Каляки-Маляки фэндомы фонарь 

В майском челлендже поучавствовать времени нет, но увидел тему рисунка "фонарь", и вспомнил, что недавно рисовал такие фонарики
Каляки-Маляки,каляки-маляки, Каляки-Маляки,,фэндомы,фонарь
Развернуть

Каляки-эро Каляки-Маляки фэндомы девушка рыбак 

Каляки-эро,Каляки-Маляки,каляки-маляки, Каляки-Маляки,,фэндомы,девушка,рыбак
Развернуть

рассказ story текст война фантастика 

Оранжевое море

Пластиковая лента с патронами слегка постукивала по стенкам коробки, когда динамические рессоры нашего “баджера” не справлялись с кочками.
Баджер был новеньким, как и весь “тринадцатый марсианский” полк, так что в основном мы мерно покачивались над серо-рыжим грунтом.
На горизонте показалась пара приземистых тёмно-серых зданий. Наземные жилые блоки Свободного Марса. Скорее всего внутри только песок и тихоходки, но рука сама потянулась к поясу, где висел увесистый блин генератора поля.
По уставу он должен быть включен, но поле приглушало и без того скудные звуки пустыни и через некоторое время тишина становилась невыносимой. Мне даже поговорить было не с кем - единственным человеком кроме меня на башне баджера был Христофор - выёбистый сын какого-то чинуши с земли. Любые попытки вести беседу с ним кончались обсуждением того, как классно он проводил время дома - полёты, девочки, постоянные стартапы и обязательно дорогое бухло. Как будто оно давало отличный от дешёвого эффект. На вопрос, от чего же он тогда свалил Христофор отвечал неизменно натягивая беззаботную мину: “За приключениями, чувак”. Но все понимали, что даже он не на столько ёбнутый, чтобы подставляться под пули от скуки. Дело было либо в бедности, либо в проблемах с законом.
Да и если кто-то летел сюда от скуки, его ждало большое охряное пыльное разочарование. Те редкие бои, которые мы всё-таки вели, кардинально отличались от фильмов и пропагандистских роликов. Изредка что-то дымилось на горизонте, раздавался треск выстрелов. Мы стреляли в сторону звука пару раз. Потом это повторялось. Иногда мы “занимали территорию” - медленно подъезжали на баджерах, постреливая в сторону предполагаемого противника, и убеждаясь по звукам, что он отступает.
Мы даже не видели врага - однажды нашли тело в марсианском комбенизоне с развороченным плечом. Кровь плохо впитывалась в марсианский грунт, и украшала землю вокруг кольцом красных брызг. Парня, или девушку (марсиан сложно раличить) оттащили куда-то, и я наконец убедился, что мы воюем не с собственной шизой. Почему-то от этого стало только хуже: в следующие разы, направляя орудие на звуки, я представлял развороченное плечо того марсианина. Возможно я - и есть его убийца.
Я ещё раз глянул на тёмные блоки, дрожащие в мареве горячего воздуха. После терраформирования атмосфера Марса всё ещё была непредсказуема, и жилые сектора часто использовали локальный климат-контроль.
Два блока, как два чёрных зрачка спрятавшегося чудовища, осуждающе выглядывали из песка. Бинокль был у Христофора.
-Христо? - Нет ответа.
Я обернулся. Скотина снова заснул, подложив под голову запасной блок для генератора поля. Пыль, от колёс колонны впереди нас, плавно опускалась к его лицу, и начинала дёргано плясать, когда входила в зону действия генератора. Он всегда жёг блоки, ни на секунду не выключая поле. Но никто не мог ничего с этим сделать, потому что всё было по уставу.
Я протянул руку к биноклю на его груди, резко дёрнул на себя и наставил ему в лицо палец-пистолет.
Парень дёрнулся, и на секунду мне показалось, что он собирается поднять руки.
Он как следует разлепил глаза и нахмурился.
-Ты чё, ёбнутый?!
-Я ёбнутый? Ты спишь на орудийной башне посреди переброски. Другой бы на моём месте давно на тебя настучал.
-И что - меня бы отправили домой? Или высадили посреди пустыни? Да я только за - здесь скука смертная.
Христо был прав.
-Давай ка тогда сам за орудие, чтоб не скучал а я подрыхну?
-Я случайно уснул.
-Случайно подложил себе под голову энергоблок, как подушечку, и обнял его?
-Иди нахуй.
Я покивал. Наконец-то получилось его уделать.
Под антипылевыми крышками линз скопилась пыль - как обычно. Я протёр их и настроил бинокль. Ни один спектр не показывал живых существ поблизости к блокам.
Я расслабился, но где-то глубоко внутри животная частичка меня легонько дёрнулась от сожаления, что снова ничего не происходит. Потом я вспомнил потрескавшееся на солнце лицо того марсианина и понадеялся что ещё два месяца ничего не будет происходить. Я заберу свои баксы, наконец-то куплю квартиру где-нибудь в Старой Европе, устроюсь ресторанным критиком… Или лучше открою свой бар и попробую писать музыку.
-Христо?
-А! - Из за поля он частенько кричал, хотя его было и так отлично слышно. Это только дополняло его и без того раздражающий образ.
-Что купишь, когда вернёшься? Только иди нахуй со своим элитным алкоголем и шлюхами. Придумай что-нибудь интересное.
Я отвернулся от орудия и увидел, что он всерьёз задумался. Приподняв одну бровь, он наблюдал, как пыль внутри защитного поля закручивается в психоделичные узоры.
Солнце садилось за его спиной и создавала вокруг тела еле видную клубящуюся “ауру” - как на тибетских изображениях демонов.
-Я… Не знаю чувак. У меня и так денег дохуя. Я здесь не за ними.
Опять началось. Хотя его “Я не знаю” - звучало довольно искренне.
-Ну чем займёшься тогда.

