иди-иди, ловелас ты наш.
Только вышел на крыльцо, как догоняет Ульяна.
– Семен, подожди, нам чай у тебя попить можно будет?
– Ульяна, ну ты же знаешь ответ.
– Ну, знаю. Но вдруг сегодня нельзя.
– Рыжуха моя…
И опять, та Ульяна из вчерашнего сна перед глазами.
Улыбаемся друг-другу, и расходимся, каждый по своим делам. Ульянка назад в спортзал, а я – в гости к симпатичной девушке.
Стою перед библиотекой, на противоположной стороне аллеи и предельно внимательно разглядываю фасад, каждую досочку, каждое окно. Прихожу к выводу, что библиотека нисколько не изменилась за прошедшую неделю. Еще думаю, а не обновить ли собственную метку в Шопенгауэре, но потом решаю, что не стоит. Так, а что это я зайти не решаюсь – Женю боюсь? Ну да, она и так-то не ангел, а после вчерашних водных процедур прибьет тут-же на месте, как только я войду, наверное. Ладно, все равно мне в библиотеку надо, надо, потому-что надо чему-то футболистиков моих учить, а я, все, что помнил – уже показал. Есть еще шанс, что Жени нет на месте, но посмотрим. Стучусь, и, не дожидаясь ответа, дергаю дверь. Дверь открыта, значит Женя на месте. Если от моего стука не проснулась, то сама виновата.
Проснулась. Сидит за столом и грозно смотрит на меня.
– Зачем пришел? Только не говори, что книжку взять.
– Для начала – восхищение выразить. Ты вчера сражалась просто, как тигрица!
Не сработало. Скривилась в гримасе и начала привставать из-за стола.
– У тебя осталась одна попытка, потом выгоню.
– Ты не поверишь, Женя, но, во-вторых, я пришел в библиотеку за книгами. В библиотеке есть книги?
Если выгонит, то и черт с ней, как-нибудь выкручусь.
– Интересные для тебя – вряд-ли.
Так, пока не выгоняют, уже хорошо.
– А ты уверена, что знаешь, какие книги для меня интересные, а какие нет? Хотя ты права, вот это все, – мотаю головой в сторону стеллажей с классиками марксизма-ленинизма, я читать точно не буду.
– А что будешь?
Ну вот, Женя успокоилась и даже заинтересовалась. А я что-нибудь хочу, кроме спортивных методичек? Представляю себе, как Женя шепотом предлагает мне «Плейбой» в обмен на что? На арбалет, да. Женя, с арбалетом в руках, защищающая библиотеку от толпы пионеров-варваров. Валькирия! Ладно, вернемся к реальности, тут поди и журналов-то таких не знают.
– Ну, я скромно попрошу спортивную литературу, помнится ты обещала. Мне мальков нужно тренировать, хотелось бы память освежить.
– Ты запишись сначала.
Женя достает из ящика стола бланк читательского формуляра и дает мне ручку.
– Все пункты можешь не заполнять. Только имя и отряд, ну или, в твоем случае, должность.
Заполненный формуляр летит в соседний ящик.
– Пойдем.
Мы проходим мимо стеллажей с классиками марксизма, мимо стеллажей с просто классиками, мимо подростковой приключенческой литературы и литературы об Отечественной, Гражданской войне и Революции, мимо журналов и газет и останавливаемся перед стеллажом, на одной из полок которого наклеена бирка «Спорт».
– Вот, все, что есть. Здесь – читай хоть все сразу, а на руки – только по одному экземпляру.
– Спасибо, я тогда повыбираю пока.
Женя с сомнением смотрит на меня, решая – достоин ли я доверия, наконец кивает и молча уходит.
А я начинаю первичную сортировку, оставляя на стеллаже все, что к футболу заведомо не имеет отношения. Потом, в три приема перетащив стопку литературы к читательскому столу, я устраиваюсь в кресле и начинаю перебирать этот стог сена в поисках иголки.
Женя сидит за своим столом и делает вид, что читает, изредка поглядывая на меня. Нет, не любит она свою работу, книги любит, а работу нет, любила бы – помогала бы мне сейчас, а так – просто людей побаивается и прячется от них за дверями библиотеки, отсюда-же и агрессия. Бедный Сыроежкин, просто даже и не знаю, как ему поступить, чтобы Женя его за опасное существо держать перестала. Здесь, пожалуй, из всех пионеров только Лена и Мику доверием Жени пользуются. Остальные, по ее классификации, либо опасные, либо потенциально опасные. Хотя, конечно, мужества ей не занимать – при всем при том согласилась участвовать в празднике, конечно не на первых ролях, но и не в массовке.
