рассказ story много букв фэнтези песочница 

Трактирщик

Оригинал:https://ficbook.net/readfic/5240145

— Эй, уважаемый! Лучшую комнату и стол для благородного рыцаря!

Нехотя отрываюсь от книги, поднимаю глаза. Он стоит, горделиво подняв подбородок, рука на эфесе клинка, взгляд в сторону. Позолоченные доспехи, сплошь покрытые гравировкой, сверкают даже в тусклом свете масляных ламп, шлем с алым плюмажем рыцарь держит под мышкой, расплескав золотистые локоны по стальным пластинам оплечий. Красуется. Словно гравюра из рыцарского романа.

Желтый кругляш, небрежно брошенный им на стойку, исчезает в моем кулаке, взамен ложится тяжелый бронзовый ключ.


 — Вверх по лестнице, по коридору, последняя дверь налево, — говорю я. — За стол еще золотой добавить надобно.

Уголок его рта дергается от моих слов, но гордость не дает возмутиться заломленной ценой. Рыцарь же должен быть щедрым, не так ли? Монета исчезает в моей ладони, не успевая удариться о стойку.

 — Мое имя — Шарль де Арзо, Рыцарь Серебряной Розы и Победитель Дракона, — он говорит громко, привлекая внимание посетителей, хотя формально обращается только ко мне. — Запомни это имя, трактирщик, ибо его хозяин вскоре освободит королевство от гнета презренного колдуна, называющего себя Темным Лордом.

Впрочем, его слова не вызывают у прочих посетителей ни малейшей реакции.

 — А я — Барни, трактирщик, — отвечаю я намного тише. — Прикажете подать обед в комнату или спуститесь в зал?

 — В комнату, — предсказуемо отвечает рыцарь и, звеня шпорами, топает в сторону лестницы. Он ждет, что я провожу его, но я не трогаюсь с места. Много чести. Рыцарь уходит, и я чувствую закипающую внутри него ярость.

 — Карл, жаркое для рыцаря, — говорю я в окошечко, ведущее на кухню. Карл, повар, утробно рычит в ответ — мол, понял. Он не показывается посетителям — тридцать пять лет назад ошибка акушера превратила его в ужасное искореженное чудовище, а несчастный случай с кипящим маслом, произошедший, когда Карлу было пять лет, добавил красок в его облик.

Я привычным движением переворачиваю песочные часы и окидываю взглядом таверну. За большим центральным столом варвар Колон, темпераментно размахивая топором, красочно описывает алхимику Жерару, что он планирует сотворить с Темным Лордом, когда до него доберется. Колону плевать на злодеяния Лорда, он молод, мускулист и горяч, его манят слава и приключения. Ну, и немного женщины, конечно.

Жерар слушает его молча — его рот занят едой. Руки алхимика, покрытые незаживающими язвами и старыми шрамами, все время в движении — они рвут мясо, отделяют волокна от костей, колотят мослами по блюду, добывая драгоценное лакомство — жирный костный мозг. Жерар поразительно худ для своего аппетита, он выглядит почти истощенным. Он заказывает вдвое больше еды, чем любой другой посетитель, и берет добавки в номер, на ночь. Очень ценный клиент.

Вместе с ними сидит Лея, волшебница. Ее лицо и фигура настолько идеальны, что вызывают подсознательное отторжение. Лея не понимает этого. Она кроит свое тело магией вновь и вновь, становясь все прекраснее и прекраснее. Все уродливее и уродливее.

Лея тонко дразнит Колона, распаляя его. Эти двое всегда тянутся друг к другу.

— Говорят, что Темный Лорд трех метров ростом, а изо рта его исходит огонь, — говорит она, делая изящный, тщательно выверенный жест рукой. Варвар лишь презрительно хмыкает. Плевать он хотел на габариты противника.

В дальнем, темном углу сидит Кловис. Воспитанная в приюте при монастыре, принявшая постриг в четырнадцать лет, она всегда закутана в многослойный балахон, оставляющий снаружи только лицо. Она ест только хлеб и воду, ее кожа бледна, а глаза горят фанатичным огнем. Четки в ее руках трепещут, терзаемые нервными пальцами, Кловис смотрит на всех с нескрываемой ненавистью, а ее бледные губы бесконечно шевелятся в неслышной молитве.

Ей было бы удобнее молиться в своей комнате, но она не уходит. Я гляжу на нее и слегка улыбаюсь — толстяк-трактирщик вообще постоянно улыбается. Я помню то, о чем не помнит никто в этом зале; я знаю маленькую тайну Кловис, которую не знает даже она сама. Я вспоминаю тот день, когда Шарль и Лея не дошли до трактира, а Колон переборщил с алкоголем. Он, Гаррет и Жерар тогда изнасиловали Кловис прямо на центральном столе — долго, с выдумкой и старанием. Она проклинала их самыми страшными словами… первые несколько минут. Потом были слышны лишь пыхтение и ее сладострастные стоны. А когда все трое устали и оставили девушку в покое, Кловис, не утруждая себя одеждой, бегала за ними и требовала продолжения с тем же фанатизмом в глазах, что и ранее возносила молитвы.

Тот день закончился плохо. Ночью Кловис взяла кинжал и зарезала всех, кто попался под руку. Меня спасла толстая дверь, которую я всегда запираю на ночь. Оставив на ней пару отметин, Кловис полоснула себя по венам…

Она, конечно, этого не помнит.

Последняя песчинка падает на вершину холмика из своих товарок, кухонная дверца открывается, выпуская поднос с тарелкой жаркого, кувшином вина и приборами. Я принимаю поднос, поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Гарретом.

 — Мне нужна комната, — говорит он, опуская глаза. Это выглядит так, как будто он смущается, но я знаю что это не так.

Гаррет немногословен, холоден и расчетлив. Напоить его несложно — он падок на халявную выпивку, но даже вусмерть пьяный, он никогда не рассказывает о себе.

 — Одну минуту, любезнейший, — говорю я.

Гаррет будет торговаться, и это надолго. Торг не имеет смысла, но он об этом не знает.

Я отношу поднос наверх, оставляя его под дверью. Шарль считает ниже своего достоинства обедать в общем зале. Позже он спустится, чтобы возглавить поход. Или не возглавить, если будет вести себя слишком заносчиво. В любом случае, конец один.

Они никогда не останавливаются, никогда не возвращаются с полдороги. Рыцаря гонит вперед гордость и ложная честь, Гаррета и Жерара — жадность, а Колон не контролирует себя в гневе. Кловис — фанатичка, ее мечта — погибнуть в борьбе со злом. Лея… Что руководит ей, я доподлинно не знаю, но она тоже никогда не прерывает поход.

Я спускаюсь вниз, где терпеливо ждет меня Гаррет.

— Золотой за ночлег и еще один за ужин, завтрак и припасы в дорогу.


 — Очень дорого, — качает головой Гаррет, делая движение в сторону двери.

Он не уйдет. Трактир в городке один, а жители постороннего не пустят — боятся гнева Темного Лорда. Впрочем, как-то раз, когда я был не в духе, Гаррет остался ночевать на улице.


 — Дорого? Вы посмотрите вокруг! — Я обвожу рукой зал, подразумевая, конечно, окрестности. — Вы знаете, сколько стоит доставлять сюда приличную снедь? Вы думаете, Хозяину Поместья нравится, что я кормлю героев, пришедших его убить, и даю им приют? Я ежечасно рискую своей жизнью ради вас, работаю почти в минус…

Так продолжается еще минут десять. Гаррет, как всегда, упрям и немногословен, но в конце концов я делаю ему небольшую скидку в обмен на добытую по дороге сюда книгу. Он недоволен, но виду не показывает; молча берет свою тарелку и садится в уголке.

Самое интересное, что денег всех них примерно поровну, но тратят они их по-разному. Гаррет зашивает монеты в пояс, перекладывая каждую тряпочкой, чтобы не гремели и не стирались друг об друга. Жерар обжирается, Колон пьет без меры, Шарль берет лучшую комнату, просторную и без насекомых, как и Лея. Комфорт как таковой не так уж важен ни рыцарю, ни волшебнице; но ни тот, ни другая не могут позволить, чтобы у кого-то условия были лучше, чем у них.

Кловис отдает почти все деньги церкви.

Священник из чудом уцелевшей церквушки в городке неподалеку очень рад этому. Он встречает Кловис в рясе из мешковины, они долго молятся в часовне, а потом Кловис уходит, оставив у попа увесистый мешочек. Она и помыслить не может, что дома священника ждет плотный обед и пуховая перина, в то время, как ее — лишь хлеб, вода и голые доски.

Фанатики слепы.

Снаружи потихоньку темнеет, и посетители неосознанно жмутся друг к другу. Бенедикт, мой помощник, разжигает огонь в огромном камине, и искатели приключений усаживаются вокруг него. Даже высокомерный Шарль спускается вниз, чтобы присоединиться к общей компании. Разговор неизбежно заходит о Темном Лорде — в конце концов, каждый из них здесь ради него.

 — Я сражаюсь со Тьмой, потому что это мой долг как рыцаря, — заявляет Шарль. — Я рожден благородным, и это моя судьба. А почему вы идете в этот бой?

Ни у кого не возникает вопросов, почему нужно отчитываться перед Шарлем в своих мотивах. Несмотря ни на что, он умеет вдохновлять людей и сплачивать их вокруг себя. Подчинять. Манипулировать.


 — Победа над Темным Лордом прославит мой род! — жарко восклицает Колон. — Весь мир будет помнить Колона, победителя Тьмы!

 — Говорят, Поместье полно сокровищ… — тихо бурчит себе под нос Гаррет.

Шарль и Колон презрительно фыркают в унисон. Лея обворожительно улыбается.

 — Темный Лорд, безусловно, очень сильный маг. Я уверена, в его логове можно найти множество ценнейших свитков и артефактов.


 — Господин Гаррет мыслит весьма здраво, — ворчливо заявляет Жерар, неодобрительно косясь на Шарля и Колона. — Долг и слава — вещи, конечно, хорошие, но лучше, когда они подкреплены золотом.

 — Деньги — это лишь пыль под ногами, — истерично восклицает Кловис, нервно тряся четками. — Лишь очистившись от земного праха и приняв Господа в свое сердце, мы сможем одолеть Тьму!

Она хочет сказать что-то еще, но не успевает — ее перебивает раздающийся над таверной громовой издевательский хохот. Воплощение глумящейся ненависти ко всему живому, он похож на вой смертельно раненого зверя, извивающегося от боли. Ощущения от этого вопля — словно от удара дубиной по голове.

Герои хватаются за оружие, озираются по сторонам в поисках врага. Я выхожу из-за стойки, запираю на засов дверь.


 — Солнце село, — поясняю уставившимся на меня героям. — Гончие вышли на охоту. Никто, кто посмеет выйти на улицу между закатом и рассветом, не доживет до утра.

Варвар немедленно хватается за топор.

 — Колон не боится Исчадий Тьмы! — кричит он, наливаясь багрянцем. — Колон уничтожит всех!

Он так размахивает оружием, что я начинаю опасаться за целостность мебели и черепов других посетителей.


 — Если отважный воин желает выйти, я не смею его удерживать, — отвечаю я. — Но обратно дверь не откроется до утра.

Мои слова не остановят вспыльчивого юношу, да я и не преследую такой цели. Лея становится перед ним, гладит кончиками пальцев обнаженную мускулистую грудь.


 — Зачем тратить силы на жалких приспешников, если завтра мы уничтожим их повелителя? Ты много сражался сегодня, ты устал. Нужно набраться сил перед грядущей битвой.

Я вижу, как буря в его глазах уступает место маслянистому блеску. Варвар ухмыляется и требует еще пива.

Я наливаю.

Герои долго общаются у камина, строят планы, договариваются. Как-то само собой разумеется, что завтра с рассветом они идут побеждать Темного Лорда вместе. Я слушаю их какое-то время, а потом ухожу спать, оставляя Бенедикта следить за залом.

Я чуть задерживаюсь перед дверью в свою комнату, разглядывая отметины от кинжала Кловис. Каждый раз, когда я разглядываю их, мне становится не по себе. Можно было бы их заделать, но я не хочу. Шрамы на полотне двери напоминают мне о том, что человек непредсказуем. В любой момент что-то может пойти не так, как обычно.

Поэтому я всегда запираю двери.

Ночь проходит спокойно — настолько, насколько это вообще возможно в пяти тысячах шагов от Поместья, в окружении неуязвимых ночных охотников. Моя таверна похожа на маленький замок — каменные стены, колья у стен. Исчадиям Тьмы слишком дорого выходят нападения на нее.

Утром я кормлю героев завтраком и собираю припасы в дорогу. Колон и Лея спускаются вместе — помятые и невыспавшиеся, но довольные. Кловис смотрит на них с лютой ненавистью, Шарль и Гаррет — со скрытой завистью. Один Жерар равнодушен — завтрак интересует его больше, чем чьи-то амурные приключения. Он единственный, кто ест с искренним аппетитом, в результате большая часть пищи достается ему. Алхимик нравится Карлу — в кулинарии тот видит смысл своей жизни.

И без того не особо приятную атмосферу окончательно портит новый гость. Он входит тихонько, проскальзывает в таверну, едва приоткрыв дверь, пугается ее скрипа. Его одежда рваная и грязная, спутанные волосы явно долго не знали ни ножниц, ни мыла.

 — Братья! — блеет он, озираясь вокруг. — Товарищи! Не ходите! Не надо! Останьтесь! Поверните назад!

 — Местный сумасшедший, — произношу я, отвечая на невысказанный вопрос гостей. — Когда-то был героем, но все его друзья погибли в Поместье, а он сбежал. С тех пор бродит здесь и всех уговаривает не ходить туда.

 — Жалкий трус! — презрительно фыркает Колон. — Не будь ты так убог, я бы разрубил тебя своим топором.

 — Вы не представляете, что вас ждет! — кричит безумец. — Древнее зло непобедимо! Расскажи им, Барни! Ты же все помнишь! Ты знаешь! Расскажи! Никто еще не возвращался назад!

 — Он меня раздражает, — капризно шипит Лея. Колон встает, и безумец поспешно ретируется, осыпая его проклятиями. К счастью, никто его не слушает и не замечает, что он называет варвара по имени.

 — Интересно, чего такого он там увидел? — негромко спрашивает Жерар, глядя вслед сумасшедшему.

Шарль презрительно хмыкает, Гаррет молчит, словно и не слышал слов алхимика. Лея поводит плечами.

 — Он просто трус и слабак, — заявляет она тоном, не терпящим возражений.

 — Его вера была недостаточно сильна, — с придыханием шепчет Кловис. — Господь защитит нас от Тьмы и ее созданий.

 — Мы могли бы расспросить его о том, что нас ждет — говорит Жерар.


 — Нас ждет победа, — в голосе Шарля звенит железо. — Это несчастный — всего лишь безумец, а может и вовсе провокация Темного Лорда. Его слова не должны сокрушить крепость нашего духа.

Вскоре герои уходят. Шарль с Колоном недолго спорят, кто должен идти впереди, но желание быть рядом с девушкой уступает железной самоуверенности рыцаря, и Колон становится вторым. Следом идут Лея и Кловис, затем Жерар, а Гаррет замыкает шествие.

После первой же ловушки они поставят его вперед.

Безумец смотрит им в след, сидя на голой земле у стены, и негромко играет грустную мелодию на самодельной флейте.

 — Зайди, поешь, — говорю ему я.

Он прерывает игру, смотрит на меня снизу вверх.


 — Почему ты никогда их не останавливаешь? Почему ты позволяешь умирать им снова и снова?

 — Они не послушают меня, Жак, — качаю я головой. — Это их судьба. Они герои, а я — всего лишь трактирщик.

Он поднимается на ноги со старческим кряхтением и бредет внутрь. Пока я пью терпкий крепкий чай и лениво листаю книгу, он, периодически тяжко вздыхая, съедает миску каши и, не прощаясь, уходит. На столе я нахожу несколько мелких монет.

Убрав со столов остатки завтрака, я вновь сажусь за книгу. Карл уже давно что-то колдует на кухне, готовясь к вечернему наплыву посетителей, и по таверне плывет умопомрачительный запах жареного мяса.

Я углубляюсь в завораживающий мир, скрытый в узорных сплетениях рукописных готических букв. Мне нравится этот утренний период затишья, когда таверна пуста и никто не отвлекает тебя от изучения тайн вселенной или от увлекательных приключений выдуманных героев. Пальцы перелистывают ветхие пожелтевшие страницы, и в этих касаниях больше нежности, чем во всех материнских руках на целом свете.

Впрочем, один гость все же нарушает мое уединение. Он двигается бесшумно, но я слышу его приближение. Посетитель замирает в нескольких метрах от стойки, и я поднимаю глаза.

Под капюшоном пыльного плаща нет ничего — один лишь туман, серый и плотный, как грязное ватное одеяло. Я достаю из-под стойки мешочек с монетами и бросаю на стойку. Рука в черной кожаной перчатке сгребает мешок и прячет под полу плаща — все это в полной тишине.

 — Уже все? — задаю я ненужный, бессмысленный вопрос.

Туманник утвердительно качает капюшоном в ответ. Говорить ему трудно, вместо голоса — хриплый свистящий шепот, практически неразборчивый. Он ждет еще несколько секунд — не спрошу ли еще чего-нибудь — а затем слегка кланяется и исчезает через заднюю дверь.