Договорить нам не дали глухие звуки выстрелов с востока. Заросли марсианской колючки. Я направил на них орудие и посмотрел в бинокль. Снова ничего не видать. Несколько пятнышек тепла появились на секунду среди ветвей и исчезли.
Христофор проверил, как закреплена коробка с патронами, показал большой палец и продолжил сидеть на заднице, скрестив руки на груди.
Я включил поле и дал короткую очередь. С орудийного ствола слетело облако пыли. Несмотря на шлем и поле, звуки выстрелов всё-равно давили на уши. Но сидеть внутри баджера было уже совсем не по мне, так что оставалось просто надеяться, что обстрел не затянется. В шлеме прозвучало флегматичное: “Мы под обстрелом. продолжаем движение”. Колонна замедлилась. По уставу мы должны были останавливаться во время боевых действий, но тогда мы бы ни за что не приехали до заката.
Снова треск выстрелов. Необычный звук - более высокий, как будто стучали вилкой по стакану. От соседнего баджера откололся кусок керамики.
-Блядь, чувак! - Христо приподнялся над ограждением, - Это же электромагнитные пушки!
-Сядь, дебил!
Снова треск и звон. Дали команду остановить колонну и вести прицельный огонь.
Придётся слушать грохот. Бинокль снова распознал тепловые следы противника. Над головой что-то просвистело и руки почему-то перестали как следует сжимать орудие как следует - стали ватными, как во сне, когда пытаешься ударить кого-то или убежать.
Я сделал пару выстрелов, от которых рукоять орудия чуть не выскользнула из рук. Холодная капля пота неприятно сползла по боку из подмышки. Ещё очередь. Загромыхали орудия других баджеров. Руки вспомнили, как делаются дела, и я благополучно отстрелял коробку. Никто больше не отвечал огнём. Пустыня снова замолкла. Машина разведки дала сигнал двигаться дальше и пыль снова полетела из под колёс, танцуя в пониженной гравитации Марса.
Христо не торопился подавать патроны, зато пустился в рассуждения о том, чем он займётся, когда вернётся на землю.
Я сам отцепил коробку от держателя и заменил. Я вглядывался в дрожащий горизонт на востоке. Голос говнюка, приглушённый полем становился всё тише. Я даже не обращал внимания на то, что он говорит.
-Знаешь чувак… там на земле есть батя. Вот батя… Он мудак, но он батя. Батю надо уважать…
-Что ты, блядь, несёшь? - Я обернулся к Христо. Красное солнце за его спиной не давало разглядеть лица, но по позе я понял, что он снова заснул. Через пять минут после обстрела.
Я подскочил, чтобы пнуть его как следует, но чуть не свалился, поскользнувшись на чём-то.
Это была кровь. Она вытекала из аккуратной дырочки, в доспехе Христо прямо по центру туловища. Электромагнитная пушка перебила позвоночник. Он ничего не чувствовал и подёргивал губами, будто пытался что-то сказать. Я поднялся с четверенек на колени и увидел, как Лицо Христо замерло. Я прикрыл глаза и прислонился спиной к ящикам с патронами. Мы снова плавно покачивались на кочках, как на волнах. Пыль танцевала внутри защитных полей, сверкая в закатных лучах под усыпляющее шуршание колёс - словно звук далёких волн. Словно так было всегда и никто не стрелял, и мудак Христо сидит рядом, уснув под этот шум.
Развернуть