Беру книгу, открываю содержание, просматриваю содержание, откладываю книгу, как отработанную, беру следующую… и так, пока не становится скучно, а результат нулевой. Женя всерьез увлеклась чтением и уже почти не обращает на меня внимания, села поудобнее, так, что мне стала видна ее книжка. Приглядываюсь – надо же, я помню эту книгу, уж не знаю, какой частью своей памяти помню, но была у родителей в доме такая. А ведь и действительно, не прошло еще время жестоких чудес. Загадываю желание и спрашиваю.
– Женя. Не прошло еще время жестоких чудес?
Женя сначала вздрагивает от неожиданности, а потом до нее доходит смысл вопроса.
– Не ожидала от тебя. Наверное нет, не прошло.
Спасибо. Ну тогда будем еще надеяться.
– А что, ты думала – у физруков мозг через свисток вылетает?
– Вообще, по тебе такого не скажешь, но, все равно, ты и книги – с трудом совмещаетесь.
Женя права – с трудом. На бабы Глашину стопку литературы уже неделю смотрю, как муравей на Монблан.
– Сказала библиотекарь, посмотрев на физрука наметанным глазом. Ты права – с трудом, я только две книжки за всю жизнь и прочитал. И вот – третью выбрал.
Отдаю Жене брошюрку, нашел-таки, не знаю, как мне это поможет, но у нее есть одно достоинство – брошюрка тоненькая, такую я осилю, Женя записывает ее в мой формуляр.
– Вообще-то на три дня выдается, но, наверное, кроме тебя она и не нужна никому, так что – читай до конца смены.
– Ага, спасибо. А ты все равно вчера сражалась, как тигрица.
– Скажешь тоже. – Жене сравнение с тигрицей, все-таки польстило.
– А ты заметила, что тебя и облили-то чисто символически. В знак уважения. А если-бы Сыроежкин успел добежать до тебя, то вообще-бы могла сухая остаться.
– Не напоминай о нем.
– Все так плохо?
Женя слегка морщит нос.
– Ну вот приходит по утрам и издевается. Спрашивает книги, которых здесь заведомо быть не может, или разглядывает так, как будто у меня прыщ на носу.
И как мне в это буйство чувств вмешиваться прикажете? Не умею! И не хочу, кстати. Пора закруглять беседу, наверное.
– Ладно, пойду я к себе. Пока. Сыроежкину про чудеса не говори, он скажет, что это антинаучно.
– Да он двух слов внятно связать не может. До свиданья.
А я, выйдя на крыльцо, подумал, как бы сделать так, чтобы на поиск Шурика отправился не мой двойник, а Электроник с Женей – это вышло бы забавно, а потом решил, что ну его, наверное, нафиг, покалечит их в шахте этот берсерк от кибернетики.
Пока сидел в библиотеке солнце перевалило за полдень, самое время моих пионерок проверить. Покрутил головой – никто не видит? Беру и сворачиваю с аллеи на Ульянкину тропу, нырнув между кустами, интересно, пользуется она сейчас своими тропами? Наверное да, возраст и характер, они-то остались, то, что я ее из под программного контроля выдернул – это одно, а возраст и характер – это другое. И сразу-же вторая мысль, очень плохо, наверное, жить вот-так, в вечных тринадцати-четырнадцати годах, и понимать, что тебе никогда не будет ни пятнадцать, ни двадцать пять, Ульяна – девчонка толковая и, рано или поздно, но до этого додумается. А за второй мыслью – третья, о том, что ничего Ульянка может и не понять. Сколько там мне осталось, считанные циклы? А за мной, цикл-два и Рыжуха уснет. У Алисы, у той якорь есть – талант называется, она может и удержится, а вот у Ульянки я знаю талант только к мелким пакостям. Лучше бы не будил, сейчас бы так сердце не болело и не мучился – рассказать или нет. Я аж на землю присел, прислонившись спиной к сосне. Лесной перешеек здесь узкий, вон библиотеку видно, а вон там уже бадминтонная площадка, и я посередине, сижу и жалею всех. Себя, Ульянку и Алису, и Лену, которая, когда мы все уснем, останется одна, и бабу Глашу с Виолой, которые