Они никогда не останавливаются; они никогда не возвращаются. Первые комнаты даются легко, но не слишком, чтобы не вызвать ненужных подозрений; герои, опьяненные победой, бегут вперед, отбросив осторожность. Но настает момент, когда мышеловка захлопывается; Исчадия Тьмы впереди и сзади, справа и слева, их все больше и больше. Они уже не умирают с пары ударом мечом и не корчатся в судорогах от луча божественного света. Их слишком много.

Проходит несколько часов, и входная дверь скрипит вновь. Каблучки дробно стучат по полу, и желтый кругляш с глухим стуком ложится на стойку. Я поднимаю глаза.

— Мне нужна ваша лучшая комната, — говорит Лея, глядя поверх моей головы.

* * *

Когда рассказывают легенды, говорят о злодеях и о героях. Кто вспомнит скромного трактирщика, накормившего искателя приключений перед финальной битвой и давшего ему приют? Герои могут разнести все Поместье, не оставив камня на камне, но никогда не достигнут цели.

Потому что Темный Лорд — это я.
е‘~*т «IL ï ЩаГп( Ш . Л ?/j £ * £ t-jLÁ m.i m\ i Ш1 Я 0 / ■ — ■ Sr*¿?S^2 ИГ ^ я,рассказ,Истории,много букв,фэнтези,песочница
Развернуть

рассказ story много букв стеб хипстеры песочница 

Коровий смузи

Сир Бенджамин фон Бауэр вместе с оруженосцем остановились посреди дороги и некоторое время наблюдали за суетящимися крестьянами.Те сперва даже не заметили рыцаря со спутником, пока Стежка, запасная лошадь сира Бенджамина, не всхрапнула. Тогда крестьяне окинули путников равнодушными взглядами и продолжили заниматься делом.

— Барт, мне, конечно, абсолютно все равно, — проговорил сир Бенджамин, почесывая бороду, — но что, черт возьми, они делают?

Занятие крестьян действительно было нетривиальным. Один мужик, в длинном кожаном фартуке и грязной белой (когда-то) льняной рубахе ловко орудовал длинным ножом, отсекая от висящей на дереве туши барана куски мяса и бросая их в большую бадью. Другой мужчина, пониже и покрепче, в таком же фартуке, но на голый торс, проделывал похожую процедуру с коровьей тушей.

Дебелая пухлощекая крестьянка с поросшими жестким черным волосом руками ловко сваливала содержимое бадьи в огромную дубовую бочку. А парнишка лет пятнадцати, натужно пыхтя, ворошил содержимое бочки веслом.

— Понятия не имею, милорд, — отозвался оруженосец. — Сейчас спрошу.

Бартоломео подъехал поближе к крестьянам и, пнув паренька с веслом носком сапога, рявкнул:

— А ну, шапки долой, песье отродье! На вас его благородие сир Бенджамин фон Бауэр смотрит! Победитель Турнира Трех Кабанов и Белой Розы! А вы стоите и в ус не дуете!

Мальчишка всхлипнул, и, бросив весло, повалился на землю. Мужики переглянулись, подумали несколько секунд, затем одновременно вздохнули и, стянув шапки, степенно поклонились. Крестьянка тем временем спряталась за дерево, откуда выглядывала с боязливым любопытством.

— Ты! — оруженосец ткнул пальцем в латной перчатке в сторону крестьянина в белой рубашке. — Отвечай правду, иначе я срублю твою лживую голову. Что вы делаете?

Мужик выпрямился и с затаенным нахальством в глазах ответил.

— Дык, этось… Его Сиятельство приказание дали. Этот… как его… сумузю ему готовим. Питье, значится, такое.

— Чего? — удивился Барт. — Какую еще сумузю? За дурака меня держишь? Насмехаешься?! Я сейчас тебя! Ух, зарублю!

На лице мужика промелькнул испуг.

— Чистую правду говорю, ваше благородие, не извольте гневаться. Приказ нового барина.

— Нового? — удивился подъехавший поближе сир Бенджамин. — Разве граф Голштинский преставился?

— Не далече как вчерась, ваше благородие, — ответил мужик, почему-то понизив голос.

— Какова же причина его столь скоропостижной кончины?

— Отчего помер? — торопливо перевел оруженосец.

У крестьянина забегали глаза. Рыцарь и оруженосец терпеливо ждали, пока он, мыча и крякая, все же найдет в себе силы ответить.

— Ну дык… Это… Новый граф… Ну… его тогось… Ну вроде как… Съел…

Сказав последнее слово, крестьянин присел на корточки и закрыл голову руками. Баба, до той поры с любопытством разглядывающая конников из-за дерева, взвыла и бросилась наутек. Никто не обратил на нее внимания.

— Что значит, «съел»? — спустя некоторое время, заполненное неловким молчанием, спросил рыцарь.

Первый крестьянин не ответил, зато в разговор вступил второй, в фартуке на голое тело. Степенно огладив бороду, он поклонился еще раз, после чего произнес:

— Не извольте гневаться, ваше благородие, дайте слово молвить.

— Говори, — милостиво разрешил рыцарь.

Мужик поклонился в третий раз, и лишь затем продолжил.

— Вчерась, вскоре опосля обеду, затмила солнце красное тень черная. Налетел ветер буйный, да не тучи нагнал — беду-лихо горькую принес, чудище заморское. Змей крылатый пролетел над полями, над деревнею, да в замок господский приземлился. Что там было — не ведаю, да только староста поутру нам поведал, что тот змей графа нашего победил, да себя велел Его Сиятельством называть. И питие велел подать заморское, чудно прозываемое. Для того пития надобно тушу коровью да тушу баранью в бочку покромсать, да чтобы без костей, да пять ведер молока вылить, да все перемешать дюже. Ну мы пороптали немного — кому ж охота под Змеищем поганым ходить? Да деваться некуда, пошли наказ выполнять. Наше дело крестьянское — работу работать да дело делать, а ваше дело барское — нами править да с супостатами бороться. Я, глупый мужик, так разумею.

Сир Бенджамин хмыкнул.

— Гладко больно ты для мужика говоришь? Ученый, небось?

— Шутить изволите, ваше благородие. Крестьянский сын я, неграмотный.

— Ладно, — махнул рукой рыцарь. — Где, говоришь, этот дракон засел? Неужто в замке?

— Прямо в замке, ваше благородие, — закивал мужик. — Вот по этой дороге ежели идти — прямо в замок и придете.

Рыцарь хмыкнул и, повернув коня, отправился в указанном направлении. Оруженосец, немного погодя, последовал за ним, напоследок погрозив крестьянину кулаком.

Дождавшись, пока всадники отъедут подальше, крестьянин надел шапку, и отвесил по увесистому пинку парню и мяснику.

— Хорош валяться, сумузя сама себя не сделает.

— Эк ты ладно баешь, дядька Клим. — восхитился паренек, поднимаясь с земли. — Думал, затопчет меня его благородие.

— Проговоришься кому, что я Его Сиятельство хаял — язык вырву, — мрачно отозвался Клим. — Тебя, братец, тоже касается.

 — Да я ни в жисть, я могила, — горячо заверил мужика паренек. — Только зачем ты его обзывал, коли сам так не думаешь?

— Коли рыцарь дракона победит, то вспомнит, что мы его хаяли, — терпеливо разъяснил Клим, отвешивая еще один пинок брату, который так и сидел на корточках, обхватив руками голову и раскачиваясь из стороны в сторону. — А коли дракон его сожрет, так никто ничего и не узнает. А ежели б я змея Сиятельством при рыцаре назвал, тот мог бы и зарубить. Благородные — они все на голову больные.

— Умен ты, дядька, — восхищенно протянул парень и с новыми силами принялся перемешивать кровавую бурду в бочке.

* * *

Ворота замка оказались сорваны с петель и размолоты в щепки. В каменных стенах зияли несколько пробоин, а внутренние строения замка носили явные следы огня.

— Что за чертовщина здесь творится? — пробормотал Сир Бенджамин, останавливая коня в воротах и оглядывая внутренний двор замка.

Дракон сидел по-кошачьи, обернув длинный зеленый хвост вокруг тела. Треугольные пластины, образующие гребень вдоль хребта, были раскрашены во все цвета радуги, а на морде ящера красовалась причудливая конструкция из двух обручей от бочки, двух оглобель и некоторого количества веревок, деревяшек и гвоздей, скрепляющих все это вместе.

В вытянутой лапе дракон держал очищенный от веток ствол корабельной сосны, на самом конце которой сидела аляповато одетая личность в узких брючках и изумрудно-зеленом берете. Также к бревну был приколочен мольберт; в руках личность держала палитру и кисть и, по всей видимости, рисовала портрет чудовища.

Опустив кисть на палитру, художник достал откуда-то из складок камзола яблоко, и, с хрустом надкусив его, бросил вниз. Почти целый плод, лишь слегка надкушенный с одного бока, шмякнулся перед всадниками, брызгами разлетевшись во все стороны.

Сир Бенджамин чертыхнулся, вытирая забрызганное соком лицо. Дракон и художник одновременно повернули головы в сторону гостей, потом так же синхронно переглянулись, после чего вновь уставились на рыцаря и его оруженосца.

— Боже мой, — капризно протянул дракон, — опять гости. Ненавижу гостей. Я, знаете ли, интроверт. И социофоб. Ненавижу общество.

Прищурившись, дракон вытянул голову на длинной шее в сторону гостей.

— Господи, это же рыцари! Ненавижу рыцарей! Эти грубые создания никогда не понимают тонких порывов моей артистичной души. К тому же, я не люблю тушенку — это удел моих быдло-собратьев. А я — художник! Хипстер! И кстати, я веган! Отлично себя чувствую. Кстати, где мой смузи?

— А ты уверен, что смузи из коровы, барана и молока можно считать вегетарианским? — крикнул со своего насеста художник. — Кстати, прими прежнюю позу и не дергайся — я еще не дописал.

— Что за глупый вопрос, Сирио! — возмутился дракон. — Коровы едят траву, а мы — то, что мы едим. Поэтому, коровы — растения. Логика!

— Что за херня здесь творится?! — спросил в воздух рыцарь, пристраивая копье поудобнее.

— Быдло! — взвился дракон. — Это перфоманс! Постмодернизм! Почему судьба так жестока? Стоило мне сделать приличный лук для селфи, как в мою студию заявляется говорящая тушенка и начинает меня оскорблять!

—Так, мне это надоело! — рявкнул сир фон Бауэр и, опустив забрало, пришпорил коня…
Развернуть

ищу комикс песочница 

Народ.

На реакторе был комикс про здоровяка и русалка с голубыми волосами. Не могу найти. Подскажите, кто в курсе, пожалуйста.
Развернуть

Поиск Игр Игры 

Последние несколько дней играем с тян в 7 days to die по локалке в кооперативе. До этого рубали в Minecraft Industrial Craft. Посоветуйте, кому не жалко, что-то похожее (или не похожее, но клевое). Главное, чтобы игра поддерживала игру по локалке в кооперативе.

DayZ, Left4Dead и Project Zomboid не предлагать.

Заранее спасибо.
Развернуть

story рассказ загадка песочница 

Этот мини-рассказ - большая загадка, в которой зашифрована некоторая ситуация или процесс. попробуйте догадаться, о чем идет речь и написать в комментарии.

Оригинал здесь: https://ficbook.net/readfic/3861079
В обсуждении там есть подсказки.

Артем с размаху вогнал крюк в бугристую упругую поверхность, пружинящую под ногами, дернул страховочный трос, проверяя прочность крепления, и, подняв голову, проводил взглядом десантный модуль. Огромное сигарообразное тело модуля, покрытое специальной смазкой для уменьшения трения, медленно исчезало в Портале; последние солдаты спрыгивали с десантного люка на красноватую неровную почву.

- Слушай мою команду! — Закричал Артем во все горло, но конец его фразы все равно потонул во всеобщем реве.

- Уррра!!! — Орали солдаты, сломя голову бросаясь вперед, в черный провал пещеры, — За Цитадель!!!

- Идиоты! — В бессильной злобе закричал Артем. — Отставить атаку! Закрепиться!

Некоторые бойцы все же услышали его и всадили крюки в субстрат. Артем оглянулся: десантный модуль уже полностью прошел сквозь Портал, и теперь позади офицера сиял слепящим светом пульсирующий круг. Его края стремительно сближались; назад пути не было. Портал закрылся, и всё вокруг погрузилось в багряный полумрак.

- Офицер, где мы? — Закричал один из солдат, в ожидании команды стоявших поблизости. — Это место не похоже на то, что нам описывали в Академии.

«Хотел бы я знать» — тоскливо подумал Артем, чувствуя нарастающую в груди сосущую пустоту. Однако, раскисать перед подчиненными было нельзя, и он, вложив в голос весь доступный пафос, прокричал:

- Что бы ни случилось — мы выстоим! Мы найдем Цитадель, и лучший из нас войдет в нее! И наша жизнь будет прожита не зря! Ура, братья!

Солдаты нестройно и довольно вяло откликнулись.

- Я не слышу!!! — Рявкнул Артем, но ответный возглас бойцов был заглушен низким гулом, раздавшимся из глубины пещеры.

- Держать строй! —Скомандовал Артем, клацая зубами от вибрации, бьющей по ногам. Земля ходила ходуном, и ему стоило немалых сил оставаться на ногах. Вдобавок ко всему, из глубины пещеры подул смрадный ветер, настолько сильный, что некоторых солдат подняло в воздух, и только страховочные крюки удерживали их на месте. Несколько крюков вырвало с корнем; кричащих солдат унесло ураганом куда-то назад, к Порталу.

- Портал открывается, — едва разобрал Артем чей-то крик.

Обернувшись, он увидел, что тот действительно нешироко, но открылся. Свет слепил глаза; края Портала неравномерно пульсировали. Артем закрыл глаза рукой и отвернулся.

Из глубины пещеры послышался какой-то звук. Артем поглядел туда и замер, почувствовав, как холод пробирает его тело с головы до пят: ураган нес в себе целую стаю человеческих тел. Все те, кто не послушался приказа и убежал вперед, неслись в потоке воздуха и кричали. Весь этот ком скапливался у Портала, сталкивался, бурлил, перемешивая людские останки в кровавый фарш. А затем края Портала резко разошлись, выпуская ком перемешанной людской плоти в иную вселенную, и всё стихло.

- Что это за херня! — Проорал один из солдат, поднимаясь на ноги. — Не к такому готовила меня Академия!

- Все кончилось, — стараясь говорить уверенно, произнес Артем. — Вперед, к Цитадели, к нашей Великой Цели!

- Да нет здесь никакой Цитадели, придурок, — проорал второй солдат, садясь на землю и сжимая голову руками.

- Мы в жопе, мы в полной жопе! — Раздался третий голос откуда-то сзади.

- Командование — пидорасы!

- Мы все здесь умрем! — Прорезался сквозь гул голосов пронзительный женский вопль.

- Хватит ныть! — Артем выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в воздух. Повисла давящая, неприятная тишина.

Артем оглядел лица стоящих перед ним солдат: примерно поровну мужчин и женщин в одинаковой серой форме, похожих друг на друга, как родные братья и сестры, которыми они, собственно, и являлись. Они смотрели на него с укором… и надеждой.

- Вы все знаете, что лишь один человек способен войти в Цитадель, — начал он, стараясь внушить уверенность в сердца стоящих перед ним людей. — Мы все выросли с осознанием этого. Каждый из вас знал, что, скорее всего, умрет, шагнув с десантного пилона. Но единственный солдат, проникший в Цитадель, оправдывает миллионы погибших. Ибо Цитадель — это путь к бессмертию всей нашей расы…

- Что это?! — Раздался полный нечеловеческого ужаса вопль, и глаза всех присутствующих уставились куда-то за спину офицера, в неведомую черную глубину.

Артем тоже обернулся. Обернулся и оторопел: на него, на них всех, неторопливо и непреклонно двигалась комковатая коричневая масса, занимавшая все видимое пространство от горизонта до горизонта. Пахнуло смрадным воздухом; где-то совсем рядом с Артемом кого-то звучно вырвало.

«Я не хочу… так умирать» — подумал Артем и, неловко, словно механическая кукла, сунул дуло пистолета в рот и нажал на курок.

Его поступок словно прорвал плотину; раздалась короткая канонада выстрелов, и несколько секунд спустя бурая лавина смела тела, вырвала крюки, поглотила все на своем пути. Портал раскрылся перед ней, и смрадная разлагающаяся масса повалила в холодное смертоносное сияние.
Развернуть

story рассказ ужасы крипи многабукаф песочница путь страха 

Начало здесь http://old.reactor.cc/post/2239244

Рита бежала, пока не кончились силы и дыхание. Пару раз она оглянулась на бегу; наконец, убедившись, что за ней никто не гонится, девочка перешла на шаг. Хотелось пить; глаза слипались, ведь была уже глубокая ночь. Пребывание в обмороке вряд ли можно было считать сном.

Улица была не освещена; привыкшим к темноте глазам Риты вполне хватало лунного света. Темнота действовала на нее успокаивающе, словно обволакивала толстым мягким одеялом. Касаясь ладонью стены, Рита брела вдоль пустынной улицы, раздумывая, где бы раздобыть воды и устроиться на ночлег.

