Перельман
Невозможно починить то, что уже совершенно
Вот из-за таких вещей, мне становится немного грустно, если бы я не бросил математику, и не ушёл бы в это ваше айти, то с большой вероятностью, штурмовал бы что-то из этого, скорее всего безрезультатно и в нищите, но когда смотришь на Перельмана понимаешь, что все остальное - пыль.
Я не утверждаю что это невозможно. Просто мечтать о всеблаге всечеловечества и расширении горизонтов удобно когда у тебя хорошая работа и стабильная зарплата.
Перельман потому и значим, поскольку нищенствовать за идеалы и отказываться от академ сообщества за принципы способны немногие.
Перельман потому и значим, поскольку нищенствовать за идеалы и отказываться от академ сообщества за принципы способны немногие.
Ну, сейчас ничего и не изменилось. Я даже на аспирантуру не пошёл, т.к. заранее успел поговорить с нашими аспирантами и профессорами и понял, насколько эта сфера далека от открытий и сколько бумажек и бесполезного текста нужно будет создавать, чтобы просто следовать нормативам. Наука в странах бывшего СНГ довольно занудное и неблагодарное дело, нужно быть реально гением и при этом иметь набор реально хороших идей, чтобы не утонуть в этом болоте.
Справедливости ради, нередко вижу математиков, получивших бакалавра/магистра в СНГ, и уехавших на PhD в Европу, и ставших частью активного научного сообщества. Ясное дело, «просто взять и уехать» сложнее сделать, чем написать, но суть в том, что какой-то процент студентов из снг как-то добираются до нормальной научной работы.
Все проще . Хочешь занимаешься наукой, не хочешь - нет. Всегда так было. Сейчас ставок на кафедрах нормальных нет. Поэтому если хочешь, надо сразу иметь бизнес-план как деньги зарабатывать или заранее на это накопить, или кто тебя будет спонсировать и что ты за это будешь должен. Не важно уедешь потом или нет - чтоб уехать тоже деньги требуются. Это нужно понимать, если принимаешь решение пойти в аспирантуру.
Что значит хочешь-не хочешь, я бы хотел, и откуда у тебя могут быть накопления после универ. И те же решения пойти в аспирантуру. На то время у тебя особо нет осознания и опыта, те кто пошли, в большинстве случаев делали это не осознанно, на большенство тупо давили родители "иди профессором станешь".
У нас так все кандидаты и аспиранты подрабатывали в свободное время в разных фирмах, в основном, финансовых структурах вроде банков, фондов и т.д. В итоге, со временем бросали все разработки и переходили туда. Один защитил докторскую, прошёл через всё говно совмений и претензий, формальностей и сопротивления новым идеям со стороны местных "светил"-старпёров, уехал в германию и там уже на практике обкатывал свои идеи и наработки. Зато в "науке" и на научной кафедре оставались верные науке люди, которые бесконечно писали статьи и проводили исследования, успешно защищали научные работы и ровным счётом нихуя полезного и нового не привнесли, как ровно их работы никогда не найдут применения на практике. В итоге, они остаются на кафедре преподавателями, довольно посредственными при том (кто-то уж слишком заумно обьясняет, непонятно, кто-то просто не имеет ни малейшего понятия как доносить информацию правильно, кто-то интересуется исключительно личной выгодой и выслугой ему плевать, поняли ли его студенты или нет). Все самые хорошие преподаватели, которым удавалось и удержать интерес аудитории и при этом быть компетентными в научной и сколько-то в практической сфере (т.е. подрабатывать на практике в области своей научной деятельности и не свалить в практику полностью) - быстро изгонялись с кафедр. Знаю предподавателя, который был офигенным, но при этом часто игнорировал правила ВУЗа, если считал их глупыми: не носил пиджак или деловую форму, разрешал студентам уйти с пар раньше, если закончил раньше, разрешал пить чай на парах и мог вести лекции не совсем в формальной обстановке, не любил отмечать людей на парах, студентов устраивало, всяких динозавров в менеджементе - не совсем, при этом никого не ебало, что его студенты были довольно успешными. Всякие противные и временами просто туповатые предподаватели оставались, были ляольными, выполняли все правила. Буквально единицы из них при этом имели хоть какую-то ценность для будущего студентов и опыт реального преподавания, а не ограничивались конспектом, посещаемостью и формально сдаными работами. Аспиранты на кафедре оседали ооочень в малых колчиествах, часто преподавателей добирали с рынка (других ВУЗов, со школ после переквалификации и т.д.). И такая фигня была на многих кафедрах и факультетах, мы были довольно общительные и часто успевали раззнакомиться с разными преподавателями, особенно молодые открыто рассказывали, что их волнует в работе их кафедр и факультетов, часто - перед тем как уйти с науки\образования насовсем.