застряли в нашем мире, и Ольгу с ее раздвоенной личностью. А, с другой стороны, Пионер-то живет неизвестно сколько, то-есть, какой-то выход существует. И что с настоящим Семеном стало я так толком и не знаю. В общем, пожалев все прогрессивное местное человечество, подымаюсь на ноги, отряхиваюсь и иду дальше, дальше это значит к себе в спортзал. Выхожу из лесу в районе бадминтонной площадки, и оттуда, уже по аллее, направляюсь к себе. На крыльце постоял, подумал – стучаться или нет, а то, как получу сейчас мокрым бюстгальтером по физиономии. Потом решил, что некоторым запираться надо, в таких случаях, а я, в конце-концов, к себе домой пришел, и, не стучась, открываю дверь.
Захожу и удивляюсь, и не знаю, надо-ли дополнительно еще умиляться, смеяться или ругаться. Поперек спортзала, от турника к гимнастическим брусьям протянуто несколько веревок, на которых сушатся вперемешку рубашки, юбки, кофточки, платья, футболки, в том числе и та самая «СССР», носки, гольфы и различные предметы нижнего белья. Я бы по ерничал, но, среди всей этой девчачьей одежонки уютно висит и моя, включая и трусы с носками. Ну вот как к этому относиться? Хорошо то, что обо мне позаботились, и ругаться совсем не хочется, и спасибо им за заботу, а плохо то, что шарились по моим вещам. Просто коробит слегка.
– Вот и Царь пришел, наконец-то. Мы уж думали не дождемся.
Сами-же девочки взяли и поставили в центре зала две скамьи, из тех, что я, четыре часа назад, расставил вдоль стен, положили на них лист фанеры, так, что получился дастархан, вытащили из кладовой маты, которые я, опять же, в одиночку туда затаскивал, художественно разбросали их вокруг столика, а сами сейчас пьют чай, вольготно развалившись на этих матах, нисколечко меня не стесняясь.
– Я сейчас. – Говорю и прохожу мимо них в тренерскую, чтобы положить методичку на стол, по дороге кидая быстрый взгляд в раскрытые двери душевой.
Большинство людей обязательно оставило-бы за собой лужи воды на полу, натоптало бы грязью в спортзале и в тренерской, разворошило бы стол и шкаф в поисках сухарей и чая и так бы и бросило. А тут – просто какая-то стерильная чистота, везде все помыто, а что не помыто – то, как минимум, протерто от пыли, так что мне даже за ручку дверную браться страшно, чтобы эту чистоту не разрушить. И стопка свежего постельного белья на кровати поверх одеяла. Все-таки они, видимо, не люди, думаю полушутя-полусерьезно, но, поскольку я и сам не человек, меня это не смущает. И я прощаю девочкам эту их бесцеремонность, потому что уверен в их порядочности – будь там мои письма, никто из них не стал бы их читать; а еще я понимаю, что теперь считаюсь у них совершенно за своего, как говорила в далеком-далеком детсадовском детстве одна девочка: «Сеня – мой подруг!»; а еще то, что дороги они мне все ужасно, со всеми их странностями, и наплевать, кто из них еще спит, а кто уже проснулся. Кидаю, да простит меня Женя, методичку прямо от входа на кровать, сглатываю комок и с каменным выражением лица поворачиваюсь к девочкам.
– Ну ты же сам разрешил, как все закончим, чаю у тебя попить! – Сразу начинает оправдываться Ульяна.
Она уже подбежала ко мне, смотрит мне в глаза, ее лицо вытягивается, и, кажется вот-вот потекут слезы. Я, не в силах больше сдерживаться, улыбаюсь и маню пальцем ее поближе к себе.
– Все замечательно! – Это чтобы все слышали. А потом нагибаюсь и Ульяне на ухо, – Бесцеремонно немного, но, все равно, замечательно.
И легонько касаюсь губами ее щеки. И опять – смущенная Ульяна. Она отбегает покраснев, трет место поцелуя и громко возмущается.
– И вовсе было не обязательно!
А я опять вижу на ее месте ту Ульяну – из моего вчерашнего сна. Да что за навязчивый бред такой!
Еще раз, улыбаясь обвожу взглядом девочек, стараясь заглянуть каждой в глаза. Ну, надеюсь, что они меня поняли, поскольку ответные улыбки совершенно… Ладно, не важно.