Каляки-эро Каляки-Маляки фэндомы дриада 

Каляки-эро,Каляки-Маляки,каляки-маляки, Каляки-Маляки,,фэндомы,дриада
Развернуть

Каляки-эро Каляки-Маляки фэндомы 

Каляки-эро,Каляки-Маляки,каляки-маляки, Каляки-Маляки,,фэндомы
Развернуть

Каляки-эро Каляки-Маляки фэндомы мускулы 

Каляки-эро,Каляки-Маляки,каляки-маляки, Каляки-Маляки,,фэндомы,мускулы
Развернуть

текст story рассказ 

Дом Тёти Глаши

Дом Ленина немного вываливался на тротуар за границами парка. Под кривыми жёлтыми боками по асфальту протянулась сеть трещин, а одичавшая живая изгородь почти закрыла мутные окна. Ленин в этом доме никогда не жил - в честь него в парке просто поставили небольшой памятник и назвали Дом Культуры. Хотя, чтобы в этом доме жила Культура тоже никто не помнил, кроме Тёти Глаши. Она, в отличии от вышеперечисленных, как раз и жила в Доме Ленина. Официально, конечно и она там не жила, а только драила унитазы. Унитазы каждый день ржавели заново, хоть и были из фаянса, и пользовалась ими почти исключительно - Тётя Глаша. Иногда их навещал сын Тёти Глаши, который вёл в Доме Культуры кружок информатики. Так называлась пустая комната в подвале, заполненная списанными компьютерами, на которых Паша майнил эфириум.
Администрация мэра смотрела на пустующий Дом Ленина сквозь пальцы, как и на огромные затраты электричества, как и на то, что вместо Ленина там живёт Тётя Глаша. Сама Тётя Глаша думала что это из за случая в восьмидесятых, когда тогда ещё не мэр, а замглавы чего-то там занял у неё сотку и оборвал все контакты. Но скорее всего для мэра были важнее красивые сметы по несуществующему ремонту грязно-жёлтых стен и замене ржавых унитазов. На реставрацию культурного наследия можно было списывать неплохие средства, учитывая, что Тётя Глаша поддерживала дом хоть сколько-то в презентабельном виде. Она замазывала его морщины цементом и криво стригла можжевеловые брови изгороди.
Со внуком она почти не общалась - только иногда просила купить конфет, или водки.
В этот день четок водки и кулёк раковых шеек ждал на фанерном столе вместе с внуком, присевшим на край. Он держал какую-то бумажку и поглядывал поверх неё на Тётю Глашу.
-Здоров, Глафира.
Коренастая старуха молча вытерла галоши, потратив на это около минуты. Внук терпеливо ждал. Она кряхтя сняла галоши, бросила на них изгвазданные в земле перчатки и подошла к столу. Вся её одежда была пёстро-серая, за исключением палёных абибасов на ногах - кроссовки переливались всеми цветами радуги и блестели.
-Привет. Водки будешь?
-Нет. Тут тебе смету прислали.
Старуха поглядела на внука, будто тот напомнил, что солнце восходит каждый день.
-Так их постоянно присылают. Присылали бы почаще - было б чем жопу вытирать.
-Тебе бумаги купить?
Старуха, скривившись отвернулась и открыла четок.
-Всё-то ты купить хочешь… А счастья не купишь, - Она вдохнула пары спирта из бутылки, - Разве что водки…
-Так, про смету! Тут на демонтаж монумента, вывоз обломков, труд рабочих, ещё всякая лабуда…
-Каких ещё рабочих?! - Встрепенулась Тётя Глаша? - У нас только я да Алинур рабочие!
-Глафир, они памятник сносить будут.
Челюсть старухи задрожала.
-Какой памятник? ЛЕНИНУ?! Да хуй им в жопу! Он стану спас от голода!Памятник они сносить… А я сейчас в администрацию их позвоню!
-И что ты им скажешь?
-А что надо, то и скажу!!! Иш ты блядь! Иди в свой подвал отсюда! - Её голос захрипел и она плеснула в стакан водки. Большая часть пролилось на стол и тут же впиталось в фанеру. Остальная часть впиталась в старуху.
Паша покачал головой и пошёл в свой подвал, где тихо жужжали кулеры и мигали лампочки. Он открыл лэптоп вскипятил чайник, и взглянул на свой кошелёк. Неплохо.
Можно попить кофе, а потом проверить состояние железа.
Сверху донёсся хриплый крик старухи. Через минут он повторился.
Крики не стихали. Паша подключил почти свежий процессор к цифровой галере и решил подслушать. Он потянул за торчавший лоскут кожзамовой обивки и дверь приоткрылась. Старуха, видимо, дозвонилась самому мэру. Она напоминала ему про занятые сто рублей и про то, что он сам - коммунист. Паша удивился тому, что история про сотку - всё таки правда.
-Ах ты пиздюк!!! - Раздалось из коридора, - Трубку он бросил!