Ему этот мир абсолютно понятен, и он здесь ищет только одного: покоя,
умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным, от
созерцания этого великого фрактального подобия и от вот этого вот
замечательного всеединства существа бесконечно вечного — куда ни
посмотри: хоть в глубь — бесконечно малое, хоть ввысь — бесконечно
большое
умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным, от
созерцания этого великого фрактального подобия и от вот этого вот
замечательного всеединства существа бесконечно вечного — куда ни
посмотри: хоть в глубь — бесконечно малое, хоть ввысь — бесконечно
большое
С виду мужичок обыкновенный — в пиджачке, не бомж, не наркоман — взял да вывел формулу Вселенной русский математик Перельман. Вывел скромно, мелкими шагами, чтоб понять, как сделан этот мир. Показал ее старушке-маме и пошел на кухню пить кефир.
Формула далась ему не сразу — он к ней шел, как ежик сквозь туман. Целых двадцать лет ее, заразу, вывести пытался Перельман! Грыз гранит, как роет экскаватор, подбирался к ней издалека, мучал верный микрокалькулятор марки «Электроника МК». В формуле частей и скобок много: синус, тангенс, дельта, интеграл. В формуле была ошибка Бога (Перельман чинить ее не стал). Формулу найти мечтал бы каждый математик мира. Но она снилась Менделееву однажды (только тот не понял ни хрена). За нее отдать хоть жизнь, хоть почки обещал Эйнштейн. И он был рад отгадать три буквы в нижней строчке — те, что «e=mc2».
Формула же всех процессов в мире, чтоб представить мог любой плебей: это где-то пятьдесят четыре метра интегралов и дробей. Если там подставить в логарифмы имя, телефон, объем груди, и еще чего-нибудь для рифмы вынести за скобки позади, сверху — GPS-координату, снизу — подпись, и число, и год... — то она покажет каждый атом! В смысле, что и где произойдет.
Если ж сократить ее безмерно, указав у формулы внутри, что пространство, как у нас, трехмерно, и константа Пи — примерно три, то для частной примитивной схемы в нашей галактической дыре формула рисует теоремы хоть Ферма, а хоть Пуанкаре. Этот-то пустяк по доброй воле Перельман и скинул в интернет, пререкаясь с анонимным троллем в чате «матанализ точка нет». И пошло... Закопошилась пресса. Крики «Гений!», «Бред!», «Моё, отдай!» (оказался тролль — большой профессор, как считает весь его Китай).
И уже наутро Перельману раздались звонки его коллег: мол, какие творческие планы? Допиши-ка восемь человек в авторы статейки по секрету. Ты ж в науке, не в монастыре. Мы ж все вместе доказали эту... как там, говоришь? Пуанкаре?
Отключив мобильник от эфира, телефону оборвав шнурок, Перельман собрался за кефиром. Хорошо, что посмотрел в глазок! У него за дверью прямо в метре — журналисты, поп, какой-то мент, да еще какой-то Виктор Петрик с транспарантом «выкуплю патент!», да еще налоговый инспектор, и отец Кирилл, и дед Пихто, и студент Раскольников с конспектом и какой-то штукой под пальто, контактеры, репортеры, дуры, почтальоны с кучей барахла, и Каспаров с шахматной фигурой в виде двухголового орла.
Все гудели и чего-то ждали. Перельман сказал: подите вон! И услышал: «Перельман, вам дали в институте Клэя миллион! Миллион! И в долларах! Его ведь — не засунешь целиком в карман! Мы пришли помочь его освоить! Если вы не против, Перельман.»
«Нам — крестьянам!» — попросил Зюганов. «Нам — ученым!» — возразил студент. «Нам — на нано, нам на нано, нано!» — спели под гармошку поп и мент. И какой-то пьяный бомж в халате все хрипел и кашлял: «Гриша, бля! Мы ж с тобой учились на физмате! Дай на пиво два в шестой рубля?» А один, забравшись на ступеньки, громко объявил, как только мог: «ПЕРЕЛЬМАН СЕБЕ ОСТАВИТ ДЕНЬГИ!!!» — и давай подмигивать в глазок.
Перельман глазок заклеил скотчем. Тумбочкой подпер входную дверь. Сел за стол, решителен и точен, размышляя: как же быть теперь? Вынул карандаш обыкновенный, старый калькулятор вынул он и подставил в формулу Вселенной и себя, и этот миллион. Показала формула такое, что уже и верится с трудом: как он с мамой где-то под Москвою начал строить загородный дом. Газ, водопровод, скандалы, крики, взятки, просьбы, штрафы, местный суд. Как его дебильные таджики самосвалом две стены снесут. Как ему сидеть внутри машины, проклиная пробки по Москве. Как враги-коллеги режут шины в купленном для мамы «БМВ». Как в ток-шоу «Есть ли Бог и Вера?» спорят с ним Малахов и Билан. Как он едет в лагерь «Селигера» пару лекций спеть под барабан. Как найдут внезапно кражу века и дадут ему условный срок: он же взял без кассового чека миллион, не уплатив налог. А Басманный суд накроет муза завести пятнадцать новых дел: что, читая лекции по ВУЗам, Перельман оттуда тырил мел. И примерно все в таком же роде — посадили, отобрали дом, а затем по формуле выходит сердце, два инсульта и дурдом... Перельман воскликнул: «Сгиньте, гады! Премия мне ваша не нужна! Есть кефир, а больше мне не надо! Быстро все пошли отсюда на!»