Возвращаться в торговый центр было нельзя; Рита слишком хорошо поняла, что «назад пути нет». Поэтому она брела по обманчиво пустынной улице, ожидая следующий знак, обещанный ей странной надписью на обороте маминой фотографии.

Улочка вывела ее на перекресток, где Рита, поразмыслив, свернула влево, чтобы не отрывать руку от стены. Наверное, глупо, но ощущение твердого бетона под подушечками пальцев успокаивало. Через полсотни метров спасительная стена кончилась, уступив место слепым провалам выбитой витрины.

Прижавшись спиной к стене, Рита прислушалась. Не услышав никаких особенных звуков, она высунула голову и попыталась вглядеться в темноту. Увы, хотя луна и освещала улицу в достаточной мере, чтобы не спотыкаться при ходьбе, внутри царила кромешная мгла. Окинув взглядом окружающие дома и не заметив ничего подозрительного, Рита на секунду включила фонарь и обвела помещение лучом света, приготовившись, в случае чего, мгновенно сорваться с места.

Фонарик осветил пустынный небольшой магазинчик, возможно, бывшую аптеку или салон сотовой связи. Зеркальные шкафы были вдребезги разбиты, их осколки густо устилали пол. В дальнем углу помещения Рита разглядела дверь. Оглядев улицу в последний раз, Рита медленно забралась внутрь. Осколки стекла оглушительно хрустели у нее под ногами, и девочка вздохнула с облегчением, когда добралась до дальней стенки, где пол был практически чист.

Осмотр стойки ничего не дал; в ней не было ничего, кроме комков застарелой пыли. Приложив ухо к двери, Рита долго прислушивалась. Наконец, она рискнула потянуть ручку.

Створка чуть приоткрылась, и Рита посветила в образовавшуюся щель фонариком. Она увидела короткий пустынный пыльный коридорчик с единственной дверью. Рита скользнула внутрь; обнаружив задвижку на двери, она заперлась и отправилась исследовать следующую дверь, за которой обнаружился туалет.

Поискав еще, Рита нашла выключатель. Свет включился и в туалете, и в коридоре; Рита напилась воды из-под крана, умылась, сходила в туалет, и, кое-как устроившись на полу коридорчика, уснула.

* * *

Ну, здравствуй, - буркнула Гусеница, выпуская из зажатой зубах длинной трубки колечко дыма.

Рита огляделась вокруг. Она сидела на траве на краю небольшой полянки, окруженной плотными зарослями шиповника. Высокие кусты, усеянные крупными бело-розовыми цветами, источали чуть ощутимый сладкий запах, а за зеленой стеной вздымали могучие стволы задумчивые дубы.

Посреди поляны, прямо перед Ритой, возвышался огромный гриб. На раскидистой маслянисто-коричневой шляпке возлежала огромная гусеница в старомодном котелке. Она курила трубку и задумчиво-презрительно разглядывала гостью.

- Здрасти, - буркнула Рита, поднимаясь на ноги и отходя подальше от огромного насекомого. Гусеница выпустила клуб дыма, окутавший полянку и Рита закашлялась.

- Что ж ты творишь то, шебутная? - раздражено произнесла Гусеница и вновь замолчала.

- Вы о чем? - осторожно спросила Рита, но Гусеница не ответила, продолжая внимательно разглядывать девочку. Молчание затянулось, и Рита двинулась вдоль естественной изгороди, пытаясь разглядеть сквозь сплетение ветвей хоть что-нибудь снаружи. Однако, сколько она ни вглядывалась, ничего не смогла разглядеть в кромешной тьме.

Спустя пару минут Гусеница все же отозвалась:

- Чем раньше ты определишься с желанием, тем лучше, - жерло трубки вновь пыхнуло кольцом дыма. На этот раз оно не растеклось по поляне, а, вращаясь, медленно поднялось в небеса. Гусеница проводила его долгим задумчивым взглядом, и лишь затем закончила мысль:

- Подумай хорошенько, чего ты хочешь, девочка. Иначе Мастер решит за тебя. А у него очень странное чувство юмора. И я тому живой пример.

Трубка вновь выпустила облако дыма, окутав поляну. Рита закашлялась...


… и проснулась, сев на жестком холодном полу. Все тело ломило после сна в неудобной позе, болела голова и хотелось есть. Рита умылась, вздрагивая от прикосновения ледяной воды к лицу, пригладила встрепанные волосы.

- Чего я хочу? - прошептала она, глядя на уставшее лицо с подведенными синью глазами, отражающееся в пыльном зеркале с трещиной в уголке. - Какая разница, Гусеница? Ты не особо помогла Алисе, вряд ли поможешь и мне.

Дверь в закуток содрогнулась от удара; Рита в панике заметалась по тесному закутку. Спрятаться было негде, другого выхода тоже не было, а, тем временем, от второго удара дверь ощутимо хрустнула, готовая сорваться с петель. В отчаянии Рита подняла взгляд к узкому продолговатому окошку у самого потолка. Страх придал ей сил и ловкости; цепляясь за любые неровности, она вскарабкалась под потолок и протиснулась тонким тельцем в легко открывшееся окошко. Кувыркнувшись в воздухе, Рита рухнула на землю и несколько секунд не могла дышать от боли. Затем все же поднялась на ноги и, зажав руками ушибленный бок, бросилась бежать, не разбирая дороги.
Слегка успокоившись четыре двора спустя, задыхаясь и морщась от рези в боку, Рита забилась в детскую беседку и притихла, стараясь угомонить свистящее в ушах дыхание и колотящееся в висках сердце. На улице по прежнему было темно; с беспросветного неба сорвались капли дождя, вскоре превратившиеся в сплошной поток.

Рита достала фотокарточку, посветила фонариком, чтобы получше разглядеть ее. Фотография была незнакомой; мама Риты, еще совсем молодая, сидела на зеленой лужайке в легком белом платье. Рита невольно сравнила ее с той мамой, что осталась в ее воспоминаниях — усталой, осунувшейся, с синяками вокруг печальных глаз, в вечной черной косынке на голове. Руки ее задрожали, глаза заволокло пеленой, и, выронив фотографию и уткнувшись лбом в колени, Рита расплакалась.

Успокоившись, Рита обнаружила, что дождь закончился. Вдохнув свежий, пахнущий влагой воздух, она поняла, насколько затхлой была атмосфера вокруг нее до сих пор. С наслаждением сделав несколько глубоких вдохов, Рита подобрала с пола выпавший из руки фонарь, и пятно света, скользнув по стене беседки, выхватило небрежно нацарапанное слово: «ЖЕЛАЙ!»

Несколько секунд Рита разглядывала надпись.

- Гусеница тоже говорила о желаниях, - шепнула она, наконец. - Можно желать все, что угодно?

Рита помолчала с минуту, но ничего не изменилось. Где-то вдали послышался тоскливый вой, но быстро стих. Рита напряженно сцепила руки на груди, чувствуя, как отчаянно бьется сердце об клетку ребер.

- Я хочу к маме, - шепнула он чуть слышно дрожащим, неуверенным голосом. - Я соскучилась. А если это невозможно — я не хочу возвращаться к дяде Гене. Пожалуйста!

Ничего не изменилось. Рита медленно нагнулась, подобрала фотографию и сунула в карман. В душе было пусто и гадко, словно ее кто-то вымыл противным хлорным раствором. Даже есть перехотелось, хотя желудок недовольно ныл. Рита выключила фонарик и, дав глазам привыкнуть к скудному свету, поплелась прочь из двора, оскальзываясь на размокшей глине.

Она брела по пустынном городу, равнодушно глядя на потертые серые стены и разбитые витрины. Кое-где уличные фонари желтым пятном освещали кусок тротуара; Рита обходила такие места — свет больно бил по глазам. Под веки словно насыпали песка, и при каждом движении век он больно царапал глаза. Мысли стали тяжелыми и медлительными; Риту потянуло в сон, и, наконец, она уселась на мокрый асфальт, привалившись к холодной стене.

«Похоже, я заболела,» - подумала Рита, закрывая горящие глаза и чувствуя противную ноющую боль в мышцах. - «Ну и ладно.»
Мысли окончательно запутались, и Рита провалилась в тяжелое мутное забытье.


* * *

- Тия! - дверь распахнулась от удара ноги и рослый бородатый мужчина ворвался в маленькую прихожую, бережно прижимая к себе тонкое детское тельце, которое нес на руках. - Тия, скорее сюда!

На его зов из кухни выскочила девушка. Невысокая, хорошо сложенная, она была очень просто одета — футболка, джинсы, но оставляла впечатление неземного создания. Длинные голубовато-белые волосы в которых сверкали миллионы звездочек, словно свежевыпавший снег в солнечный день, или огромные бирюзовые глаза были тому причиной — неизвестно.

Я нашел ее в Городе, - задыхаясь от волнения, продолжал мужчина, - у нее жар, она без сознания.

Тия тронула полыхающий жаром лоб девочки и ласково улыбнулась. Та открыла глаза и удивленно посмотрела вокруг.

- Как тебя зовут? - произнесла Тия, гладя ее по голове.

Девочка задумалась.

Рита... кажется... - неуверенно пробормотала она, - я не помню. А ты моя мама?

Тия не успела ответить, как Рита вновь погрузилась в забытье. Девушка встряхнула копной сияющих волос и прикрыла глаза, словно прислушиваясь. Мужчина терпеливо ждал.

- Ее Путь кончается здесь, Ник. Она ничего не вспомнит о своей прежней жизни. Бедная девочка...

- Так сказал Мастер?

- Да. Неси ее в спальню. Я вылечу ее от лихорадки, и нам потребуется еще одна комната. Кажется, у нас появилась дочка, - Тия упорхнула на кухню, а Проводник, которого теперь звали коротко — Ник, горестно покачал головой и потопал в спальню, исполнять приказание своей Богини.
Развернуть

story рассказ ужасы крипи многабукаф песочница путь страха 

Начало истории:
http://old.reactor.cc/post/2225399
http://old.reactor.cc/post/2229470
http://old.reactor.cc/post/2233931


Путь Слабости

Хлопнула входная дверь, затем что-то с грохотом обвалилось. Рита оторвалась от тетради и выглянула в коридор. Дядя Гена сидел на полу и непослушными руками пытался стянуть с себя ботинок. Над его головой покачивалась на одном шурупе сорванная полка. Заметив девочку, выглядывающую из-за двери, отчим махнул рукой.

- Сними их с меня, - проговорил он, щедро перемежая речь матом.

Рита стащила с вонючих ног тяжелые ботинки. Отчим кое-как поднялся на ноги и прошел на кухню, попутно матеря какую-то Маринку, которая, по его словам, была тварь и динамщица. Сунув голову под кран, мужчина стал умываться, фыркая и разбрызгивая воду. Рита постояла еще немного и ушла в комнату делать уроки.

Не то, чтобы дядя Гена был плохим человеком или много пил. В конце концов, он заботился о Рите с тех самых пор, как умерла ее мама. Однако, в последнее время отчим стал чаще употреблять алкоголь. Выпив, он становился более ласковым и любил потискать десятилетнюю падчерицу. Рита обычно вырывалась и пряталась, пока тот не протрезвеет.

Прошло около пятнадцати минут. Рита закончила переписывать задание, и, оторвавшись на секунду от тетради, заметила в стоящем на столе зеркальце, что в полуоткрытой двери, привалившись к косяку, стоит отчим. Повернувшись, она уставилась на него.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Дядя Гена заметно протрезвел, он молча смотрел на девочку со странным выражением на лице. Он не выглядел злым, но Рите почему-то хотелось убежать.

- Что? - наконец, спросила она.

Отчим оторвался от косяка и медленно пересек комнату. Его ладонь ласково опустилась на светло-русую голову падчерицы, медленно провела по шелковистым гладким волосам. Рита сидела неподвижно, нервно сжимая ручку.

- Ты сильно выросла за последнее время. - с непонятной хрипотцой в голосе сказал отчим. - Стала такая... красивая.

Пятерня сжалась, схватывая волосы и запрокидывая голову девочки назад. Мужчина расстегнул брюки свободной рукой, вытащил возбужденный орган и направил его в рефлекторно приоткрытый рот падчерицы. Он почти коснулся нежных розовых губ, когда Рита со всех невеликих девичьих сил ударила его ручкой в пах.

Мужчина завопил и рухнул на пол, зажимая поврежденную плоть. Рита бросилась прочь из комнаты. Вслед ей неслись проклятия и угрозы, и Рита не сомневалась, что взбешенный отчим исполнит их, как только сможет встать.

Входная дверь оказалась закрыта, ключей на обычном месте тоже не оказалось. Мелькнула мысль запереться в ванной, но Рита решила, что там ее отчим быстро найдет. Тот уже поднимался на ноги, неразборчиво рыча от ярости и боли, и Рита забилась вглубь старого большого шкафа с одеждой.

Внутри было тихо, плотная одежда глушила звуки. Рита постояла несколько минут, напряженно прислушиваясь, но услышала лишь собственное дыхание. Устав стоять, она осторожно опустилась на устилающие дно одеяла и сама не заметила, как уснула.

Проснувшись, Рита глубоко вдохнула пыльный воздух и громко чихнула. Испугавшись, она зажала нос пальцами, и второй оплошности удалось избежать. Сжавшись в комок, она тихо лежала еще несколько минут. Наконец, давление внизу живота стало нестерпимым, и Рита тихонько толкнула дверцу.

Та медленно открылась настежь, противно скрипя. Рита пыталась остановить ее, но пальцы лишь скользнули по гладкой поверхности. Глазам девочки предстала пустая комната с обшарпанными обоями. Пол был покрыт толстым слоем пыли, в углу была свалена куча строительного мусора. Одинокая лампочка свисала на проводе с потолка, за окнами было уже беспросветно темно.

Рита выбралась из шкафа и шагнула вперед. Расправила смятое синее платье, откинула встрепанные волосы и поежилась - в доме было холодно. Обернувшись к шкафу, чтобы взять плед, она обнаружила, что полки и вешалки пусты, да и сам шкаф изменился - стал ниже и меньше.

- Что здесь происходит? - прошептала Рита, чувствуя в груди нарастающее смятение. Голос прозвучал страшно гулко в пустой комнате, и Рита испуганно притихла.

Рита прошла к двери, оставляя отпечатки босых ног на пыльном полу, и выглянула в коридор. Планировка квартиры в точности повторяла ту, в которой она жила с дядей Геной, а раньше - и с мамой. Однако, в их квартире обои и полы были совсем другими.
Обойдя квартиру, Рита обнаружила, что она пуста, и смогла, наконец, спокойно посетить туалет. Зеркало оказалось разбито, поэтому девочка, как смогла, привела волосы в порядок и вышла обратно в коридор.

В прихожей Рита нашла свои синие, в тон платью, сандалии. Это были именно ее сандалии, а не точно такие же - Рита узнала пятнышко от краски, посаженное совсем недавно. Обувшись, она хотела было вернуться в комнату, но в полуоткрытую дверь бухнулось что-то тяжелое, захлопнув ее. Неизвестное существо издало надрывный стон, переходящий во всхлипывающее хрюканье, и Рита, стараясь ступать неслышно, попятилась назад в прихожую.

Дверь оказалась заперта на английский замок. Аккуратно оттянув собачку, Рита вышла на лестничную площадку. За спиной у нее тихо щелкнул замок, отрезая обратный путь.

Здесь было еще холоднее. Рита спустилась на один пролет ниже, к подъездному окну. Оно было выбито вместе с рамой, из дыры в стене неприятно дуло сквозняком. На нижней площадке освещения уже не было. Держась спиной к стене, Рита медленно спустилась ниже. Идти в темноту было страшно, но оставаться на месте еще страшнее.

Спустившись на нижний этаж, Рита обнаружила, что света, идущего из окон подъезда достаточно, чтобы ориентироваться. Рита спустилась по самого низа, толкнула разбитые створки дверей и вышла на улицу.

Двор был ей абсолютно незнаком. Одинокий фонарь скудно освещал его, отбрасывая длинные причудливые тени. Рита обняла себя за плечи, пытаясь немного согреться. Холодный ветер трепал платье, обдувая голые ноги.

Рита прошла на детскую площадку, села на качели. Она не знала, что происходит, и что делать дальше. Окружающие двор дома слепо глядели на нее черными провалами окон. Старый фонарь периодически помаргивал, на мгновение погружая двор во тьму. Покачавшись немного, Рита слезла с качелей и пошла к выходу со двора.

Небольшой камушек со звоном ударился об опору качелей. Рита обернулась; темная фигура, представшая перед ней, повергла девочку в ужас. Расставив четыре огромные руки, монстр присел и глухо зарычал. Зажав рот ладонями, Рита попятилась. Оттолкнувшись от земли, чудовище прыгнуло на жертву; взвизгнув, Рита присела на корточки, закрыв лицо руками.

Многокилограммовая туша пролетела над сжавшейся в комок девочкой и врезалась в деревянный грибок-песочницу. Чудовище поднялось на четвереньки, стряхивая с себя обломки. Лишь пластиковая зеленая гусеница, которая раньше гордо возлежала на шляпке-крыше, осталась невредимой. Отлетев в сторону, она шлепнулась на песок.

Рита бросилась бежать, не дожидаясь, пока монстр окончательно придет в себя. Она уже забегала в подворотню, когда услышала за спиной яростный рев. Впереди виднелась ярко освещенная улица.