Паша услышал, как старая нокиа старухи ударила по фанерному столу и открылась бутылка водки.
Он вернулся к ферме.
На следующее утро Паше позвонила Тётя Глаша. Она, казалось, задыхалась.
-Паша, приедь… Сил моих нет. Заперли меня! И курочат Ленина! Приедь, Паша! Менты меня уже нахуй послали!
-Эм… Хорошо.
-Спасибо, - Повесили трубку.
Слышать от Глафиры “сил моих нет” было так же в новинку, как и услышать “спасибо”. Так что Паша нехотя признал, что дело серьёзное и натянул штаны.
Через пару минут такси ждало его у подъезда. Он схватил сумку с лэптопом, сунул вэйп в карман и вздохнув закрыл дверь.
Рядом с парком четыре смуглых человека терзали обгрызанную статую Ленина кувалдами и болгаркой. Паша вышел из такси, молча кивнул работникам и зашёл за изгородь.
Дверь Дома Культуры подпирал серолицый здоровяк в каске и с синяком под глазом. Он раздражённо поглядывал на телефон и трогал своё лицо. Вот почему Глафиру заперли.
- Здравствуйте!
-Ты внук её?
-Да. Можно войти.
-Ты её только придержи как-нибудь, а то в следующий раз я её сам синяк поставлю, карге бешеной.
-Посмотрим, - Паше не нравился тон здоровяка, но в Дом можно было попасть только по его милости.
Здоровяк, помедлив, убрал монтировку, подпиравшую дверь, и отошёл в сторону.
Внутри за столом сидела Глафира с необычно безжизненным лицом. На фанере лежала полуобсосанная “раковая шейка”. Старуха не могла их грызть, но всё время просила именно их и обсасывала до рыхлой серединки. Это почему-то немного раздражало Пашу. Ведь вся суть “раковых шеек” была именно в хрусте…
Водки на столе не было. Паша положил на фанеру сумку, и старуха будто очнулась.
-Паша, привет. Ну что они там делают???
Её щёки дрожали.
-Здоров. Дался тебе этот ленин, что ты за него так переживаешь? Хочешь я тебе настольного куплю?
-СДАЛСЯ?! - Старуха приподнялась в кресле, держась за подлокотники, - Да он страну спас! Он.. Он вам.. - Павел понял, что сейчас не лучшее время, чтобы оспаривать плюсы коммунизма.
-Давай я Кофе сделаю, и мы выйдем поговорим с главным. Только ты не кидайся.
Глафира мрачно покивала.
Паша насыпал многовато ложек, и растворимый кофе вышел довольно кислым, зато полным кофеина. Мерзкого кофеина.
Глафира нетерпеливо приняла бумажный стаканчик и хлебнула пару раз. Цвет её лица порозовел. Она выжидающе смотрела на Пашу, но он пил маленькими глотками, раздумывая, не стоит ли просто потянуть время и дать работягам снести памятник.
Глафира отодрала обсосанную конфету от фанеры, сунула в рот и запила ещё парой глотков кофе.
-Пошли уже! Хватит чаи гонять.
Паша вздохнул и поглядел на остатки в стакане. Когда он вернётся - они станут совсем мерзкими, но допивать залпом слишком горячо.
-Погнали - устало ответил он.
Они вышли за дверь, и Глафира услышала стук кувалд. Она тут же рванулась за изгородь. Серолицый здоровяк отшатнулся, но она пробежала мимо него.
Паша на всякий случай засеменил за старухой, но она остановилась сразу за изгородью - увидела статую. Ленин был сгрызен по пояс, а его указующий перст повис на тонкой арматуре и был обращён в землю, как будто приказывал немедленно лечь и распасться на липовый мёд.
Паша думал, что Глафира прыгнет на бедных киргизов и начнёт отвешивать им пинков своими неоновыми абибасами.
Но старуха странно заохала и обмякла. Она невнятно бормотала, то поворачиваясь к статуе, то резко отводя взгляд.
Паша подбежал. Лицо Глафиры побледнело.
-Бабка, ты чего?
-Ой… Ой.. - Всё что она ответила, и Паша решил, что лучше отвести её назад к креслу.
Он с трудом помог ей подняться. Весь путь до Дома она бормотала про спасение страны и про то, что все люди братья, про пионеров и коммунизм, и про то что всё пропало, но толком Паша ничего не разобрал.
Он усадил её в кресло, побежал в санузел и нетерпеливо дождался, когда из крана перестанет течь ржавчина. Наполнив стаканчик, он дал Глафире попить, но она продолжала смотреть в пустоту, и казалось, стала ещё бледнее. Из за открытой двери раздавались звуки болгарки.
Паша вышел к рабочим. Серолицый слегка взволнованно поглядел на него.
-Чего она?
-Плохо стало. Может, вы это - завтра хотя бы продолжите? Тяжело ей как-то на всё это глядеть.