© Леонид Каганов
Формула далась ему не сразу — он к ней шел, как ежик сквозь туман. Целых двадцать лет ее, заразу, вывести пытался Перельман! Грыз гранит, как роет экскаватор, подбирался к ней издалека, мучал верный микрокалькулятор марки «Электроника МК». В формуле частей и скобок много: синус, тангенс, дельта, интеграл. В формуле была ошибка Бога (Перельман чинить ее не стал). Формулу найти мечтал бы каждый математик мира. Но она снилась Менделееву однажды (только тот не понял ни хрена). За нее отдать хоть жизнь, хоть почки обещал Эйнштейн. И он был рад отгадать три буквы в нижней строчке — те, что «e=mc2».
Формула же всех процессов в мире, чтоб представить мог любой плебей: это где-то пятьдесят четыре метра интегралов и дробей. Если там подставить в логарифмы имя, телефон, объем груди, и еще чего-нибудь для рифмы вынести за скобки позади, сверху — GPS-координату, снизу — подпись, и число, и год... — то она покажет каждый атом! В смысле, что и где произойдет.
Если ж сократить ее безмерно, указав у формулы внутри, что пространство, как у нас, трехмерно, и константа Пи — примерно три, то для частной примитивной схемы в нашей галактической дыре формула рисует теоремы хоть Ферма, а хоть Пуанкаре. Этот-то пустяк по доброй воле Перельман и скинул в интернет, пререкаясь с анонимным троллем в чате «матанализ точка нет». И пошло... Закопошилась пресса. Крики «Гений!», «Бред!», «Моё, отдай!» (оказался тролль — большой профессор, как считает весь его Китай).
И уже наутро Перельману раздались звонки его коллег: мол, какие творческие планы? Допиши-ка восемь человек в авторы статейки по секрету. Ты ж в науке, не в монастыре. Мы ж все вместе доказали эту... как там, говоришь? Пуанкаре?
Отключив мобильник от эфира, телефону оборвав шнурок, Перельман собрался за кефиром. Хорошо, что посмотрел в глазок! У него за дверью прямо в метре — журналисты, поп, какой-то мент, да еще какой-то Виктор Петрик с транспарантом «выкуплю патент!», да еще налоговый инспектор, и отец Кирилл, и дед Пихто, и студент Раскольников с конспектом и какой-то штукой под пальто, контактеры, репортеры, дуры, почтальоны с кучей барахла, и Каспаров с шахматной фигурой в виде двухголового орла.
Все гудели и чего-то ждали. Перельман сказал: подите вон! И услышал: «Перельман, вам дали в институте Клэя миллион! Миллион! И в долларах! Его ведь — не засунешь целиком в карман! Мы пришли помочь его освоить! Если вы не против, Перельман.»
«Нам — крестьянам!» — попросил Зюганов. «Нам — ученым!» — возразил студент. «Нам — на нано, нам на нано, нано!» — спели под гармошку поп и мент. И какой-то пьяный бомж в халате все хрипел и кашлял: «Гриша, бля! Мы ж с тобой учились на физмате! Дай на пиво два в шестой рубля?» А один, забравшись на ступеньки, громко объявил, как только мог: «ПЕРЕЛЬМАН СЕБЕ ОСТАВИТ ДЕНЬГИ!!!» — и давай подмигивать в глазок.
Перельман глазок заклеил скотчем. Тумбочкой подпер входную дверь. Сел за стол, решителен и точен, размышляя: как же быть теперь? Вынул карандаш обыкновенный, старый калькулятор вынул он и подставил в формулу Вселенной и себя, и этот миллион. Показала формула такое, что уже и верится с трудом: как он с мамой где-то под Москвою начал строить загородный дом. Газ, водопровод, скандалы, крики, взятки, просьбы, штрафы, местный суд. Как его дебильные таджики самосвалом две стены снесут. Как ему сидеть внутри машины, проклиная пробки по Москве. Как враги-коллеги режут шины в купленном для мамы «БМВ». Как в ток-шоу «Есть ли Бог и Вера?» спорят с ним Малахов и Билан. Как он едет в лагерь «Селигера» пару лекций спеть под барабан. Как найдут внезапно кражу века и дадут ему условный срок: он же взял без кассового чека миллион, не уплатив налог. А Басманный суд накроет муза завести пятнадцать новых дел: что, читая лекции по ВУЗам, Перельман оттуда тырил мел. И примерно все в таком же роде — посадили, отобрали дом, а затем по формуле выходит сердце, два инсульта и дурдом... Перельман воскликнул: «Сгиньте, гады! Премия мне ваша не нужна! Есть кефир, а больше мне не надо! Быстро все пошли отсюда на!»
© Леонид Каганов
Чтобы написать коммент, необходимо залогиниться
Отличный комментарий!