Проход оказался закрыт. Ворота из толстых стальных прутьев были смотаны толстой цепью, и, для надежности, заварены двумя металлическими полосками. В отчаянье, Рита бросилась между прутьев. Обдирая кожу, она протиснулась на противоположную сторону, чувствуя дыхание монстра за спиной. Когтистая лапа схватила ее за платье в последнем рывке. Рита рванулась изо всех сил; тонкая ткань поддалась, и девочка повалилась вперед, ссаживая колени и локти об асфальт. Рука сжалась, сминая лоскут темно-синей ткани. Рита вскочила и обернулась к воротам.

Монстр не смог пролезть вслед за ней. Он сладострастно нюхал вырванный из ее платья лоскут. Нижняя половина его тела была покрыта жесткими длинными волосами, из которых торчал огромный багровый фаллос. Рита сморщилась и перевела взгляд выше. Мускулистый торс с четырьмя длинными руками был гладким и блестящим, а в чертах лица, хоть и изрядно искаженных, Рита увидела явное сходство со своим отчимом. Ростом монстр был вдвое выше девочки; от него исходил острый запах пота.

Демон отбросил лоскут в сторону и прижал увенчанное четырьмя небольшими витыми рогами лицо к решетке. Его ноздри раздувались, шумно всасывая воздух; мышцы на руках напряглись, раздвигая железные прутья. Послышался визг гнущейся стали; Рита повернулась и бросилась бежать.

Пробежав несколько десятков метров, вдоль освещенной улицы, Рита остановилась и оглянулась. Она понимала, что от четырехрукого монстра ей не убежать, а, значит, необходимо спрятаться. Пока улица была пуста, но было очевидно, что ворота не задержат демона надолго. Пройдя еще немного вперед, Рита свернула в ближайший неосвещенный переулок.

Стараясь держаться поближе к стенке, Рита прошла вглубь каменного коридора. По всей видимости, это был проход в подземную парковку. Это удивило девочку: в их небольшом городке никогда не было подобных сооружений.

Рита хотела было повернуть назад и поискать другое место, чтобы спрятаться, но, обернувшись, увидела в проходе очертания рогатой многорукой фигуры. Закусив губу, чтобы не закричать, девочка пригнулась и побежала вниз по пандусу.

Внизу действительно оказалась автопарковка, словно сошедшая с кадра голливудского фильма. Огромное пространство, заставленное автомобилями и колоннами, освещали всего несколько лампочек. Почему-то сильно пахло псиной. В пустой кабинке охранника горел свет. Рита нырнула под шлагбаум и спряталась в тени за будкой.

Спустя мучительно долгую минуту послышались тяжелые шаги. Рита осторожно выглянула из своего убежища. Монстр, озираясь, стоял в десятке метров впереди, спиной к девочке и напряженно нюхал воздух.

Из глубины парковки послышался лай, а затем приближающийся топот. Демон присел, разведя ручищи в стороны и оглушительно зарычал. Где-то совсем рядом сработала сигнализация. Ближайший автомобиль внезапно взлетел в воздух и упал на демона.
Четырехрукий не растерялся. Встретив полторы тонны железа ударом кулака в воздухе, он отправил сплющенную машину в обратный полет. Высекая искры из бетонного пола, кусок исковерканного железа проехал добрый десяток метров, смяв еще пару машин. Из под него растеклась маслянистая багрово-черная лужа.

Демона окружили странные твари, подобных которым Рита не видела даже в кошмарах. Впрочем, после всего произошедшего, она уже ничему не удивлялась. Существа были похожи на высоких мускулистых людей, однако их головы напоминали собачьи. Бронзовые обнаженные тела блестели в свете фонарей.

Их было пятеро. Они окружили демона, и, глухо рыча, кружили вокруг него, словно водя хоровод. Демон не стал ждать нападения. Прыгнув вперед, он схватил собакоголового и одним вращательным движением верхней пары рук оторвал ему голову. Фонтан черной крови ударил в потолок; оставшиеся члены стаи кинулись на демона, вгрызаясь и разрывая его плоть.

Битва была недолгой. Не прошло и минуты, как трое из нападавших были мертвы. Четвертого искусанный демон держал за шиворот на вытянутой руке. Пленник пытался огрызаться, но четырехрукий не обращал на него внимания. Ему тоже досталось: все его тело было покрыто глубокими рваными ранами, из разорванной артерии на ноге толчками хлестала кровь.

Демон проковылял к ближайшей целой машине и обрушил своего пленника на капот. Ухватив его за бедра, монстр загнал свой огромный бугристый член между ягодиц пленника. Стоянку огласил дикий вой. Между тем, натужно пыхтя, демон продолжал насиловать собакоголового. Рита, сдерживая тошноту, с удивлением наблюдала, как раны четырехрукого затягиваются на глазах. Собакоголовый, тем временем, затих, и болтался в руках демона как тряпичная кукла.

Рита поняла, что пора убираться и выскользнула из своего убежища. Держась в тени, она прокралась вглубь стоянки. Здесь было меньше машин и больше фонарей. Наконец, в дальнем углу, Рита увидела стеклянную автоматическую дверь.

Стоянка огласилась ревом. Оглянувшись, Рита увидела, что четырехрукий, абсолютно целый, без единой царапины, идет по парковке, переворачивая машины. Пригнувшись, чтобы ее не было видно за припаркованными автомобилями, Рита побежала к выходу. Как назло, прямо над ним ярко горел фонарь.

Автоматическая дверь послушно открылась перед девочкой, и Рита бросилась вверх по лестнице. Уже выскочив в длинный коридор торгового центра, она услышала за спиной звон разбиваемого стекла и топот поднимающегося по лестнице монстра.

Впереди лежал пустынный освещенный коридор без единого укрытия. Стеклянные клетки магазинов были заперты и темны. Рита нырнула в щель между двумя банкоматами, надеясь, что преследователь не заметит ее.

Какое-то время было тихо. Рита старалась сдержать дыхание, но ей все равно казалось, что ее вздохи разносятся на всю округу. Она не могла видеть, что происходит снаружи, ушел ли демон или выжидает ее.

Железные коробки банкоматов разлетелись в стороны. Рита увидела нависающую над ней огромную тень, зажмурилась и оглушительно завизжала. Не обращая внимания на крик, демон схватил ее за лодыжку и поднял в воздух. Одним движением когтистой лапы он содрал уже изрядно потрепанное платье. Любуясь на рыдающую жертву, висящую вниз головой в его руке, демон довольно ухмыльнулся, предвкушая забаву.

Раздался оглушительный гром, и голова монстра разлетелась фонтаном кровавых брызг. Рита выскользнула из ослабших пальцев и упала на твердый кафельный пол, больно ударившись головой. Сверху на нее рухнула окровавленная туша четырехрукого монстра.

* * *

Рита повернулась на бок, застонав от боли во всем теле. Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей на полу того же торгового центра в луже черной крови. Труп ее преследователя лежал неподалеку. Рита поднялась на четвереньки и отползла в сторону, к обрывкам своего платья, валяющимся в нескольких метрах от нее.

Трусики - последняя оставшаяся у Риты одежда - насквозь пропитались вонючей кровью, и девочке пришлось их снять. Дрожа от холода, она обтерлась остатками платья, оставив часть ткани на импровизированную набедренную повязку. Лоскута едва хватило, чтобы прикрыть бедра, и, держась за стенку, чтобы не упасть, Рита пошла вперед.

Идти было тяжело; все тело ломило, четыре царапины на животе, хоть были неглубоки, противно ныли; болела голова. Пройдя несколько метров, Рита почувствовала головокружение и сползла на пол. Голова кружилась все сильнее и сильнее, и, наконец, Риту вырвало. После этого, как ни странно, стало легче, но сил подняться она в себе так и не нашла. Стоя на четвереньках, Рита подняла голову и разглядела в десятке метров впереди белую дверь туалета. Собрав остатки сил, она поползла к ней.

Обрывок платья сполз по пути, но Рите было уже не до этого. С трудом открыв дверь, она ввалилась внутрь и растянулась на холодном кафельном полу. Дверь медленно закрылась.

Полежав немного, Рита почувствовала себя легче и нашла силы встать. Она тщательно обтерлась теплой водой из крана, отмывая потеки демонической и собственной крови. Царапины от когтей чудища защипало, но Рита старалась не обращать на это внимания. Запершись в кабинке, она присела на унитаз и привалилась к перегородке, пытаясь унять пульсирующую боль в затылке.

Рита просидела так довольно долго, пока не поняла, что замерзла и хочет есть. Вместе с силами вернулось осознание того, что она голая и безоружная. Напившись воды, чтобы приглушить голод, Рита чуть приоткрыла дверь и прислушалась. Снаружи было тихо, и Рита решила выглянуть.

Коридор не изменился; по-прежнему валялись разбросанные банкоматы, а вот труп четырехрукого исчез. Его кровь свернулась, а от лужи протянулась цепочка широких следов назад по коридору, в сторону стоянки. Прикрывшись руками, Рита выскользнула в коридор и пошла вперед. Приблизившись к повороту, она осторожно выглянула из-за угла.

Рослый бородатый мужчина в камуфляже с размаху бросил в стеклянную витрину огнетушитель. Острые брызги со звоном разлетелись по кафелю. Пинками расширив проход, он забрался внутрь. Покопавшись с минуту, он вылез обратно, запихивая в заплечный мешок какие-то вещи. Оглянувшись по сторонам – Рита едва успела нырнуть за угол – мужчина закинул торбу за спину, поправил висящий на поясе длинный меч в украшенных ножнах и отправился дальше.

Рита подождала несколько минут, чтобы человек отошел подальше и, держась возле стены, пробежала вперед, к разбитой витрине. За ней оказался магазин одежды, неосвещенный, но не разгромленный. Осторожно ступая, чтобы не порезаться об осколки стекла, Рита забралась внутрь и быстро подобрала себе одежду и обувь. Детских вещей в магазине оказалось немного, но, все же, Рита нашла все необходимое. Натянув на себя белье, джинсы, топик и ветровку, она обулась в легкие белые кроссовки и скользнула за стойку.

На полках под стойкой персонала обнаружились лишь залежи цветного скотча и несколько канцелярских ножей. Рита выбрала один, с самым острым лезвием, и сунула его в карман куртки.

У самого края стойки стоял служебный компьютер. Рита попыталась включить его, но тот не реагировал. Зато рядом с клавиатурой нашелся магнитный ключ, который подошел к двери в дальней части зала.

Рита прикрыла за собой тяжелую дверь, очутившись в недлинном офисном коридорчике с несколькими дверьми. Одна из них вела в туалет; Рита пригладила волосы перед зеркалом, умылась и вышла обратно в коридор.

Следующая дверь вела в небольшой кабинет. Внимание Риты привлекла фотография на столе, с которой улыбалась светловолосая молодая женщина.

- Мама? – прошептала девочка, глядя на портрет.

Перевернув карточку, она прочитала: «Следуй знакам. Не останавливайся. Назад пути нет». Вынув фотографию из рамки, Рита убрала ее в карман. Порывшись в ящиках стола, она обнаружила среди бесполезных бумаг и вещей пачку обезболивающих таблеток. Проглотив два горьких кругляша, Рита села в кресло и прикрыла глаза.

Взамен уходящей боли пришел голод. Рита сунула таблетки в карман и отправилась дальше. Следующая комната явно предназначалась для отдыха персонала. Вдоль одной из стен шел ряд шкафчиков, напротив – холодильник, кулер и небольшой стол с забытой кем-то кружкой и пачкой пакетного чая. Над столом на металлических кронштейнах была закреплена микроволновка.

Рита залезла в холодильник и обнаружила контейнер с гречкой и котлетами. Вместе с ним нашлась вилка и кусочек хлеба. Поев и попив чаю, Рита прошлась вдоль шкафчиков, дергая ручки.

Открылся только один. Внутри висела на плечиках красная фирменная футболка, а на верхней полке лежал свернутый бейдж и пачка чипсов. Забрав еду, Рита захлопнула дверь.

Запоздало пришла мысль - взять в магазине какую-нибудь сумку, и Рита вернулась к двери, ведущей в магазин. Приоткрыв ее, девочка выглянула в зал.

Гигантская тень с четырьмя руками стояла в центре магазина и глядела прямо на Риту. Увидев жертву, демон зарычал и ударом ноги отбросил стоящую перед ним стойку с одеждой. Рита потянула ручку на себя, проклиная тугой доводчик. На ее счастье, монстр сам помог ей, ударив с другой стороны так, что дверь захлопнулась, а толстый металл промялся внутрь. Дверь затряслась под градом ударов. Рита повернулась и бросилась вглубь коридора.

За одной из дверей оказался склад. Рита с удовольствием бы покопалась в нем, но сейчас был неподходящий момент, и она кинулась дальше, поспешно схватив со стола кладовщика тяжелый фонарик в резиновом корпусе. Оставалась одна неисследованная дверь в торце коридора. Она отличалась от прочих – прочная, металлическая, окрашенная в невзрачный мышино-серый цвет. Рита отодвинула железный засовчик и выскочила в узкий, плохо освещенный коридор.

Она пробежала еще несколько метров.

- Кажется, я начинаю понимать, что значит «Назад пути нет» - запыхавшись, проговорила Рита, переходя на шаг. Чипсы она к тому времени уже где-то потеряла.

Промозглый сырой сквозняк, пахнущий застарелой плесенью, дул ей в лицо. Рита остановилась под последней лампочкой, тускло освещавшей серые стены. Коридор уходил дальше, погруженный в темноту, из сырой мглы не доносилось ни звука.

Рита достала фонарь и осветила коридор. С левой стороны она разглядела едва заметную дверь, выкрашенную в тот же грязно-серый цвет, что и стены. Идти дальше в сырую темноту коридора было неприятно и страшно, и Рита осторожно толкнула створку.

Внутри никого не было. Рита шагнула в небольшое квадратное помещение без окон, освещенное лишь светом множества мониторов, практически целиком закрывавших одну стену. Под ними находился небольшой компьютерный стол и офисное кресло на колесиках. Повернув голову влево, Рита увидела еще одну дверь, запертую на щеколду.

Зайдя внутрь и заперев за собой дверь, она обратила внимание на экраны. По всем мониторам крутилась одна и та же запись, сделанная с одного ракурса, по-видимому, с камеры наблюдения. Рита узнала тот самый коридор, в котором она попалась в лапы четырехрукому. Банкоматы стояли на своем законном месте. Маленькая фигурка в синем платье выскочила из-за края экрана и, испуганно оглядевшись, залезла в щель между ними. Спустя несколько бесконечных секунд в кадр вступил четырехрукий монстр. Запрокинув голову, он втянул воздух и уверенно направился в нужном направлении. Мощным рывком он разбросал многокилограммовые железные коробки и, наклонившись, поднял за ногу невесомое тельце. Кусок разодранной синей ткани отлетел в сторону.

На экране появился новый персонаж. Высокий, почти с демона ростом, мужчина в багровом пальто и широкополой шляпе, скрывающей лицо, неспешным шагом подошел почти вплотную к монстру и приставил к его затылку внушительных размеров пистолет. Раздался беззвучный выстрел и голова четырехрукого разлетелась багровыми ошметками, а могучее тело рухнуло, придавив свою жертву.

Рита не совсем поняла, что произошло дальше. Человек убрал оружие, и на ее глазах его одежда изменила цвет на невзрачно серый, превратившись в бесформенный балахон, а поля шляпы опустились и слились с одеждой, образовав капюшон. Убийца демона стал похож на Смерть, как ее рисуют в книжках, только косы не хватало для полного подобия. Человек в балахоне наклонился, оттащил тело, исторгающее черную плотную жидкость, в сторону, и отправился дальше, не обращая внимания на бесчувственное обнаженное тело в луже чужой крови.

Запись пошла заново. Рита наскоро осмотрела помещение, но ничего не нашла. В столе не было ящиков, его поверхность была совершенно пуста. На его поверхности был выцарапан ножом какой-то иероглиф, но Рита не смогла его прочитать. Если это был знак, то не для нее.

Дверь дернули, и Рита испуганно обернулась к ней. Спустя несколько секунд раздались три коротких уверенных удара, затем еще, и еще. Спрятаться было негде, и Рита, стараясь не шуметь, двинулась ко второму выходу. Дверь содрогнулась от сильного удара. Бесшумно отодвинув задвижку, Рита выскользнула наружу, в широкий коридор, обложенный коричневой плиткой «под гранит», и, пригнувшись, скользящими шагами побежала вдоль стены.

Коридор кончился неожиданно, и Рита выскочила в огромный зал. Его центр был ярко освещен мощными прожекторами, края же, заваленные обломками мебели, стойками для одежды, сломанными стеллажами и прочим мусором, были погружены во тьму.

Рита прошла вперед, обогнула неработающий фонтан, изображающий мускулистого бородатого мужчину с телом змеи ниже пояса. Хвост его свивался многочисленными кольцами, руки сжимали причудливый жезл. Скульптуру окружала дюжина огромных королевских кобр с раскрытыми пастями, из которых должна была извергаться вода. Возле фонтана среди обломков камня и кирпича из щели между плитами пола рос маленький красно-белый цветок. Рита присела на корточки и осторожно, едва касаясь, провела кончиками пальцев по лепесткам.