-Я бы и перенёс - мне же только денег больше заплатят. Но мэр из за сотки удавится. Он этим узбекам, или калмыкам как их… заплатил вот даже кран не стал нанимать. Они сейчас пообедают, а потом у них три часа на то, чтобы пьедестал раскурочить, больше не заплатили. Они на дольше не останутся, так что надо сейчас всё доделать.
Паша достал вейп и задумчиво затянулся.
-А чего срочность такая вдруг?
-Завтра должна какая-то комиссия приехать. А тут памятник уже давно снесён, вроде как по заказу сверху. Обновления облика города, или декоммунизация и все дела. Могут по шапке надавать. А мэр и так в последнее время в чёрном списке… Так что…
-Может, хоть до вечера отложит, - пробормотал Паша и направился к Дому.
Глафира была всё такая же бледная, но уже не бормотала.
Паша поинтересовался, как она себя чувствует, но та подняла большой палец вверх и поморщилась.
-А у тебя прямой телефон мэра есть, да?
Она кивнула.
-Дай позвоню. Как записан?
-Виктор П.
Паша подумал, что “П” - скорее всего означает “Пидарас”, потому что ни отчество, ни фамилия мэра не начинались на эту букву.
Найдя на зелёном экране нужное имя, Паша вышел к статуе. Инструменты лежали у пьедестала. Работники уселись неподалёку с термосом и лепёшками в руках.
Гудки в трубке. После вчерашней перепалки, мэр не поставил номер в чёрный список. Удивительно.
-Ещё раз ты мне по какой-нибудь хуйне позвонишь, я тебя в этом доме запру нахуй!
-Здравствуйте, Виктор Семёнович. Это не Глафира - я внук её.
-А… Зравствуй “внук”, - он молчал и ждал разъяснений.
-Ей плохо стало от того что статую сносят. У неё, видать, к Ленину какие-то особые чувства.
-А мне зачем звонить?! Я этот номер дал, на случай, если какие-то проверки незапланированные в дом прийдут, или ещё что… Но не для того, чтоб мне жаловались!
-Я подумал, можете до вечера отложить хотя бы работы? Не знаю, может, она хоть простится с ним или что-то вроде того. А то на неё смотреть страшно. Видать страшно, что кто угодно может просто так взять без её ведома и снести что угодно. Она-то наверное тут уже своим всё считать начала.
-А не надо было считать своим! Там моё всё. И подвал мой, в котором ты моё электричество жгёшь, говнюк! И Ленин мой! А завтра меня могут из за этого Ленина взъебать так, что моим там ничего не будет! И пизда твоей бабке и подвалу твоему. А знаешь что? Вам и сегодня пизда. Заебали меня уже эти выкрутасы! Ты и Глафира съёбывайте, чтоб завтра вас там не было! Допизделись. Я тебе могу условия ставить, а ты мне - никто. Так что на твои с бабкой проблемы мне на-срать!
Гудки. Видимо, он действительно на взводе.
Павел зашёл в дом и положил трубку на стол.
Глафира смотрела стеклянными глазами в окно. Единственное, что там было видно - кусты можжевельника. Но Паша понял, что глафире уже ничего не видно. Она не дышала.
Он позвонил в скорую, догадываясь, что это ничего не изменит, и попытался сделать бабке массаж сердца с искусственным дыханием. Её губы были липкие и пахли “раковыми шейками”. Спустя несколько минут он понял, что это бесполезно.
Он вытер губы и заметил, что на рукав упала слезинка. Странно - он никогда особо не любил бабку. Да и она его просто терпела. До того, как шестнадцатилетнего Пашу привезли к Глафире после смерти отца, бабка даже почти не знала о внуке. Наверное это не из за Глафиры, а из за слов мэра.
Значит, они с бабкой - никто. Значит, ставить условия не могут, даже попросить об одолжении. И ни на что не влияют. И всем насрать.
Паша забрался на пьедестал, где недавно стоял вождь революции. Кофе смешалось с никотином из вейпа и подсказывало решение проблемы.
Он снял штаны. Работники перестали жевать лепёшку и заинтересованно смотрели. Серолицый что-то кричал. Говно потекло.
Крики, ругательства, испачканная смета. Сумка с лаптопом. Такси.
Работы не закончили в этот день. Работники отказались.
И никогда не закончили. Денег на повторный снос уже не выделяли.
Дом культуры и так никто не называл Домом Ленина, а теперь некоторые стали звать Домом Тёти Глаши. Звучит даже мило. Если не знать, какой говнючкой она была - представлялась хозяйка с румяными щеками, которая всегда рада гостям. Наверное стоит открыть там кафе с таким названием. На логотипе будет совсем не бабка Паши. Всё что останется напоминать о коммунистическом прошлом дома - мраморный куб с надписью ЛЕНИН, на котором фотографируются малолетки.
Развернуть

