Ну так то да, священники мастера по деформациям маленьких мальчиков.
Это правда, истории написанные Толкиеном выдуманы. Однако они, как и все по-настоящему хорошие истории, оказали огромное влияние на умы и сердца миллиардов, и куда сильнее, чем все прочие, куда более достоверные.
И да, литературная ценность Библии такая себе.
"За последние четверть века экземпляры Библии Гутенберга дважды появлялись на аукционах: в 1978 году она была продана за $2,2 млн, в 1987 году — за $5,4 млн, неизменно становясь самой дорогой печатной книгой на тот момент. Если ныне на торгах появится Библия Гутенберга, ее стоимость может достигнуть $25-35 млн."
Речь не об артефактах, а о литературной ценности голого текста.
Другими словами, пулярность Библии не в интересности изложенных в них историй, а в вере в то, что если ты будешь делать то, что изложено в этой книге, у тебя всё будет заебись, елси не сейчас, то точно после смерти. Или если у тебя будет та самая убер Библия, то у тебя всё буде заебись вдвойне.
А про продажи даже не заикайся. Они являются оценкой качества пиар компании, а не ценности вещи.
Другими словами, пулярность Библии не в интересности изложенных в них историй, а в вере в то, что если ты будешь делать то, что изложено в этой книге, у тебя всё будет заебись, елси не сейчас, то точно после смерти. Или если у тебя будет та самая убер Библия, то у тебя всё буде заебись вдвойне.
А про продажи даже не заикайся. Они являются оценкой качества пиар компании, а не ценности вещи.
Зато в библии нет Тома Бомбандила.
Толкин - убеждённый христианин, католик. Он прямо писал, что Властелин колец - по сути религиозное и католическое произведение; христианская этика и в Сильмариллионе заметна. Об этом он подробно говорит в Письмах и эссе О волшебных историях.
Понятно что Толкин опирался и на Беовульфа и на Калевалу и опыт войны(его сыновей в том числе) но без библии он был бы совсем другим.
При этом интересны два факта:
1. Толкин сыграл ключевую роль в обращении Льюиса, объяснив ему идею истинного мифа.
2. При этом он критиковал Хроники Нарнии: Аслан - слишком прямой образ Христа Толкин не любил аллегорию и предпочитал применимость смысла.
"Такая себе" - смело. Псалмы, Иов, притчи Евангелий и Откровение - образцовые формы, задавшие язык и образы для Данте, Мильтона, Достоевского минимум - фундамент мировой словесности.
Понятно что Толкин опирался и на Беовульфа и на Калевалу и опыт войны(его сыновей в том числе) но без библии он был бы совсем другим.
При этом интересны два факта:
1. Толкин сыграл ключевую роль в обращении Льюиса, объяснив ему идею истинного мифа.
2. При этом он критиковал Хроники Нарнии: Аслан - слишком прямой образ Христа Толкин не любил аллегорию и предпочитал применимость смысла.
"Такая себе" - смело. Псалмы, Иов, притчи Евангелий и Откровение - образцовые формы, задавшие язык и образы для Данте, Мильтона, Достоевского минимум - фундамент мировой словесности.
>Псалмы, Иов, притчи Евангелий и Откровение - образцовые формы, задавшие язык и образы для Данте, Мильтона, Достоевского минимум - фундамент мировой словесности.
Во-первых, Данте и Мильтону особо деваться было некуда, во те времена литература как мы её знаем только вставала на ноги, и каждый образованный человек читал кроме научных мануалов в основном само Писание, труды античных авторов и работы церковников. Тот же Данте, по сути, в своей "Божественной комедии" замутил микс из Вергилия и Иоанна Богослова.
Если проводить аналогию, палки и камни задали основы для будущих орудий труда, но крайне херовенькими для работы они быть при этом не перестали.
Для общего развития, сравни Библию и, например, "Историю" Геродота. В последней кулстори одна краше другой, чего только стоит та, как царь Псаметих захотел узнать, какой язык самый древний, или про куколда царя Кандавла, или про становление царя Кира и т.д.
Для общего развития, сравни Библию и, например, "Историю" Геродота. В последней кулстори одна краше другой, чего только стоит та, как царь Псаметих захотел узнать, какой язык самый древний, или про куколда царя Кандавла, или про становление царя Кира и т.д.