Пол под ногами вздрогнул, и Рита, не удержавшись, упала на пол. Свет погас, оставляя ее в кромешной тьме. Оглушенная падением и внезапно нахлынувшим страхом, Рита вскочила на ноги и бросилась вперед, не разбирая дороги. Крупный обломок бетона подвернулся ей под ноги, и Рита упала во второй раз. Зашипев сквозь зубы, она схватилась за ушибленную ногу и замерла. Постепенно паника ушла, как и боль, сердце успокоилось, а глаза привыкли к темноте. Рита обнаружила, что вокруг не так уж темно – стеклянная стена, по-видимому, фасад здания, пропускала немного лунного света, достаточно, чтобы ориентироваться. Рита поднялась на ноги и, тщательно ощупывая путь, двинулась на свет.

Большая часть стекол была выбита и устилала пол ковром мелких осколков. Они хрустели под ногами, несмотря на все старания Риты ступать как можно тише. Рита подошла вплотную к раме, в которой еще торчали острые осколки, и ее глазам предстало воистину пугающее зрелище.

Перед торговым центром находилась небольшая площадь, выложенная брусчатой плиткой. Молодой человек, коротко стриженый, в кожаной куртке, усеянной шипами, джинсах и тяжелых ботинках, нервно крутился на месте, стараясь удержать в поле зрения трех необычных существ, кружащихся вокруг него в подобии танца. Пистолет в его руках, вытянутых перед собой, подрагивал, переходя с цели на цель и неспособный удержать ни одну из них на прицеле. Рита скользнула за столб.

Существа, кружившие по площади, напоминали миниатюрных девушек, однако, пушистые длинные хвосты, выглядывающие из-под коротких широких юбочек, и большие звериные уши придавали их внешности оттенок первозданной дикости. Каждая из них держала в руках пару коротких, чуть изогнутых клинков. Девушки-кошки двигались с необычайной грацией, абсолютно бесшумно, создавая впечатление иллюзии в лунном свете.

Оружие в руках юноши изрыгнуло огонь, выплевывая кусочек свинца. В ответ раздался лишь серебристый смех, и одна из девушек, не прекращая танца, выступила вперед, в центр круга, и полоснула человека мечом. Бритвенно острый клинок разрезал кожаную куртку, брызнула кровь, человек завопил от боли, выгибаясь и поворачиваясь в сторону угрозы, а кошка уже снова кружилась в волшебном танце вокруг жертвы. Мужчина снова выстрелил, пуля высекла искры из металлической накладки на плече девушки, сбивая ее с ритма и опрокидывая на землю. В тот же миг другая воительница ударила его по ногам, разрезая сухожилия. Человек упал на колени, еще не поняв, что произошло, и поднял оружие для следующего выстрела. Блестящий клинок опустился, отражая лунные блики, и кисти рук упали на мостовую, сжимая бесполезный кусок металла. Брызнули струйки крови, человек завопил, ошарашенно глядя на обрубки, только что бывшие его руками. Рита зажала рот руками, чтобы не закричать вместе с ним, а прекрасные жестокие создания засмеялись своим нечеловеческим серебристым смехом.

Словно в ответ им, из глубины темного зала раздался приглушенный рев и шум разбрасываемых пинками камней. Рита оглянулась: очертания огромной четырехрукой фигуры пока лишь едва угадывались в темноте. Не зная, куда бежать, Рита прижалась спиной к колонне, напряженно наблюдая, как выступает из мрака огромная рогатая фигура.

Демон был уже близко, когда Рите в голову пришла сумасшедшая и отчаянная мысль. Быстро оглянувшись, она окинула взглядом площадь. Несчастный парень лежал ничком на брусчатке; лужа крови растекалась от него. Одежда его превратилась в лохмотья от множественных разрезов. Он был еще жив, пытался куда-то ползти; его мучительниц, казалось, забавляло это упрямство. Они прекратили танец и обступили человеческий обрубок, тыкая в него остриями мечей и наслаждаясь его судорожными подергиваниями.

Монстр был уже совсем рядом, не более трех метров. Рита выскочила из тени колонны, служившей ей убежищем, и включила фонарик, целясь в глаза. Ослепленный демон заревел и махнул рукой, едва не задев Риту. Та повернулась и бросилась бежать.

Девушки-кошки повернулись в ее сторону, но Рита ослепила их фонарем и проскочила между прелестными чудовищами, перепрыгнув через тело. Мелькнули неестественно большие глаза с вертикальными щелями зрачков, и Рита бросилась бежать вдоль улицы, надеясь, что монстры схлестнутся между собой.

Так и случилось. Убегающая девочка не видела, как ее вечный преследователь вышел из здания и взмахом руки отшвырнул одну из кошек в сторону. Со сдавленным воплем она прокатилась по мостовой и осталась лежать ничком. Оставшиеся девушки бросились на монстра. Хоть он и мог убить любую из них одним взмахом руки, кошки были намного быстрее. Волшебная сталь рассекла мышцы и связки на ногах, и четырехрукий рухнул на колени. Кошки закружились вокруг него, отсекая мясо по кусочку, и вскоре окровавленный скелет рухнул на землю.

- Миньон Приапа, - странным вибрирующим голосом произнесла одна из девушек, с короткими черными волосами, - отнесем его голову Бастет, иначе он возродится.

Вторая кошка молча кивнула. Взвалив на плечи тело менее удачливой подруги, она направилась вдоль улицы. Черноволосая отсекла демону голову и, ухватив свой страшный трофей за массивный рог, последовала за ней.

Продолжение следует
Развернуть

story рассказ ужасы крипи многабукаф песочница путь страха 

Начало: http://old.reactor.cc/post/2225399
Вторая часть: http://old.reactor.cc/post/2229470

Ледяной ветер трепал белоснежное полупрозрачное платье. Распущенные длинные волосы развевались, скрывая опущенное лицо, но я знал - это Таня. Всего несколько шагов разделяло нас, но я не мог оторвать ступни от серых гранитных плит. Опустив взгляд, я увидел, что мои ноги от колен и ниже — гранитные изваяния, единые с полом. Я огляделся — круглая площадка без перил и бесконечная темнота за ее пределами.

Я снова посмотрел на девушку. Теперь рядом с ней стоял какой-то мужчина. Примерно моего роста, в сером камуфляже, в черной маске, скрывающей лицо. Он толкнул Таню, она беззвучно упала на пол. Парень стянул маску и повернулся в мою сторону.
На меня глядело мое собственное лицо с одним отличием — глаза этого человека были абсолютно черные. Ни зрачка, ни радужки, ни белков — лишь сплошная чернота. Хотя глаза были похожи на слепые, я знал, что он видит меня. Его лицо исказилось маской ненависти, он вынул откуда-то меч, подошел ближе, и вогнал клинок мне в живот. Падая на пол, я услышал Танин голос, шепчущий мне: «Любимый, найди меня там, где я проводила все свое время... Все закончится здесь...»


Я открыл глаза, машинально провел ладонью по животу. Спать больше не хотелось, я встал и вышел в коридор. Напившись воды и умывшись из крана в ванной, я хотел вернуться в спальню, но мое внимание привлекли звуки из другой комнаты. Слегка приоткрыв дверь, я заглянул внутрь.

Проводник, одетый лишь в черные тренировочные брюки, избивал грушу. Его руки двигались с такой скоростью, что я не успевал следить за ними. Жизнь в городе явно способствовала физическому развитию. Неудивительно, что местные твари остерегались его. Фактически, он стал таким же монстром, как и прочие, только с другой стороны баррикад.

Проводник остановился. Я кашлянул, привлекая внимание.

- Заходи, не бойся, - произнес он, не оборачиваясь, - я не берсерк, чтобы терять самообладание во время боя.

Я вошел. Проводник обтер торс полотенцем, снял со стойки два бамбуковых меча, один кинул мне.

- Ты уже знаешь, куда идти дальше? - спросил он.

- Здесь есть школа? - ответил я, сжимая рукоять меча и пытаясь изобразить стойку.

- Да. Оставь пока меч и разомнись, - мой тренер отложил деревяшку и снял с полки изогнутый восточный клинок.

Пока я делал наклоны и приседания, Проводник крутил катаной веера вокруг себя, шинкуя воображаемых противников. Завораживающее зрелище.

- Проводник?

- Что?

- Много ли людей выбирается из города?

- Я не знаю. Конец пути каждый проходит самостоятельно. Но трое прислали мне письма с друзьями, - он даже с дыхания не сбился. Ошалеть.

- А много было?

- Искателей? Несколько сотен. Я давно сбился со счета.

- Так себе статистика, - несколько приуныл я.

Проводник остановил свой смертоносный танец, аккуратно убрал клинок в ножны и подошел ко мне.

- Послушай меня, парень. Одной из тех, кто прошел Город и сорвал куш, была шестнадцатилетняя девушка с ДЦП. Она еле ходила и почти не разговаривала. Я не думал, что она справится. Не знаю, чем ее встретил Город, но потом она прислала письмо — хотела назвать сына в мою честь, но не знала имени. Жаль, я не знаю способа ей ответить, да и поздно уже.

Город даст тебе испытания по твоей силе. Чуть больше, чем ты думаешь, что способен выдержать. Если ты не сдашься — весь мир у твоих ног. А теперь бери палку и защищайся — я собираюсь тебя избить.

Спустя несколько часов мое тело было покрыто синяками, а колени подкашивались. Перед Проводником стояла сложная задача — научить фехтованию человека, который никогда не держал в руках меч. Надо сказать, что он справлялся, насколько это возможно, но моему телу это не нравилось.

В эту ночь я спал как убитый, и сны не беспокоили меня.

* * *

- Вот она — школа, - прошептал Проводник, бесшумно раздвигая ветки смородины. Перед нами предстало обшарпанное типовое здание, я сам когда-то в подобном учился. Возле входа уютно устроился монстр. Скрестив по турецки ноги, жирный великан с бородавчатой свиной головой метровым тесаком неторопливо и методично рубил на куски тело собакоголового.

- Где-то это уже было, - пробурчал я под нос. Проводник посмотрел на меня с выражением, которое я не смог определить. Спустя несколько минут он спросил:

- Почему школа? Она была учительницей?

- Да, истории.

Проводник помолчал еще немного.

- Всегда ненавидел историю. А здесь пришлось подучить. Ну там, древняя мифология, кодекс самураев, войны... Что планируешь делать?

- Двери скорее всего закрыты. Разобью окно, пролезу внутрь. Дальше по ситуации.

- Ладно. Я отвлеку его, если что. Прощай. Если все получится — напиши письмо.

- Обязательно. Прощай.

Под прикрытием кустов я незаметно пробрался к другому концу здания. Слава Богине, раны здесь заживали быстро, и вчерашние синяки уже не чувствовались. Достав рогатку и несколько шариков, я прикинул расстояние и выстрелил. Первый шарик ударился в стену, второй пробил сквозную дырку в стекле на первом этаже. Пришлось запустить еще несколько снарядов, чтобы расколотить окно окончательно. Тем не менее, осколки стекла остались торчать в раме, их придется вытаскивать вручную.

Оглушительный визг и хрюканье раздались со стороны главного входа. Я отбежал подальше вглубь разросшегося пришкольного сада. Забравшись на груду сваленных вместе бетонных блоков я наблюдал, как свиноголовый тяжело поднялся на ноги и, переваливаясь, побрел к разбитому мной окну. Из кустов выскочила фигура в черном и полоснула гиганта сзади по ноге. Как я мог видеть отсюда, хряк был примерно вдвое выше Проводника, то есть метра три с половиной — четыре.

Свиноголовый завизжал, его нога подкосилась. Он упал на колени, вслепую махнул рукой назад, пытаясь зацепить нападавшего, но тот уже отскочил на безопасное расстояние. По всей видимости, Проводник перерубил кабану сухожилие, и тот не мог встать на поврежденную ногу. Между тем, слуга Богини нанес еще один удар, на этот раз по руке с оружием. Жуткий тесак с грохотом упал на асфальт.

Я не стал дожидаться окончания боя. Уверен, сегодня Проводник принесет на алтарь своего божества пару свежих свиных ушей. Подбежав к разбитому окну, я очистил раму и подоконник от осколков и забрался внутрь. К счастью, на окнах не было решеток.

Я прошелся по классу, заставленному старыми пыльными партами. Комната освещалась уличными лампами, и я не стал включать фонарик. Обыскав шкафы и стол учителя в поисках чего-либо, что могло мне пригодиться, я нашел лишь пачку батареек неподходящего для меня размера. Оставив их на столе учителя, я подошел к доске, на которой был какой-то чертеж или рисунок, неразличимый в темноте. Пришлось включить фонарь.

Ничего интересного. Какие-то математические расчеты, длинные, запутанные и непонятные. Я даже не понял, в каком порядке читать формулы. Если они что-то и означали, то этого знака я не понял.

Дверь оказалась открыта, за ней стояла кромешная тьма. Кое-как посветив фонариком, я понял, что нахожусь в просторном вестибюле без окон. Дверь за мной затворилась, и я понял, что больше не слышу визга свиноголового монстра снаружи.

Я прислушался. Где-то вдалеке раздавался детский плач. Я вынул из ножен меч, который дал мне Проводник — короткий прямой клинок — и пошел вдоль стены. Обойдя вокруг зала я нашел проход в длинный широкий коридор. Света по прежнему нигде не было. Впрочем, я и не надеялся на иное.

Коридор закончился лестницей. Несмотря на то, что я когда-то учился в школе, построенной по такому же типовому проекту, я не узнавал планировку. Здесь звук становился более четким, возможно стало определить направление. Держась спиной к стенке, я стал медленно подниматься по лестнице.

Планировка второго этажа отличалась. Я попал в небольшой зал, на стенах которого висели расписание и доска объявлений, а в глубине стояли застекленные шкафы с какими-то спортивными кубками.

Слева от меня была дверь, такая же, как три прочих двери в этом зале, но без таблички с номером кабинета. Я приоткрыл ее и заглянул внутрь. Моему взгляду предстал длинный коридор; в конце его висела одинокая лампочка. Узкий конус света не разгонял темноту вокруг, зато отлично освещал девочку, которая сидела на полу, закрыв лицо руками. Это ее плач я слышал все это время.

Плотно закрыв за собой дверь, я двинулся вперед, стараясь не шуметь. Я уже привык ожидать неприятных сюрпризов от любого места в этом городе. Приблизившись, я смог рассмотреть ребенка подробнее. На вид — лет девять-десять. Темно-синее платье, белые гольфы и блузка — по-видимому, школьная форма. Длинные, чуть волнистые русые волосы закрывают лицо и руки, прижатые к нему. Она продолжала плакать, иногда затихая, чтобы через минуту разрыдаться вновь.

Когда до девочки осталось не больше метра, я позвал ее.

- Эй!

Плач прекратился. Девочка не шевельнулась. Я не знал, что сказать дальше.

- Не бойся.

Ничего не изменилось.

- Как тебя зовут?

Молчание. Я заткнул фонарь за пояс и протянул руку, пытаясь дотронуться до ее плеча, но стоило моим пальцам приблизиться, как лампочка лопнула, разбрызгивая ворох искр. Коридор погрузился во тьму.

Я резко повернулся, сделал шаг назад, с размаху ударившись спиной о стену, шагнул в сторону, вжимаясь в угол. Выставив меч, судорожно выцарапал фонарь из-за пояса.

На прежнем месте девочки не оказалось. Я перевел луч фонаря вперед, освещая коридор. В нескольких метрах от меня, закрывая выход, стояло непонятное существо. Как будто сумасшедший хирург сшил нескольких людей вместе. Горизонтально расположенное туловище опиралось на пять или шесть конечностей — рук и ног. Тварь была обнажена и безволоса, с бледной нездоровой кожей. На длинной гибкой шее располагалась человеческая голова. Детское лицо, обрамленное русыми волнистыми волосами смотрело на меня. Сплошь черные огромные глаза в пол лица испускали струйки слез, стекавшие по щекам. Существо стояло неподвижно - возможно, свет моего фонаря ослепил его. Открыв рот, оно издало жалобный стон.

Я не смог ударить его мечом. Вместо этого, зажав фонарь зубами, я достал из кармана горсть бусин и кинул твари под ноги. Потом я двинулся вдоль стенки. Стоило мне отвести луч фонаря в сторону, как существо шагнуло в мою сторону, однако, наступив на бусины, упало на пол. Перепрыгнув через него, я бросился бежать по коридору.

Когда я подбегал к лестнице, на меня кинулась какая-то мелкая тварь, похожая на лысую обезьяну. Во всяком случае, в трясущемся луче фонаря у меня сложилось такое впечатление. Не долго думая, я ударил ее мечом. Гоблин упал на пол, истошно визжа. Я поспешил по лестнице вверх, на третий этаж.

Поднявшись на верхнюю площадку, я обнаружил, что прохода на последний этаж нет. От старости, а может еще по какой-либо причине, несколько плит крыши рухнули вниз, образуя завал.

Снизу послышался рев. Видимо, визг мелкого упыря, зарезанного мной, привлек внимание кого-то посерьезнее. Мне не оставалось ничего иного, кроме как забраться по разрушенным перекрытиям наверх, в надежде найти укрытие или выход на крышу.

Кое-как взобравшись по разваливающимся железобетонным конструкциям, я очутился на чердаке. Оглядевшись, я прижался спиной к одной из колонн, поддерживающих крышу, и прислушался. Было очень тихо, мое тяжелое дыхание, казалось, раздается на весь чердак. Звуков снизу больше не доносилось. Переведя дыхание, я выглянул из-за своего укрытия. Внезапный яркий свет ослепил меня. Закрыв глаза руками, я нырнул обратно.