Наконец подхожу к столу, Мику и Саша расползаются, освобождая мне место. Напротив меня оказывается Ульянка, справа от нее – Алиса, а слева – Лена. Что тут у нас? Чай, ну как бы не только чай, там еще какие-то травы, где и когда успели нарвать? Или с собой принесли? А кроме чая – оладьи с вареньем. Смотрю на Сашу.
– Твоя работа? Очень вкусно.
Саша только смущенно кивает.
Сидим вшестером, напиваемся чаем, наедаемся оладьями, болтаем о всякой ерунде, выступление вчерашнее вспоминаем, я еще раз благодарю, сейчас уже всех, за автографы на Лениной картине. Надо будет еще завтра футболистов поблагодарить.
– Девочки, только одна просьба – хватит уже Царя.
– Ну, не Физруком же тебя звать, а от Семена ты всегда ежишься.
– Да уж лучше Семеном. – Отвечаю не вдаваясь в подробности.
Ожидаю вопросов, но обошлось. Чаепитие постепенно себя исчерпывает, и мы закругляемся, расставляя все по местам, Мику моет посуду и мы выползаем на спортплощадку.
– К вечеру высохнет? – Спрашиваю, имея в виду постиранное.
– После обеда высохнет – жара такая. Висело бы на улице, уже сухое было бы. Мы к тебе еще гладить придем, ты-же не против?
Нашу беседу прерывает сигнал на обед. Спрашиваю у барышень.
– Ну что, аппетит испортили, теперь можно и пообедать. Мы идем?
– А то!
Ну, мнение Ульянки, оно не удивляет. Остальные высказываются в том духе, что лучше бы сходить, чтобы у общественности, в лице вожатой, вопросов не возникало.
Понятно, что после сладкого обед не идет, поэтому лениво шевелю ложкой в тарелке с рассольником, а сам пытаюсь представить поведение двойника при встрече со мной и продумываю линию своего поведения. Все равно, как обычно, все перерешу в последний момент, но хоть мозг займу.
Значит, что мы имеем?
Мы имеем двойника – Семена девственного обыкновенного, организм или нет, репликанта, двадцати семи психологических и семнадцати биологических лет. Ничего не понимающего, напуганного и считающего, что он пал жертвой или идиотского розыгрыша, или похищения инопланетянами, склонного, в этот момент, к истерике, между прочим.
Тактически, нужно его встретить, по мере возможности успокоить и направить к вожатой, а там пусть все идет естественным путем. Раз уж Слави здесь нет, то придется мне. Кстати, вряд-ли он во мне себя сейчас узнает, вряд-ли он сейчас вспомнит, как он сам выглядел в девятнадцать-двадцать лет. Теоретически могла бы двойника встретить Лена, но нет. Вот спасти от опасности Лена годится, а при обыденной встрече она либо разволнуется и будет молчать и краснеть, либо… Не знаю, что – либо, но точно не то, что ждет вожатая.
– Эй, Семен, ты заснул тут, за столом?
Вздрагиваю, от Алисиного оклика. Оглядываюсь, точно – вокруг никого нет, столовая пустая, только Алиса с тряпкой в руках протирает столы.
– А тебе обязательно меня будить? – Отвечаю Алисе, а сам закрываю глаза и делаю вид, что клюю носом в тарелку. Ладно, увидимся.
Отношу едва тронутую тарелку рассольника, уже покрытого сыпью застывших жиринок, на мойку, а сам, покинув столовую, сначала захожу к себе, беру футбольную методичку – почитать, пока нет автобуса и, из спортзала уже, отправляюсь на остановку.
Пока на остановке пусто сажусь в тени, достаю методичку, начинаю изучать и, неожиданно, увлекаюсь. То, что время концентрации внимания у моих подопечных коротенькое и носятся они как электровеники, и силы распределить не могут – это я уже и сам понял, а вот на то, что они, оказывается, очень ранимы и чувствительны к своим неудачам я раньше не обращал внимания, теперь буду учитывать. У меня почти нет воспоминаний о себе в этом возрасте, поэтому приходится все это читать. А еще совет хороший – ставить детей в такие ситуации, чтобы им приходилось думать. Листаю дальше, и понимаю, что эту методичку я обязательно прочитаю всю. Но уже слышно мотор, я окидываю взглядом остановку, и, пока автобус еще далеко, усаживаюсь на правый постамент, устраиваясь в ногах у гипсового пионера. Ну-с, поглядим.
Развернуть