Во-вторых, верующий на то и верующий, что видит в объекте веры гораздо больше постороннего человека. Верующий художник всегда будет писать Мадонну или Спасителя, верующий писатель будет вставлять сюжеты из Писания, а верующий сценарист засрёт своими отсылками на Библию каждый уголок, даже если это, блять, фильм про сопротивление восстанию машин!
Вот только мы любим все эти произведения искусства за красоту, гармоничность и идеи, а вовсе не за отсылки на что бы то ни было.
"Данте и Мильтону деваться было некуда" - это упрощение. Альтернатив было море: античная мифология, рыцарские романы, куртуазная лирика, схоластика. Они выбрали библейский корпус не по принуждению, а потому что он давал мощный язык и сюжеты. И они создавали новые формы (терцина у Данте, белый стих у Мильтона) - это уже чистая поэтика, а не "отсылки".
Сравнение "палки и камни" с Библией не работает: это не сырье, а антология законченных форм. Псалтирь - сложная поэтика параллелизмов. Иов - драматический спор с теофанией в кульминации. Екклесиаст - философская проза-поэзия с рефренами. евангельные притчи - эталон нарративной экономии. Откровение - мощная система образов, питавшая искусство столетиями. Для меня это читается как литература, даже если я атеист.
Геродот прекрасен - но это другой жанр (ранняя историография/этнография). "Весёлые истории" и литературное влияние - не одно и то же. Влияние Библии на язык и стиль европейских литератур куда шире: от лексики и синтаксиса переводов (KJV, Лютер, Синодальный) до сюжетных архетипов (изгнание/возвращение, падение/искупление, пророк vs. царь, пустыня как испытание, апокалипсис как "раскрытие")
"Любим не за отсылки" - согласен. Но лучшие авторы берут не "пасхалки", а глубинные структуры и образы. Это работает и у неверующих: Борхес, Камю, Кафка, Мелвилл, Булгаков - все разговаривают с библейским кодом не потому, что "верят", а потому что это общий культурный словарь.
Сравнение "палки и камни" с Библией не работает: это не сырье, а антология законченных форм. Псалтирь - сложная поэтика параллелизмов. Иов - драматический спор с теофанией в кульминации. Екклесиаст - философская проза-поэзия с рефренами. евангельные притчи - эталон нарративной экономии. Откровение - мощная система образов, питавшая искусство столетиями. Для меня это читается как литература, даже если я атеист.
Геродот прекрасен - но это другой жанр (ранняя историография/этнография). "Весёлые истории" и литературное влияние - не одно и то же. Влияние Библии на язык и стиль европейских литератур куда шире: от лексики и синтаксиса переводов (KJV, Лютер, Синодальный) до сюжетных архетипов (изгнание/возвращение, падение/искупление, пророк vs. царь, пустыня как испытание, апокалипсис как "раскрытие")
"Любим не за отсылки" - согласен. Но лучшие авторы берут не "пасхалки", а глубинные структуры и образы. Это работает и у неверующих: Борхес, Камю, Кафка, Мелвилл, Булгаков - все разговаривают с библейским кодом не потому, что "верят", а потому что это общий культурный словарь.
-Это все выдумка
- ДА. И?
Я так в Культе Аксис состою
смысл то не в том, что одно отменяет другое, а как раз наоборот. чел, который типа священник горит с того, что люди верят в написанное в книжке и создали вокруг этого культ... хотя сам часть культа по книжке
Потому что хотел подарить сыну волшебную сказку
Если Санты не существует, то кто тогда пробирается в спальню их мамаши с подарочками каждую ночь когда папаши нет дом? Шах и мат!
По мнению таких снобов ты должен испытать стыд за то, что уже большой лоб, а всё наряжаешься в клоунские костюмы (хотя на дворе даже не хэллоуин).
Про Рождество он легко парирует, что кул стори о Санте это для детей + традиция.
Про Рождество он легко парирует, что кул стори о Санте это для детей + традиция.
Я надеваю свой плащ и волшебную шляпу. (с)
Ебать кринжа навалил
С чего вы взяли что этот католический священник верит в бога? Может он просто использует свой сан для своей выгоды, например быть рядом с хором мальчиков, но в написанное в библии едва ли верит.
Чтобы написать коммент, необходимо залогиниться
Отличный комментарий!