Проморгавшись, я выглянул снова. Сквозь пелену льющихся слез, я увидел впереди, между кирпичных неоштукатуренных колонн человеческую фигуру. Глаза привыкли к свету, и я смог внимательнее осмотреть помещение.

Длинный чердак с двумя рядами столбов, поддерживающих высокую крышу. По верху протянута проводка, питающая несколько десятков ламп, освещающих помещение. Вообще, их свет не был особо ярким, но привыкшему к темноте глазу он казался ослепительным.

На противоположной стороне чердака, между колонн, стояла девушка. Белое полупрозрачное платье струилось по ее телу. Голова была опущена, длинные волосы скрывали лицо.

- Таня? - прошептал я, и двинулся в ее строну. Я забыл о осторожности, и только бетонная балка, подвернувшаяся под ногу, спасла меня. Клинок свистнул у меня над головой, я упал на пол, раздирая ладони и чудом не выронив меч. Перевернувшись, в последний момент я успел подставить клинок под удар. Пока мой противник заносил меч для следующей атаки, я перекатился, поднимаясь на ноги. Наши мечи скрестились, и я, наконец-то, увидел нападавшего.

На меня глядело лицо из моего сна — мое собственное лицо, только гладко выбритое и с черными глазами. Он ухмыльнулся и, оттолкнув меня, нанес несколько ударов мечом. Я отбил их, попытался ответить. Мой близнец ответным финтом чуть не вывернул меч из моей руки. Этот парень явно владел клинком лучше меня.

- Пришел за своей волшебной лампой? - неприятно ухмыльнулся он, когда мы разошлись на безопасное расстояние. - Забудь.

- Я не ответил. Таня была за моей спиной, но я не мог обернуться. К тому же, я не был уверен, что этот парень один.

- Я сожру твою печень на завтрак, - ублюдок сплюнул в мою сторону.

- Не раньше, чем здесь настанет утро, - буркнул я в ответ. Он расхохотался, и в этот момент я ударил.

Он нырнул под меч, попытался полоснуть меня по животу. Я подставил свой клинок, а левой рукой со всех сил ударил его по лицу. Парень попятился на несколько шагов, вытер разбитые губы. Теперь его лицо выражало только лютую ненависть. Мы обменялись серией ударов, ни один из которых не достиг цели. Я старался не давать ему возможности запутать мои руки и был вынужден отступать.

В порыве ярости мой противник не заметил, как моя рука нырнула в карман. Остатки бусин полетели ему в лицо. Схватив противника за кисть правой руки, я ткнул острием меча ему в живот. Лезвие вошло удивительно легко, пронзило тело насквозь, уйдя в плоть по самую рукоять.

Левой рукой он схватил меня за горло и стал душить, словно не замечая смертельной раны. Бросив свой меч, я пытался освободиться, но не смог. Опрокинув меня на пол, черноглазый высвободил руку с клинком из моих ослабевших пальцев, и я почувствовал, как сталь пронзает мое тело. В глазах потемнело от боли. Лежа на полу, я увидел, как мой убийца распрямляется, небрежно вытаскивает и отбрасывает мой меч из своего тела и уходит. Из последних сил я повернулся на бок, инстинктивно подтянув ноги к животу.

Алая кровь, неправдоподобно яркая на сером бетонном полу. Она растекалась маслянистой лужицей, собирая каменную пыль в комочки. Я пытался сосредоточится, сопротивляясь накатывающей сонливости. Боль немного утихла, притупилась, и я попытался вытащить кусок стали, торчащий из моего живота. Однако, рука предала меня, отказавшись повиноваться, на веки навалилась тяжесть, и мир вокруг потемнел...

* * *

Я стоял на оживленном перекрестке, шумный вечерний город окружал меня. Это сон? Я отлично помнил, как минуту назад демон, укравший мое лицо, проткнул мечом мой живот и бросил умирать на чердаке заброшенной школы. Проведя рукой по телу, я не обнаружил каких-либо ран. Все вокруг было настолько реально и осязаемо, что я засомневался, не приснился ли мне Город и все, что в нем произошло.

Я огляделся, узнавая место, которое мне уже не суждено забыть. Ровно год назад, именно здесь я лишился самого дорогого, что у меня было.

Город, ты играешь со мной?

Девушка в легком белом платье обогнула меня, улыбаясь кому-то впереди. Я перевел взгляд — на противоположной стороне дороги стоял я в нелепой розовой футболке, сжимая букет сирени. Я снова посмотрел на девушку, узнавая знакомые очертания фигуры. Город перенес меня во времени? Все точно так же, как и год назад. Или я брежу?

Таня уже ступила на «зебру». За шумом оживленной толпы я услышал нарастающий треск продырявленного глушителя. Даже если это бред или сон, я не позволю повториться случившемуся.

Раздвигая толпу, я сильно толкнул плечом сутулого подростка в наушниках. Кажется, он упал. Не обращая на него внимания, я кинулся вперед. Вслед мне неслись ругательства, но я их уже не слышал. Грохот приближающегося мотора заглушил все звуки. Изо всех сил я прыгнул вперед, толкая девушку в спину.

Сильный удар бампером по ногам сломал мне кости, подкинул в воздух. Перекатившись через капот, я приложился спиной о лобовое стекло, затем был короткий полет и удар об асфальт. Остатками зрения я увидел сквозь красную пелену, как, бросив букет, другой я поднимает упавшую, ссадившую коленки и ладони, но в целом невредимую Таню.

Неужели я когда-то носил эти ужасные розовые футболки...


Я открыл глаза. Серая пелена, покрытая черными трещинами. Приглядевшись, я понял, что лежу на спине, меня куда-то тащат за ноги, а то, что я вижу - небо и ветви деревьев.

Подняв голову, я увидел, что ноги мои связаны веревкой, другой конец которой держит очень высокий человек в оборванном сером балахоне. Он быстро и грубо тащил меня через мертвый лес. На животе расплылось пятно черной крови. Ударившись затылком о выступающий корень дерева, я вновь потерял сознание.

* * *
Мутная пелена перед глазами рассеялась, позволяя мне оглядеть помещение. Похоже на больничную палату. Из приоткрытого окна лился солнечный свет. Рядом противно попискивала стойка с аппаратурой. В голове звенела неприятная пустота. Сил двигаться не было, ватные мышцы отказывались повиноваться. Все тело было опутано какими-то трубками и бинтами.

Дверь открылась. В палату вошла девушка в белом халатике, видимо медсестра.

- Таня? - прошептал я, увидев ее лицо.

Этого не может быть. Город снова издевается надо мной. На самом деле я лежу на чердаке в горячке и заживо разлагаюсь от перитонита.

- Очнулись? - девушка подошла ко мне, присела рядом на стул, - Как вы себя чувствуете?

Я перевел взгляд ниже. Бейджик на груди гласил: «Анна». И ниже мелкими буквами неразборчиво фамилия. Я поднял взгляд, вглядываясь в лицо. Очень похожа, но не моя Таня.

- Где я? - сил хватало только на шепот.

- В больнице. Вас нашли на дороге с проникающим ранением в живот, немедленно доставили к нам и провели операцию. Сейчас вам ничего не угрожает. Вы что-нибудь помните?

- Я опустил взгляд на ее руки. Колец нет. Город отпустил меня, но дал ли он мне то, о чем я просил? Может ли эта девушка заменить мне мою потерянную любовь?

- Где мои вещи?

- Вы еще слишком слабы, чтобы покинуть больницу, - встревожилась девушка, - ваши вещи побудут в сейфе до выписки. Вам нужно отдыхать.

- Да, хорошо, - прошептал я, погружаясь в сладкую дрему. - Скажите... Аня... а вы любите сирень?..

* * *

На краю плоской крыши без перил под черным беззвездным небом стоял бородатый человек в темной одежде. Из-за плеча его торчала рукоять меча, висящие на поясе волчьи хвосты развевались на ветру. Он смотрел вперед и вниз, на длинную чуть изогнутую улицу, освещенную фонарями. Улица кончалась бездонным провалом черной степи. Лишь пара горящих фар петляла в темноте, приближаясь к Городу.
Развернуть

story рассказ ужасы крипи многабукаф песочница путь страха 

Путь страха

Начало здесь: http://old.reactor.cc/post/2225399

Таня протянула мне маленькую коробочку, перетянутую голубой лентой.

- Котик, это тебе. С Днем Рождения.

- Оу, - было как-то неудобно принимать от девушки явно дорогой подарок, - Спасибо.

Я развернул упаковку. Внутри оказался круглый золотой медальончик, украшенный завитушками. Открыв его, я обнаружил маленькую фотографию Тани.

- Большое спасибо, - проговорил я, надевая медальон, - я никогда не его сниму.

- Еще как снимешь, - засмеялась Таня, - В ванне и на флюорографии.

Я засмеялся в ответ и потянулся поцеловать ее. Она обвила мою шею руками, и как только наши губы соприкоснулись...


...Я открыл глаза - вокруг была кромешная тьма. Голова нестерпимо болела. Я провел рукой по шее, нащупывая цепочку с украшением, перевернулся на бок, затем на четвереньки, и с трудом поднялся на ноги. Фонарь валялся неподалеку, я подобрал его. Провел рукой по затылку — на пальцах осталась кровь, черная в свете фонаря. К счастью, большинство вещей не потерялись при падении, пропала только бита. Я снял рюкзак, нашел пакет с лекарствами. Проглотил сразу две таблетки обезболивающего. Из бинтов и ваты я соорудил несколько тампонов, как смог, промокнул кровь, залил рану зеленкой. Остатками бинта обмотал голову. Таблетки начали действовать, боль притупилась, сознание подернулось легкой дымкой.

Чтобы вернуть себе ясность мышления, я съел шоколадку, запив ее энергетиком. Почувствовав себя немного бодрее, я приступил к детальному осмотру помещения. Каменная клетка три на три метра без дверей или окон. Стены из белого камня, пол — гранитные плиты. На полу — несколько булыжников, в углу обнаружился старый железнодорожный костыль, заметно тронутый ржавчиной. Видимо, спасаясь от пауков, я наступил на какую-то потайную пружину, и плита перевернулась, преградив паукам проход и заперев меня здесь.

Почему-то я был убежден, что ни одна ловушка в этом месте не идеальна, мне казалось, что Город испытывает пришедшего на крепость духа и силу желания. Если я был прав, то должен быть выход.

Я обстучал каждый сантиметр стен в поисках нажимной панели или скрытой полости. Обшарил пол в надежде на потайной люк. Безрезультатно. Я присел в углу камеры, отхлебнул воды. Выключив фонарь, чтобы не сажать батарейки, я стал думать.

Мысли сбивались, наступившая темнота действовала на нервы. Я поневоле начал прислушиваться. Мне казалось, что где-то далеко играет музыка, неразборчивая, на самой грани слышимости. Не будучи уверен, что это не галлюцинация, я напряженно вслушивался. Музыка не прекращалась, и мне пришла в голову идея. Приложив ухо по очереди ко всем четырем стенам, я определил, что звук усиливается у одной из них и полностью пропадает у других.

Включив фонарь, я повторно осмотрел стену. Такая же, как и три прочих, крупные куски белого камня, скрепленные раствором. Я простучал ее рукоятью ножа — звук глухой. Ковырнул раствор лезвием — отколупнулся небольшой кусочек светлого вещества, раскрошившийся у меня в пальцах. Мне предлагают пробить стену?

Я выбрал сравнительно ровный камень, формой близкой к параллелепипеду. Его нижняя грань была на уровне моей груди, размерами он был примерно шестьдесят на сорок сантиметров. Пригодился костыль, найденный ранее. Ударяя по нему булыжником, я довольно быстро вытесал канавку по периметру блока. Белый камень (я предположил, что это известняк) сравнительно легко обкалывался, несмотря на это, процесс затянулся. Сперва я хотел обтесать блок лишь по краям и вынуть его целиком, но когда мое импровизированное зубило начало уходить вглубь больше чем наполовину, я понял, что придется скалывать камень.

Несколько раз я останавливался, чтобы передохнуть, перекусить и попить воды. Я терпел до последнего, но все же мне пришлось облегчиться в дальний угол камеры. В невентилируемом помещении вонь вскоре стала невыносимой, и я был вынужден соорудить импровизированную повязку на лицо. От стука у меня опять разболелась голова, пришлось уменьшить свой запас обезболивающего до шести таблеток. В фонаре сели батарейки, я заменил их на свежие.

Наконец, я смог пробить небольшое сквозное отверстие. Толщина стены составила около двадцати сантиметров. Расколупав остатки раствора по периметру блока, я нанес несколько ударов ногой, пока тот не выпал наружу. Направив фонарь в образовавшийся лаз, я огляделся.

В метре от меня была такая же стена, уходившая в стороны насколько видел глаз. Я высунул голову в отверстие и огляделся. Точно, коридор, слева стена, справа — темнота. Я прислушался — музыка стала громче. Кинул рюкзак в отверстие, следом протиснулся сам.

Поднявшись на ноги, я стянул повязку. Пахло сыростью; пол был влажный, нижняя часть стен покрыта слоем черного мха. Я закинул изрядно полегчавший рюкзак за спину. Голова болела и кружилась, все тело просило покоя. Я пересилил желание присесть и отдохнуть, опасаясь того, что не смогу потом заставить себя встать, и побрел по коридору. Опираясь левой рукой о стену, я проковылял метров двадцать до первой развилки. Здесь мне пришла в голову мысль, что бродить по лабиринту без оружия может быть опасно, и я достал нож. Впрочем, в моем нынешнем состоянии, я не представлял особой угрозы даже для ребенка.

Прислушавшись, я решил повернуть налево. Не уверен, что мне следовало идти на музыку, но это был единственный ориентир. Я выцарапал ножом пометку на стене, благо стены здесь были выложены все из того же мягкого известняка.

Спустя десять шагов мне пришлось свернуть вправо, потом спуститься пятнадцать ступенек по железной винтовой лестнице. Предпоследняя ступенька подломилась подо мной, я с трудом удержался на ногах, ухватившись за перила. Развилок пока не встречалось, и я просто шел вперед. Музыка усилилась, я уже довольно хорошо слышал ее мрачный торжественный гул.

Я пошел далее по коридору. По обе его стороны шел ряд обитых железом дверей. Некоторые были заперты на висячие замки, прочие я проверял, во избежание нападения со спины — все оказались закрыты. Когда я протянул руку к одной из дверей, в нее внезапно что-то сильно ударило изнутри. Я отскочил к противоположной стене. Удар повторился несколько раз, затем все стихло. Стараясь не шуметь, я двинулся дальше. Музыка меж тем становилась громче. Я старался не вслушиваться; стоило мне сконцентрироваться на мелодии, как волны холода начинали бегать по моему позвоночнику, рождаясь в затылке и рассыпаясь в звенящий прах в ватных ногах. Надо сказать, это ощущение очень бодрило, хотя и было крайне неприятным. Несмотря ни на что, я заставлял себя идти вперед. Если моя теория относительно Города верна, то стоит мне поддаться страху или соблазну и повернуть назад — и я обречен на вечное скитание в темных катакомбах, смерть, а может и что-то худшее...

Наконец, коридор закончился аркой, далее простирался мост. Я осторожно высунул голову и огляделся.

Мост располагался на высоте нескольких метров и пересекал огромное помещение с высоким потолком на середине его высоты. С противоположной стороны он заканчивался такой же аркой. Большая часть пространства тонула во тьме так, что я не мог даже оценить размеры помещения, но часть зала справа от меня была ярко освещена множеством свечей. Там на полукруглом возвышении с несколькими ступеньками стоял огромный орган. За ним на табурете сидела фигура в черном балахоне с капюшоном и виртуозно исполняла раздирающую душу, но прекрасную партию. Музыка была настолько громкой, что я чувствовал ее вибрацию всем телом, языки пламени дрожали, создавая на стенах причудливые мятущиеся тени. Я понял, что еще немного, и моя психика не выдержит, пригнулся так, чтобы меня не было видно из-за парапета, и скользящими шагами побежал через мост.

Стоило мне выйти из-за укрытия и ступить на мост, как ужас ударил меня с новой силой. Сознание отключилось, я инстинктивно двигался по заложенной заранее программе, и очнулся уже на противоположной стороне. Здесь давление звука было ослаблено, и я, как смог, кажется, на четвереньках, отполз подальше. После того, что я только что испытал, легкий озноб был даже приятен. Боюсь предположить, что со мной произошло, если бы я выпрямился на мосту в полный рост, выйдя из-под защиты каменного парапета. Уверен, что самый крепкий разум после подобного испытания стал бы похож на руины Нагасаки в сорок пятом.

Я остановился на подобии лестничной площадки. Вверх и вниз от нее уходила винтовая лестница с каменными ступенями. Музыка была еле слышна. Я уселся в угол на невесть откуда взявшийся здесь чурбак. Если бы я находился в средневековом замке (обстановка располагала к подобным сравнениям), то мог бы предположить, что на нем сидели стражники во время дежурства.

Пройденное испытание благоприятно сказалось на моем организме. После такого падения я должен был по меньшей мере неделю отлеживаться в постели — множественные синяки, рассечение, ушиб (а, может, и сотрясение) мозга. Я же чувствовал себя вполне сносно, боль из тела ушла, я чувствовал бодрость, как если бы встал после хорошего сна. Только голова разболелась еще сильнее, и я снова принял две таблетки обезболивающего, запив их остатками воды.