Каляки-Маляки фэндомы Мрачные картинки art Новый Год праздник 

Когда работаешь в ТЦ и слишком часто слышишь песню Let it snow, фантазия разыгрывается.
Каляки-Маляки,каляки-маляки, Каляки-Маляки,,фэндомы,Мрачные картинки,art,арт,Новый Год,праздник
Развернуть

текст story рассказ 

Город Собак

В “Городе Собак” каждый мог найти себе развлечение по душе: прокатиться на карете, запряжённой пуделями с забавным пинчером в роли кучера, посетить собачий театр, или даже пообедать в ресторане, персонал которого полностью состоял из собак. Блюда там не отличались разнообразием - возможности псов в готовке достаточно ограничены, зато цены были дешевле чем в МакДаке.
Но главное преимущество Города Собак не в корги с подносом на спине, а в том, что парк стремительно терял популярность, и сейчас там почти не было людей.
Я аккуратно выглянул из цветастой вагонетки, в которой ночевал. Клининговая служба приходила раз в неделю, и не особо тщательно осматривала парк, а овчарки-охранники не обращали внимания на людей, которые не пытались навредить кому-то, или испортить собственность корпорации.
Так что по ночам меня никто не тревожил, а днём достаточно было вести себя не слишком подозрительно, чтобы редкие посетители не пожаловались в полицию.
Солнце уже взошло - где-то там над толстым слоем смога и туч. Но в парке пока было тихо. Пара непуганных голубей шуршала в опавшей листве в поисках объедков, и где-то вдалеке шумели дороги города.
Холодно. Вылезать из вагонетки не хотелось, но я чувствовал что скоро обоссусь. Я заёрзал, словно бабочка в коконе, и почувствовал, что ткань спальника прилипла к левому запястью. Чёрт - это была засохшая кровь. Я аккуратно отодрал подклад от ссадины и вытащил руку. Татуировка краба у основания большого пальца и римская цифра 13. Я опять пытался её “содрать” по пьяни.
Наспех скомкав спальник, я кинул его в тайник под порог подсобки. Бежать до туалета было некогда, и пришлось мочиться прямо здесь. Листва приятно шуршала под напором струи. Неподалёку скрипнула дверь сарая и на тротуар выкатилась тележка с завтраком для персонала. Угрюмый сенбернар, запряжённый в неё медленно протопал мимо. Интересно, чувствуют ли они, что ими управляет нейросеть, или просто действуют согласно спонтанным желаниям, как мы, когда хотим почесать между ног? Интерфейс нейрочипа у уха собаки исправно мигал синим, чтобы посетители могли убедиться, что всё под контролем.
Я немного проследовал за псом и козырнул овчаркам, которые скгрудились у тележки.
-Офицеры.
Пара псов покосилась на меня, поверх миски с едой, остальные не обратили внимания.Интересно, если им отключить нейрочип - продолжат ли они собираться здесь с восходом по привычке, или разбегутся кто куда..

Местный ресторан ещё не открылся, но несколько собак уже бегало вокруг с высунутыми языками - разминались перед рабочим днём. Я стащил с ноги тапок и бросил в их сторону. Ноль реакции. Палок рядом не было, но скорее всего они и на палку бы не отреагировали, бедняги.
Голод подступал неумолимо, хотя ещё немного мутило после выпитого вчера. Жалко, что курить на территории было запрещено, хотя я вспомнил, что в брошюрке были отмечены места для курящих - у одного из входа и на “танцполе” - туда я ни разу не заходил. Может быть, там есть и вендинговый автомат. Было бы замечательно выпить кофе из автомата. В ресторане собаки совершенно не умеют готовить кофе. Не то чтобы автоматы умели это делать - но с автомата и спроса никакого. Хотя, казалось бы - машины уже на скрипке играют лучше людей, неужели так сложно научить их молоть зёрна и всё прочее.. На сколько Землю не оставляй - вернёшься, а здесь всё так же сложно найти сносный кофе.
Я усмехнулся и запел Барри Мак’гуайра: “Ah, you may leave here, for four days in space

But when you return, it's the same old place”.