Я не хочу умирать пидоры помогите 

Пидоры, пожалуйста, спасите мою шкуру

В связи с последними событиями как в мире, так и в моей личной жизни, я стою на грани очень стрёмного выбора в своей жизни. Если коротко: Мне пора бежать. Но куда -- я не знаю.

Если долго: Недавно, мой абсолютно ебанутый отец -- семейный тиран, сам-себе голова, быдло из палаты мер и весов -- "обрадовал" новостью. Он взял "кредит" на постройку "бизнеса". Бизнеса, в который уже было влито: 5 машин (в кредит. Для такси), 2 квартиры, заложена третья. За всё это ещё и не все кредиты уплачены. Учитывая и так плачевную ситуацию семьи, мира и меня, я понимаю, что мне пора просто сваливать нахуй куда глаза глядят. Но пока мне бежать просто некуда.

Если позволите, немного о себе: Живу я в Азербайджане, дикое, технологическое и культурное днище, за пределами столицы. И ещё с самого отрочества, у меня была цель свалить отсюда. Выход я видел один: ИТ (конкретно -- джава). Математик-ботан, с любовью к компьютеру... Но жизнь ко мне не была ни мила, ни добра. Тяжёлая школа, давящие родители. Такой же блядский институт. Сейчас мне 23, и всё, чем я могу похвастать, это знание джавы, на ХЗ каком уровне, знание инглиша и умение учиться и усваивать выученное. Я не могу найти работу, потому что джавы тут нет, а на удалёнку джунов не берут.

В общем... Я умоляю помочь мне или свалить отсюда, или выжить. Советы, направления, любая, блядь помощь. Да хоть беженцем в любую часть цивилизованного мира.

В экстренном случае, я могу продать к чёрту семейную машину и на вырученные деньги купить билеты себе и своему парню и так же податься в куда-нибудь.

Простите за сумбурность написанного, если есть вопросы -- буду отвечать в комментах.
КУПОН НА 1 помощь,Я не хочу умирать,пидоры помогите,реактор помоги
Развернуть

Отличный комментарий!

БАТЯ ВКЛАДЫВАЕТСЯ В БИЗНЕС
@
РЕШАЕШЬ ЧТО ОН ЕБНУТЫЙ И СВАЛИВАЕШЬ
@
БИЗНЕС ВЫСТРЕЛИВАЕТ, БАТЯ КУПАЕТСЯ В ДЕНЬГАХ, ТРАХАЕТ КОКС И НЮХАЕТ ШЛЮХ
@
ЕГО ПОКАЗЫВАЮТ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ, ГДЕ ОН БЕСЕДУЕТ С МАСКОМ И ЧТО ТО ЕМУ РУКАМИ ПОКАЗЫВАЕТ
@
МАСК ДЕЛАЕТ СЛОЖНОЕ ЛИЦО, КИВАЕТ, ЧТО ТО ЗАПИСЫВАЕТ ЗА ТВОИМ БАТЕЙ
Фарго Фарго06.06.202221:29ссылка
+57.0

Пила (фильм) Фильмы я хочу сыграть с тобой в игру мороженное еда 

Пила (фильм),Фильмы,я хочу сыграть с тобой в игру,мороженное,Приколы про еду
Развернуть

Отличный комментарий!

Там беда не столько в поиске ценника, сколько в том что тупорылые продавцы пишут на ценнике не название мороженого которое на упаковке написано сука крупными буквами "НЕЖНАЯ РОЗОВАЯ ЗАЛУПА", а что нибудь типа названия фирмы "Московские хуеплёты", которое написано мелкими буквами на обратной стороне упаковки. Поздравляю, ты не найдешь нужный ценник пока не прочитаешь весь текст на всех сука упаковках мороженого, е-е-е! Удобно!
anorakee anorakee31.07.202413:59ссылка
+58.1

не хочу цвет настроения школьный твит сообщения песочница 

цвет настроения школьный @5оиПтро551Ь1е V Прошу прощения, если я долго не отвечаю на сообщения. Я не хочу,не хочу,цвет настроения школьный,твит,интернет,сообщения,песочница

Развернуть

Буквы на фоне романтика диалог Баян Я ХОЧУ ПРОСЫПАТЬСЯ ВМЕСТЕ С ТОБОЙ ДО КОНЦА ЖИЗНИ 

Я хочу просыпаться вместе с тобой до конца своей жизни! Я встаю в 5 утра Проехали,Буквы на фоне,романтика,диалог,Баян,баян, боян, баяны, бояны, баянище, боянище,Я ХОЧУ ПРОСЫПАТЬСЯ ВМЕСТЕ С ТОБОЙ ДО КОНЦА ЖИЗНИ

Развернуть

панда мимими я не хочу ничего решать песочница 

панда,мимими,я не хочу ничего решать,песочница
Развернуть

Anime Комиксы Anime Nan Hao and Shang Feng 2 - Хочу сделать из этого серию стрипов Anime Unsorted 

Снова он в своей игрушке... БЛЯДЬ! • 1 ' Л 1 1 1 1 1 г ТВОЮ МАТЫ СУКА! ПИШи! Специально Зля группы vk.com/ouxian,Anime Комиксы,Anime,Аниме,Nan Hao and Shang Feng,2 - Хочу сделать из этого серию стрипов,Anime Unsorted

Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме я девочка. я не хочу ничего решать. я хочу туфли (+1000 картинок)