Тот факт, что вода закончилась, обеспокоил меня. Я положил обе пустые бутылки обратно в рюкзак, в надежде на то, что впереди может встретиться хоть какой-то источник питья. Еды было еще достаточно — нетронутые хлебцы, палка копченой колбасы, две шоколадки. От аптечки осталось четыре таблетки анестетика, несколько пачек разных лекарств, марганцовка, клок ваты и пузырек йода. Что же, хотя бы от расстройства желудка и гриппа я надежно защищен.

Я решил, что подземелий на сегодня достаточно, и выбрал верхнюю лестницу. Она привела меня все в то же опостылевшее переплетение коридоров. Я начал исследовать их, делая отметки на стенах. Жаль, что у меня не было бумаги, чтобы нарисовать план, и мне приходилось полагаться только на собственную память.

Лабиринт был причудлив, полон петель и тупиков, к счастью, - без ловушек. В одном из таких аппендиксов — узком извилистом тупике — я нашел его.

Привалившись к стене, в тоннеле сидел скелет. В его оборванной истлевшей одежде с трудом угадывалась военная форма. Более-менее сохранились только погоны и верхняя часть мундира. Его левая нога была сломана в двух местах, видимо, еще при жизни. Невдалеке валялся проржавевший в труху пистолет. Я осторожно осмотрел труп — на виске неровное отверстие. Бедняга сломал ногу и застрелился, чтобы не мучаться.

В левой руке скелета я нашел фляжку. Она сохранилась на удивление хорошо, я потряс ее — внутри что-то булькнуло. Отвинтив крышку, я принюхался. Коньяк, довольно неплохой.

- Да упокоится твоя душа, брат по несчастью, - негромко сказал я и сделал глоток.

Мягкий комок огня скользнул через гортань, оставив во рту сложную смесь вкусов: свежие фрукты, а через несколько секунд — ваниль и корица. Насладившись, я приоткрыл глаза и опустил взгляд. Таня не увидела этого — она была слишком увлечена. Мой член неторопливо скользил между ее полных нежных губ. Я провел ладонью по ее волосам, она подняла глаза, наши взгляды встретились на несколько секунд. Затем она опустила взгляд и ускорилась. Я сделал еще глоток, ощущая, как волна удовольствия спускается по копчику, концентрируясь в паху. Я прикрыл глаза, наслаждаясь происходящим...

Я потряс головой, отгоняя неуместное воспоминание. На шее скелета что-то блеснуло. Я приблизился, чтобы разглядеть получше — медальон. Я осторожно открыл его — внутри черно-белая фотография красивой девушки, почти выцветшая, но еще разборчивая. Он тоже пришел сюда из-за женщины. Я выпрямился и машинально тронул свой медальон, привычным движением пальца обвел завиток гравировки.

Я продолжил исследование подземелья. В одном из проходов наткнулся на поток воды, с шумом льющийся сверху. Зачерпнув и принюхавшись, я обнаружил, что вода прозрачна и не пахнет ничем подозрительным. Набрав обе бутылки, я кинул в каждую по щепотке марганцовки. Если разумно расходовать, воды хватит дня на три, а то и больше.

Катакомбы были пустынны; не было даже крыс. Батарейки сели в очередной раз, и мне пришлось вставить последний комплект. На очередном перекрестке я встал в задумчивости, пытаясь разобраться в собственных пометках на стенах. В этот момент из темноты на меня метнулась серая тень.

Я успел повернуться навстречу собакоголовому, но тот выбил у меня нож и опрокинул своим весом на землю. Я попытался вцепиться в горло или глаза, но пес схватил мои руки и медленно разжимал их. Раскрыв пасть, он обдал меня смрадом, и я увидел его зубы — конической формы, в несколько рядов, характерные скорее для акулы, чем для собаки.

Все же наши силы были примерно равны. Я нанес несколько ударов коленом в его живот, хватка пса ослабла, и мои руки сомкнулись вокруг лохматого горла. Однако, его сил хватало, чтобы не дать задушить себя. Я начинал уставать, его же мышцы были словно стальные. Собакоголовый постепенно освободил свою шею, и его зубы стали неумолимо приближаться к моему горлу.

Тварь несомненно убила бы меня, но ее тело вдруг вздрогнуло, а потом пес обмяк. Я сбросил труп в сторону и постарался побыстрее подняться — не факт, что враг моего врага - мой друг.

Впервые с момента моего появления в Городе передо мной стоял человек. Плотного телосложения, чуть выше меня, одетый в черно-серый камуфляж, берцы и черную вязаную шапочку, лицо обрамлено неровно подстриженной бородой. Он провел тряпкой по короткому узкому клинку из голубоватого металла, очищая его от крови. Убрав меч в грубо сделанные ножны, висящие на поясе, он достал нож и отрезал у трупа хвост у самого основания.

- Курить есть? - хриплым голосом осведомился человек, привязывая хвост к поясу, на котором уже болталось несколько трофеев.

- Не курю, - привычно ответил я.

- Хреново, - расстроился мужик, и, повернувшись, махнул рукой, приглашая следовать за ним.

- Куда мы идем? - спросил я.

- В безопасное место. Там все расскажу.

- Откуда мне знать, что ты не один из них?

Мужчина пожал плечами.

- Не хочешь — не иди, - и продолжил путь, не оборачиваясь. Поколебавшись, я последовал за ним. В конце концов, все монстры, встреченные мною ранее, нападали сразу.

Какой сейчас год? - спросил мой спутник спустя несколько минут. Я ответил. Тот покачал головой.

- Шестьдесят лет я здесь уже. Хорошо сохранился, правда?

На вид ему было лет тридцать. Я предпочел промолчать.

- Думаешь, я псих? Может быть. Тут каждый день такое творится, недолго и с катушек слететь. Придем в берлогу, я тебе паспорт покажу.

Тебя как зовут-то, абориген? - немного грубовато прозвучало, согласен. Мужчина резко остановился, повернулся ко мне.

- А вот имен не надо. Ты Искатель, я Проводник — так друг друга и называем. Город имена не любит, имя — оно как след. Один раз себя назовешь, и эти твари тебя везде найдут.

Мы продолжили путь в молчании, пока не пришли к ржавой лестнице. Проводник забрался по ней, сдвинул люк и выбрался наружу. Следом выполз из подземелья и я. Оказалось, что я был не так уж далеко от выхода. Еще пару часов, и я нашел бы его сам.

На поверхности снова была ночь. Уличное освещение не работало, но луна давала достаточно света, чтобы ориентироваться без фонарей. Пригнувшись, мы неслышно двинулись вдоль стены дома. На перекрестке Проводник оглядел прилегающие улицы и махнул было рукой, разрешая двигаться дальше, но тут вдалеке раздался собачий лай. Мы присели, спрятавшись за машиной, припаркованной около тротуара. Лай приближался.

- Бежим, - скомандовал проводник, и рванул по по улице, уже не обращая внимание на скрытность. Наперерез ему из переулка выскочил собакоголовый, Проводник, не сбавляя хода, разрубил его пополам своим странным клинком.

Мы еще раз повернули - впереди виднелась освещенная площадь. Лай становился все громче, мы явно двигались медленнее, чем стая.

Мы выскочили на открытое пространство. Точно в центре стояла какая-то статуя на постаменте, множество фонарей вокруг нее ярко освещали небольшой скверик. Перемахнув через полуметровый витой заборчик, Проводник остановился, казалось, он даже не запыхался. Лай, меж тем, раздавался уже совсем рядом.

- Эй, нас же видно! Здесь даже спрятаться негде! - сказал я. Проводник, довольно улыбаясь, указал мне на заборчик.

- Все, что внутри этого барьера, для них не существует, Здесь самое безопасное место во всем городе. Пойдем, посмотрим, что там за буза, - с этими словами он встал в метре от ограждения. Ведомый любопытством, я встал чуть дальше.

На площадь выскочила девушка. Ну как сказать... Ее можно было бы так назвать, но длинный полосатый пушистый хвост, выглядывающий из под короткого широкого платья-туники, да большие треугольные уши на голове портили впечатление. Площадь была достаточно ярко освещена, позволяя мне разглядеть в ее руках два клинка, похожих на тот, которым пользовался Проводник.

Быстрым летящим бегом она пересекла площадь. Навстречу девушке из темноты улицы вышли четыре фигуры с собачьими головами. В отличие от виденных мною ранее, эти псы были одеты во что-то вроде юбок или набедренных повязок. Просто кусок ткани, обмотанный вокруг бедер.

Девушка-кошка замедлила бег, сделала несколько движений, похожих на танцевальные па, и два пса упали, истекая кровью. Два других монстра действовали более слаженно. Мечи звякнули о стальные браслеты, и кулаки собакоголовых обрушились на рыжую голову девушки. Она упала, по-видимому, без сознания, клинки покатились по мостовой.

Псы ловко связали ей руки за спиной. К этому времени подоспела стая, лай которой заставил нас бежать несколькими минутами ранее. Я насчитал в общей сложности семь особей. Кошку поставили на колени, дали несколько пощечин. Она застонала, приходя в себя; ответом было глумливое ржание псов.

Голову девушки пригнули к земле. Один из псов разорвал на ней тунику, обнажая тело. Раздвинув полы своего одеяния, он встал на колени позади кошки. Его торжествующий вой слился с криком, который издала девушка, когда пес вошел в нее.

- Эй, мы не поможем ей? - прошептал я Проводнику.

- Не жалей ее, - также шепотом ответил тот, - Лучше попасться в лапы слугам Анубиса, чем слугам Бастет — псы хотя бы убивают быстро.

Я решил не вмешиваться более — этот мир жил по своим правилам, и Проводник знал их намного лучше меня.

Тем временем, собакоголовый, довольно оскалившись, яростно двигал тазом. Крики боли и мольбы о помощи были едва слышны за возбужденным гомоном стаи. Наконец, пес запрокинул голову и завыл. Его пальцы сжались, и когти пробороздили глубокие царапины на спине кошки.

Его место вскоре занял другой, потом третий. Стая затихла, жертва тоже перестала кричать, лишь тихо скулила в такт движениям. Псов не устроил такой расклад, и очередной насильник сменил вход, добившись от кошки громкого вопля и попыток вырваться. Один из антропоморфов придавил ей голову ногой. Я не смог больше смотреть на это и отвернулся, разглядывая скверик.

Мое внимание привлекла статуя в центре. Я не успел ее рассмотреть во время нашего бегства. На высоком постаменте стояла статуя крылатого единорога из белого камня. Ее (почему-то сразу подумалось, что это… эмм... кобыла) голова была запрокинута так, что длинный витой рог смотрел вертикально в небо, крылья были распростерты, передняя левая нога приподнята, словно статуя собирается топнуть.

- Искатель, они заканчивают, иди сюда, мне понадобится твоя помощь, - донесся голос Проводника. Я обернулся как раз в тот момент, когда один из псов схватил кошку за волосы и, рывком поставив обессиленную жертву на колени, перерезал ей горло ее же клинком. Стая встретила это действие одобрительным лаем. Псы собрались было уходить, но вдруг один из них направился к нашему скверу.

Какого черта он делает? - встревоженно произнес Проводник, обнажая меч.

Пес подошел почти вплотную к барьеру, и, явно не видя нас, хотя мы стояли всего в нескольких метрах в стороне от него на освещенном месте, погрозил кулаком статуе, и что то прорычал-пролаял. Стая поддержала его дружным гамом. Воодушевленный поддержкой, собакоголовый задрал повязку и пустил обильную струю мочи в сторону статуи. Мой спутник посмотрел на единорога, я машинально сделал то же самое. На моих глазах каменная голова опустилась, глаза ее загорелись голубым огнем. С рога сорвалась молния, ударившая в насмешника. Доля секунды — и каменная голова вновь смотрит в беззвездное небо.

Собакоголовый, превратившийся в живой факел, издал дикий вой и побежал прочь, размахивая руками. Пробежав пару десятков метров, обуглившееся тело упало на землю, подергивая конечностями. Стая встретила произошедшее лающим смехом. Однако, желающих повторить не нашлось, и стая отправилась восвояси.

- Быстрее, у нас есть несколько минут, пока не пришли Падальщики, - скомандовал Проводник, выбегая на площадь, - Собери мечи девки и стой на шухере, если что, ори и беги обратно к статуе.

Я подобрал оба меча, и, пока Проводник метался по площади, отпиливая хвосты трупам, я смог рассмотреть несчастную девушку. Вблизи звериные черты были заметнее: крупные треугольные уши торчали из растрепанной копны рыжих волос, переходящей в полосу короткой вздыбленной шерстки вдоль позвоночника. Пушистый хвост на удивление органично смотрелся меж двух гладких округлых ягодиц. Я обошел тело и заглянул в лицо. Вполне человеческое миловидное личико со вздернутым носиком, только огромные глаза выглядели несколько странно, - но не страшно, а скорее экзотично. Глаза выглядели сплошными черными провалами, но мне почему-то казалось, что они похожи на кошачьи — зеленые или черные с вертикальными зрачками. Я посветил фонариком, но зрачок не отреагировал — девушка явно была мертва.

Подбежал Проводник со связкой заляпанных кровью собачьих хвостов. Я ничего не успел сказать, как он ловким движением отрезал пушистое сокровище и побежал к безопасной территории

- Давай быстрее сюда, Уборщики уже близко, - крикнул он мне, не оборачиваясь.

Кинув последний взгляд на окровавленную девушку (бедняжка выглядела особенно жалко с кровоточащим обрубком вместо хвоста; я так и не смог заставить себя относиться к ней как к монстру), я последовал за ним.

- Зачем ты собираешь хвосты? - спросил я Проводника, догнав его у подножия монумента.

- Сейчас сам все увидишь, - произнес он, складывая окровавленные куски меха, включая те, что висели у него за поясом, на гранитный блок у подножия постамента и отходя на несколько шагов. Роскошный кошачий хвост он кольцом уложил сверху, словно особо ценную добычу.

Несколько секунд ничего не происходило, затем обрубки вспыхнули жарким голубым огнем и в течение минуты полностью сгорели, даже горстки пепла не осталось на черном камне. Еще спустя несколько секунд на алтаре из ниоткуда появился пакет. Обычный белый пакет-«майка», чем-то наполненный. Проводник заглянул в него и удовлетворенно присвистнул.

Мое внимание привлек странный звук за спиной. Обернувшись, я увидел, что на площадь вползает Нечто: грушевидный мешок плоти около трех метров высотой, из которого хаотически росли человеческие руки, перемежаемые некими подобиями пастей — круглой дырой с несколькими рядами мелких зубов. Руки были разных размеров: от зародышеподобных культяпок до крупных мускулистых конечностей. Некоторые висели безвольно, усохшие и покрытые сморщенной пятнистой кожей.

- Правда, прелесть? - раздался из-за спины голос моего спутника, - Это Падальщик, он же Уборщик. Пожирает все, до чего дотянется. Медлительный, поэтому питается в основном трупами.

Монстр, натужно сопя, подполз, наконец, к первому мертвому собакоголовому. Руки немедленно разодрали тело на части и отправили в зубастые рты. Мы не стали досматривать представление. Проводник открыл дверь с обратной стороны постамента, за которой обнаружилась шахта с рядом металлических скоб, вбитых в стену, и мы спустились вниз.

* * *

- Ванная там. И постирайся.

Проводник ткнул пальцем в глубины коридора и удалился на кухню, шурша пакетом. Я прошелся по квартире — обычная двухкомнатная брежневка с бледными полосатыми обоями и беленым потолком. Одна из комнат была превращена в тренажерный зал — на стенах висела небольшая коллекция холодного оружия, посреди комнаты стоял деревянный манекен со следами ударов. Здесь же почему-то расположился шкаф с книгами. Я подошел поближе и проглядел названия — физика, история, культурология, мифы народов мира, руководства по рукопашному бою и фехтованию, кодекс бусидо, какая-то поэзия.

Вторая комната - обычная спальня, две кровати-полуторки и шкаф с одеждой. Встав возле окна, я чуть-чуть раздвинул шторы. Из окна была видна ярко освещенная площадь со сквером и статуей крылатого единорога в центре, как будто с высоты пятого этажа. Я вернулся в зал - вид из окна не изменился. Я прошел на кухню, где Проводник строгал овощи здоровенным блестящим ножом, — в окне по прежнему красовалась площадь со статуей.

- Я думал, мы спустились под землю, - спросил я бородача. Не отрываясь от своего занятия, тот ответил:

- Забудь свои понятия о физике, они остались за пределами Города.

Я вспомнил лестничную клетку — несколько пролетов рухнули, и площадка была отделена от бездны решеткой. Лестница, по которой мы спустились должна была вести на чердак, а вела, получается, на поверхность. Такая вот телепортация. Я плюнул и пошел в ванную.
Помывшись, постирав и развесив камуфляж, я оделся в свою одежду, которую протаскал все это время в рюкзаке, и вышел на кухню. Проводник сидел на табурете и играл на гитаре какую-то грустную мелодию.

- Закончил? Посиди пока, я схожу, - произнес он, когда я вошел, и, поставив инструмент в угол, ушел в сторону ванной.