Так я дошёл до нерабочего киоска с мороженым, где листву уже совсем не подметали, и её набралось по щиколотку. Сразу за ним стоял одноэтажный домик со светодиодной вывеской: “Т нц пол” - буква “а” погасла. Дверь для людей еле открылась из за листвы и грязи, скопившейся на пороге, но я всё-таки с ней справился и сразу же увидел награду за свои труды. В полутёмном зале под искрящимся диско-шаром стоял автомат с напитками и снеками.
Холодный кофе в алюминиевой банке. Ну ладно… Я прикрыл за собой дверь и подошёл взглянуть на ассортимент закусок.

БАЦ!
Прежде чем я успел что-то понять, моя туша сама по себе упала на пол и прикрыла голову руками.
-Какого хрена…
Это был не выстрел и не взрыв, а звуковой эффект бочки на ударной установке. Когда я это понял, то испугался, что здесь кто-то есть. Но зал был пуст. Я приподнялся на руках и увидел растрепанную псину за микшер пультом. На шее собаки болтались наушники, видимо давая понять окружающим, что их хозяин - местный MC.
Пёс выглядел довольно растерянным, и взглянув на своего единственного посетителя, неуверенно протянул лапу к клавиатуре.
БАМ. Ещё один удар бочки и скрежет пластинки. Вроде такой зовётся “скрэтч”...
У него что, сломался нейрочип…
Я медленно подошёл к пульту - чип горел синим. Всё должно работать исправно.
-Эй, дружище. Ты в порядке вообще?
Пёс два раза шлёпнул лапой по пульту и виновато посмотрел на меня из под бровей.
Шерсть на боках местами скаталась в колтуны и была испачкана грязью. От пса воняло. Нейросеть не должна позволять собакам валяться в грязи. Парк бы сразу накрыли ребята из санитарного надзора.
Я решил проверить свою догадку и поднёс руку к автомату с закусками. Сканер считал чип и снял деньги со счёта.В лоток вывалился шоколадный батончик.
-Эй, я знаю, что собакам шоколад нельзя и всё такое, но это ради эксперимента.
Пёс завилял хвостом, как только увидел, что я отломил кусок от лакомства.
Странно.
Я протянул кусок в его сторону, и пёс нервно несколько раз ударил по клавиатуре. А потом, я клянусь: он двинул ручку громкости и из колонок заиграл какой-то семпл.
-Ну, давай, иди сюда.
К моему удивлению пёс не выдержал и перепрыгнул через пульт. Он подбежал ко мне виляя хвостом, как совершенно обычная собака. Похоже чип всё-таки не исправен. Только система оповещения почему-то не работала.
Бедный засранец. Он, наверное так привык стоять за пультом и бить лапой по клавиатуре, что даже без приказов сети каждый день приходил сюда и ждал посетителей.
Отдав псу на растерзание остальной шоколад, я присел на пыльную сцену и включил смартфон. Всплыли десятки уведомлений о доступных реабилитационных программах, и пришлось потратить пару минут, чтобы добавить все номера в спам-лист. Потом я нашёл номер администрации парка.
-Добрый день. Вы позвонили в парк “Город собак”.
-Здравствуйте, у вас тут пёс…
-К сожалению мы временно прекратили свою деятельность. Узнать подробности можете на нашем сайте. Всего доброго.
Чёрт. Автоответчик.
Я купил холодного кофе и немного пошарил в интернете, пока псина включала какие-то сэмплы, совершенно невпопад шлёпая по клавиатуре с эффектами. Оказалось, что корпорация-владелец парка перестала финансировать проект. Зоозащитники подали в суд, с требованием позаботиться о собаках. Они были категорически против того, чтобы животных усыпляли, и пресса почему-то решила поднять шум вокруг этого дела. Видимо, собаки - отлично повышают просмотры сми.
Но насколько я понял, корпорация решила не отключать сервер с нейросетью, и просто забить на суды, оттягивая решение, пока всё здесь не развалится, а собаки не помрут с голоду.

Я бросил банку из под кофе псу. Тот поймал её на лету и начал жевать.
-Не завидная у тебя судьба, дружище.
-Гав!
Надо бы вытащить его. Остальные, может, и ничего не соображают, пока ими управляет сеть, но эта псина загнётся тут как только у сервисной службы не кончится контракт на поставки еды. Это будет странная разновидность ада. Не самая худшая из тех, что я видел, но тем не менее - никто её не заслуживал.
-Я сейчас вернусь.
На полпути до своего тайника я услышал, что за мной кто-то бежит. Я испуганно обернулся, решив, что это овчарки всё-таки увидели во мне правонарушителя, но это была псина. Интерфейс всё ещё показывал исправную работу нейрочипа. Интересно, может, батареи в нём сядут раньше, чем пёс подохнет…
Хотя, скорее всего чип работал от беспроводной зарядки, или питался энергией носителя, как, военные импланты.
-Значит ты согласен, что пора отсюда сваливать? Я думал, мне придётся тебя уговаривать.
Мы дошли до аттракциона с вагонетками. Я огляделся. чтобы овчарки не видели, и привычным движением вырвал из земли ступеньку подсобки.
На сборы ушло минут пятнадцать. Всё добро влезло в рюкзак, к которому аккуратно прицепился спальный мешок, только с пистолетом я помедлил, размышляя, не оставить ли его здесь от греха подальше. Но эта штука выторговала моей трусливой заднице билет домой. С ней мы сделали много чего плохого, но и кое-что хорошее. Я не мог просто так отвязаться от прошлого. Пистолет удобно разместился во внутреннем кармане куртки.
Сложнее всего было запихать собаку в сумку. Благо места там хватало, но проходя мимо овчарок у входа в парк, я всё-таки дико нервничал, что они заметят, как что-то шевелится внутри, и бросятся на меня.
Одна из собак грозно посмотрела в мою сторону. Нет - слишком страшно.
Пришлось попотеть и найти незаметное место возле забора и прикатить туда мусорный бак, так чтобы не видела охрана. Когда всё было сделано, я расстегнул молнию на сумке и проверил притихшую псину. Она глянула на меня своим фирменным растерянным взглядом и тут же попыталась выпрыгнуть.
-Э, нет! Не для того я потел, чтобы ты зассал в последний момент. Мы валим отсюда.
Я перекинул ногу через забор и нагнулся за сумкой. Но стоило поднять её наверх, как псина бешено завыла и начала дёргаться. Я чуть не выронил сумку, но догадавшись, что происходит, опустил руку с ней на территорию парка. Вой перешёл в тихий скулёж.
Но вместе с ним я услышал лай овчарок. Они бежали со всех концов парка. Из сумки раздался вежливый женский голос:
-Вы пытаетесь украсть собственность компании Юмилевер. Полиция извещена. Пожалуйста, не пытайтесь скрыться, или сопротивляться.

-Чёрт! ЧЁРТ!!!
Из за какой-то собаки… Попасть на радар копов...Овчарки уже подскочили к баку, и я опрокинул его ногой, чтобы они не смогли забраться.
-Прости псина.
Цепляясь за забор одними ногами, я нагнулся и расстегнул сумку. Пёс не выглядел испуганным - только ещё более озадаченным, чем обычно. Из интерфейса, жахнувшего беднягу током, всё ещё звучал женский голос: “Не пытайтесь скрыться, или сопротивляться...”
Нет уж - скрыться я попытаюсь- на какого идиота была рассчитана эта просьба. Только вот псину придётся бросить догнивать здесь. Либо он подохнет в тюрьме - либо я. Ссадины на татуировке снова сочились кровью,как будто краб запутался в алых водорослях с ягододами - капельками.
-Чёрт, я не могу…
Я достал пистолет и взвёл курок.
-Не дёргайся псина!
БАМ!

Ни разу не угонял машину, но оказалось - это не слишком сложно. Так или иначе - оставлять себе я её не собирался. Только доеду поглубже в трущобы, куда копы заглядывают пореже.
Опавшая листва поднималась в воздух за машиной и снова падала на мощёную булыжником улицу.
-Забавно что гетто кварталы сейчас в самой красивой исторической части города?
Псина не отвечала, тихонько поскуливая.
Я положил одну руку ей на голову, стараясь не задеть то место, на которое раньше был прикреплён интерфейс нейрочипа. Немного крови всё ещё стекало по шерсти собаки. Я осторожно погладил псину.
-Хорошо, что они пожопились вживить интерфейс тебе в черепушку. Остался бы один диод. И тогда точно пришлось бы тебя пристрелить. Не знаю, смог бы я.
Псина перестала скулить и шлёпнула лапой по кнопке включения проигрывателя.
Заиграли Nights in White Satin - The Moody Blues. Храните боги хозяина этой тачки.
Развернуть

Каляки-Маляки фэндомы 

Ещё одна иллюстрация к моей писанине
Каляки-Маляки,каляки-маляки, Каляки-Маляки,,фэндомы
Развернуть