Я достал из рюкзака остатки продуктов, нашел в шкафу посуду, порезал колбасу и хлеб. В центр стола торжественно поставил фляжку с коньяком. Раскопал две пыльные стопки и тщательно отмыл их под струей воды.

Проводник вернулся быстро, довольно ухмыльнулся при виде фляжки и водрузил на стол большую чугунную посудину, достав ее из духовки. Из под крышки валил ароматный пар, немедленно заставивший желудок вспомнить, что в последние двое суток в нем не было ни крошки нормальной еды — бутерброды всухомятку не считаются.

В котелке оказалась вкуснейшая пряная смесь тушеного мяса и овощей. Проводник разложил еду по тарелкам, разлил коньяк — как раз две рюмки.

- Ну, за встречу, и да благословит нас Богиня, - провозгласил Проводник и вылил содержимое стопки в рот. Тост показался мне странным, но я не стал ничего говорить и последовал его примеру. Алкоголь обжег гортань, прокатился по пищеводу и приятным теплом разлился по нутру. Я перевел дыхание и принялся уминать рагу.

- Сначала рассказываешь ты. Потом я, - заявил Проводник, накладывая себе вторую тарелку. Жестикулируя вилкой, я промычал ему, что сначала нужно поесть. Кажется, он разобрал общий смысл и терпеливо ждал, пока я утолю первый голод.

Моя история оказалась не очень длинной, мы успели только ополовинить котел, объевшись как известные всем непарнокопытные. Проводник слушал молча, вдумчиво жуя. Посидев минут десять, он стал рассказывать мне свою историю.

- Город на самом деле очень древний. Не знаю точно, когда он появился, но древнеегипетская тематика намекает. В Городе живет множество монстров, большая часть - люди со звериными головами, а это очень древний архетип, еще с языческих времен.

- Город не выглядит старым, - возразил я, - дома от силы середины двадцатого века, самые древние здания — максимум девятнадцатый.

Проводник покачал головой.

- Город меняется. Он всегда выглядит чуть старше, чем современный. Когда я пришел сюда, то увидел купеческие особняки, а на окраинах — бараки для рабочих да избы. Тогда от Богини была только статуя — она была еще очень слаба.

- Богиня? - спросил я.

- Ты верующий? - спросил в ответ Проводник. Я грустно усмехнулся.

- Сутки назад я сказал бы, что нет. Сейчас я уже ни в чем не уверен.

- Это хорошо, - оскалился в ответ бородач, - потому, что я собираюсь богохульствовать.

Не знаю, существует ли Христос или Аллах, или все прочие боги — я их не видел. Но здесь есть боги, в которых нельзя не поверить — они имеют плоть, отвечают на молитвы и могут покарать за грехи. Ну или просто так, если настроение плохое.

Не знаю сколько их точно, но я видел трех, не считая Богини. Анубис, Бастет и Арахне. Собакоголовые служат Анубису, кошки — Бастет, Арахне повелевает пауками. Собакоголовые ненавидят людей, как их создатель; пауки относятся к нам, как к пище, а у кошек все зависит от настроения. Не обольщайся, их любимое развлечение — это пытки, и симпатии к людям они точно не испытывают. Еще есть куча тварей, которые бродят сами по себе.

- А Богиня? - напомнил я.

- Здесь все интереснее. Все люди, попавшие сюда, пришли за исполнением своих желаний. Эта надежда собиралась... где-то, и, когда ее количество превысило критический порог, родилась Богиня.

Проводник многозначительно помолчал. Я смотрел на него, ожидая продолжения.

- Богиня символизирует надежду и защищает людей. Долгие сотни лет она питалась лишь крохами силы, которые давала ей надежда людей. А потом у нее появился первый жрец — я.

А зачем ты пришел сюда? - внезапно я вспомнил, что в Город приходят за исполнением мечтаний. Неужели у него было мечта остаться здесь? Или найти религию?

- Я пришел сюда бесцельно, - заявил Проводник и довольно осклабился, видимо, наслаждаясь моим удивленным лицом. - Мне было скучно, и я решил, что чем петля или пуля в лоб — лучше сюда. Разумеется, я не знал, что меня ждет здесь.

Я прожил здесь неделю, выживал как мог. Однажды, убив пса, я отрезал ему голову — я был в ярости боя и совсем озверел за это время. Я бросил эту голову к подножью статуи — я думал, что это символ Города, а монстры — ее слуги. Вроде как, высказал презрение и вызвал на бой.

- И что произошло?

 Статуя сказала мне, что хвостов достаточно. Голова сгорела, а на ее месте появился клинок. Он теперь там висит, в додзе. Ну, в тренировочном зале. Обычный железный короткий меч. Нынешний я намного позже подобрал.

Начал таскать ей хвосты, она разговаривала со мной, объясняла всякие вещи про Город. Она еще слабая была, мало что знала, я для нее носил всякие вещи, рассказывал про наш мир. Потихоньку она сделала безопасную зону: лужайку два метра в поперечнике, да фонтанчик - воды набрать. Я тренировался, мечом стал орудовать — будь здоров. Так, за эти годы, пришли к тому, что ты видишь.

Я слушал его вполуха, после сытной еды глаза слипались. А может, виной тому был коньяк и ощущение безопасности. Проводник, видимо, заметил мое состояние и отправил спать.
Развернуть

story рассказ ужасы крипи многабукаф песочница путь страха 

Путь страха

Алая кровь казалась неправдоподобно яркой на сером бетонном полу. Она растеклась маслянистой лужицей, собирая каменную пыль в комочки. Я пытался сосредоточится, сопротивляясь накатывающей сонливости. Боль немного утихла, притупилась, и я попытался вытащить кусок стали, торчащий из моего живота. Однако, рука предала меня, отказавшись повиноваться, на веки навалилась тяжесть, и мир вокруг потемнел...

* * *

Я подобрал его на ночной трассе, когда ехал к матери в другой город. Высокий черноволосый мужчина, оборванный и окровавленный, упал на дорогу прямо под колеса, я едва успел затормозить. Его левая рука была разодрана в клочья, лицо было покрыто маслянистой пленкой крови, множество укусов на теле наводило на мысль о том, что он подвергся нападению стаи бродячих собак. Я перевязал его, как смог, истратив все бинты из аптечки. Как назло, трасса была пустынна, некому было помочь мне.

Бедняга умер, не дождавшись «скорой», которая приехала спустя полчаса. Равнодушные санитары небрежно кинули тело в машину, а я, тем временем, давал показания полицейскому. К счастью, тот оказался вполне адекватен, и не стал обвинять меня в том, что это я искусал пострадавшего. Так что, спустя час после происшествия, я уже ехал дальше.

Отъехав километров пятьдесят, я съехал на обочину и заглушил двигатель. Немного посидел, стараясь успокоить сердцебиение. В кармане у меня лежало то, о чем я не сказал полицейскому — маленький диктофон, который отдал мне умирающий, придя в себя на пару минут. Вкладывая мне в руку устройство, он сказал: «Возьми его... Я был там, это все правда. Наш мир сошел с ума...». После чего вновь отключился.

На диктофоне оказалась единственная запись. Я прослушал ее несколько раз, потом отложил устройство, обдумывая услышанное. Запись рассказывала о том, как добраться в город, который может исполнить любое твое желание. Стиль изложения был похож на классические городские легенды, и, если бы подобная инструкция попала ко мне другим путем, я лишь посмеялся бы над ней. Однако, мужчина, едва не прыгнувший под колеса моего автомобиля, утверждал, что прошел этот путь (довольно нетривиальный, надо заметить) и побывал в городе. Вероятно, там он и получил свои раны. Жаль, что он не смог рассказать мне больше.

Соблазн был очень велик. Нестерпим и мучителен, он жег мне душу. Ведь у меня было заветное желание, которое невозможно выполнить. Я достал из бардачка любимый металлический светодиодный фонарик и охотничий нож, а с заднего сидения — бейсбольную биту, которую возил с собой во избежание недопониманий на дороге. Бита была завернута в чехол и вполне удобно уместилась за спиной, со стороны походя на удочку или штатив. Я запер машину и пошел по обочине вперед, не оглядываясь, выставив левую руку в знакомом всем автостопщикам жесте.

Редкие автомобили пролетали, не останавливаясь. Их можно понять, не всякий рискнет подсадить в машину попутчика ночью, особенно, если это молодой мужчина с чем-то увеситым и длинным за спиной. Лишь пару часов спустя остановился внедорожник с молодой компанией внутри. На мой вопрос о городке с названием Черноозерск, они лишь пожали плечами, добавив, что не местные и проездом на юга. В инструкции говорилось об этом, так что я извинился и пошел дальше. Ситуация повторилась еще с десятком автомобилей. Кто-то смеялся надо мной, утверждая, что в этой области нет такого населенного пункта, кто-то просто пожимал плечами и ехал дальше.

Наконец, остановилась фура, водитель которой согласился подвезти меня, сказав, что знает такой город, и как раз едет через него транзитом.

Я забрался в кабину, познакомился с дальнобойщиком. Он был невысок и щупловат, с полным ртом золотых зубов, на плече и кистях рук какие-то неразборчивые в полумраке наколки. Смоля дешевые сигареты, он травил байки без умолку, я поддерживал разговор, как мог — мысли мои были далеко. Указательный палец привычно обводил узор на золотом кулоне, который всегда висел у меня на груди.

Я осторожно пытался расспросить о городке, в который лежал наш путь, но разговор как-то незаметно ускользал с этой темы, а на прямую просьбу рассказать о Черноозерске, водитель лишь пожал плечами со словами:

- Поселок как поселок, таких сотни по стране видал. Я там только проездом был. Несколько раз подвозил туда людей, вот как тебя сейчас.

-А оттуда? - спросил я.

- Нет, вот оттуда ни разу не просились. Я там, вроде как, только ночью был, вообще местных не видел. Проскочил по главной улице за три минуты, и опять на трассе.

На этом запас красноречия его иссяк, он стал насвистывать какую-то песню под магнитолу. Вскоре усталость взяла свое, и я уснул.

* * *

Дальнобойщик растолкал меня.

- Вставай, зём, приехали.

Улица была чуть изогнута так, что краев не было видно. Фонари горели почти все, равномерно освещая дорогу и тротуар. Ни одно окно в стенах домов, окружавших меня, не светилось. Я достал мобильник — пять утра. Небо было абсолютно черным, хотя в это время года уже должно было светать.

Я прошел вперед по улице, минуя черные провалы подворотен и дворов. На первом перекрестке свернул налево. Здесь было темнее, фонари горели через один, создавая полумрак с пятнами яркого света у фонарных столбов.

Мое внимание привлекло одинокое горящее окно на первом этаже. Встав на выступ, опоясывающий здание по периметру, и ухватившись за подоконник, я заглянул в окно. Моему взгляду предстала типичная советская кухня: всем известный голубой кухонный гарнитур, загаженная плита, низкий однокамерный холодильник, залепленный наклейками. Посреди кухни на застеленном газетами столе голый по пояс крупный мужчина в старых тренировочных брюках и китайской пластиковой маске поросенка остервенело рубил тесаком кусок мяса. Я спустился обратно на тротуар, несколько ошеломленный непонятностью увиденного.

Я шел вдоль стены старой панельной пятиэтажки, здесь было достаточно света, чтобы не включать фонарик. Запись в диктофоне не давала указаний по поводу самого города, ограничившись несколькими невнятными фразами. Включив диктофон и промотав инструкцию по тому, как добраться до этого странного городка, я попытался понять и запомнить эти указания.

- Остерегайся ночи, пользуйся днем ... следуй знакам... старайся выжить... Бойся собакоголовых... - затем секунд десять шипения и конец записи.

Собакоголовых? Ладно, учтем. Старайся выжить... это ясно. Следуй знакам, остерегайся ночи. Что же, остережемся. Я вынул нож, взял его так, чтобы не привлекать внимания, и двинулся дальше. Где тут должны быть знаки?

Мое внимание привлек грузовик, стоявший наискось посреди дороги. Грузовая «Газель» с темной кабиной (точно определить ее цвет в полумраке было невозможно) и белым кузовом. Она стояла левым бортом ко мне, прямо за ней находился уличный фонарь, и свет от него слепил меня, мешая разглядеть как следует. На борту грузовика была надпись, явно кустарная, но я не мог прочитать ее.

Когда я подошел ближе, внезапно включился другой фонарь, освещая картину, шокировавшую меня. Привалившись к колесу, сидел скелет в полуистлевшей одежде. Надпись, заинтересовавшая меня, была довольно мрачной: «ЛУЧШЕ СДОХНИ СРАЗУ». Она была выполнена небрежными красно-бурыми мазками, мне хотелось верить, что это краска. Все это напоминало дешевый фильм ужасов. Разум старательно искал рациональные объяснения происходящему, в то время, как инстинкты настоятельно требовали БЕЖАТЬ. Наконец, я очнулся от ступора и понял, что стою в освещенной зоне, а из тени меня видно как на ладони. Я не смог повернуться спиной к трупу, от одной мысли об этом волны холода прокатывались по позвоночнику. Я собирался уже попятиться в тень, когда заметил под колесом, справа от скелета, что-то белое. Преодолев свой страх и отвращение, я подошел ближе и взял заинтересовавший меня предмет. В руках у меня оказался белоснежный плюшевый медвежонок, держащий в лапах багровое бархатное сердечко.

- Какая прелесть, спасибо, - промолвила Таня, и, слегка порозовев от смущения, легонько коснулась губами моей щеки.

Это было наше третье свидание, самый разгар романтики. Несколько дней назад я увидел ее на улице, сорвал ветку сирени с ближайшего куста и пригласил на свидание. А потом оказалось, что это ее любимые цветы.

- Куда пойдем? - спросила Таня. Сегодня она надела темно-фиолетовое струящееся платье до колен. Мой любимый цвет.

- В кафе «Медуза». Очень атмосферное, специализируется на морепродуктах.

- Хорошо, - ответила она, - как скажешь.


Я потряс головой, отгоняя видение. Воспоминание накатило неожиданно, я не знаю, сколько простоял возле сгнившего трупа, разглядывая игрушку, но думаю, что не более нескольких секунд.

Следовать знакам. Но при этом постараться выжить. Сжав рукоять ножа, я поспешил убраться с освещенного места в тень.
Я продолжил путь вдоль полуосвещенной улицы. Медвежонок мешал мне, и я оставил его на суку дерева. Только сейчас я обратил внимание, что тополя, высаженные вдоль улиц, чернели голыми ветками, ни на одном из них не было листьев.

Улица перешла в мост через неширокую речку с обрывистыми берегами. Подходя к противоположному берегу, я услышал под мостом непонятные звуки. Испуг мой к тому времени прошел, и я бездумно перегнулся через парапет, чтобы заглянуть вниз.

Под мостом я увидел Собакоголовых. Эти существа словно сошли с древнеегипетской фрески. Мускулистые человеческие тела были обтянуты смуглой гладкой кожей, а головы их были собачьими — я не мог понять в полумраке, были ли это искусно сделанные шлемы, или, в самом деле, они представляли собой некую игру природы.

Собакоголовых было трое, они были обнажены, какого-либо оружия я тоже не заметил. Сидя на корточках, монстры пожирали что-то, подозрительно похожее на труп человека, издавая тот самый чавкающий звук, который привлек мое внимание. Поведение их было совершенно животным: они отрывали куски мяса зубами, иногда затевали короткую яростную грызню.

Один из них поднял голову от ужасного пиршества и поглядел вверх. Я не был уверен, что он заметил меня на фоне черного неба, и постарался замереть. Тварь издала короткое глухое рычание, и два его товарища, бросив кусок мяса, который они пытались разорвать, держа зубами каждый со своей стороны, уставились на меня.

Я понял, что они заметили меня и кинулся бежать. Крутые берега реки дали мне преимущество в несколько секунд, пока эти порождения кошмарных снов взбирались по осыпающемуся склону.

Я свернул в ближайший переулок, потом через арку во двор. Здесь не было фонарей, я бежал наугад, ежесекундно рискуя споткнуться или свалиться в яму. До выхода из двора оставалось метров двадцать, когда путь перекрыла высокая фигура с непропорционально большой головой. Я кинулся вбок, протиснулся между гаражами, и, попетляв между деревьями, очутился в дальнем глухом углу двора. Если эти твари имеют собачий нюх, мне не укрыться от них. Выходом могла бы стать река, но до нее еще надо добраться. Сначала необходимо оторваться от преследователей.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и в нескольких метрах от себя я различил дверь. Без особой надежды дернул за ручку - дверь открылась. Не рискнув зажечь фонарик, я шагнул в царящую внутри тьму и прикрыл за собой дверь. Нащупав засов, я задвинул его и включил фонарь.

Она сидела за столом, одетая в изумрудное платье, такое же, как в тот день, когда я сделал ей предложение. Круглый стол перед девушкой был застелен белоснежной скатертью, посреди стояло плоское широкое блюдо с горой фруктов. Рядом — прозрачный высокий фужер на тонкой ножке, наполненный пузырящейся жидкостью.

- Таня, - я сделал шаг вперед, не веря своим глазам и боясь прикоснуться к ней. Она поморщилась и отвернулась, прикрывая лицо от яркого света.

- Зачем ты пришел сюда, любимый? - произнесла она, и я услышал страдание в ее голосе. - Прошлого не вернуть.

- Прости меня, - только и смог сказать я.

- Я хотела бы, чтобы ты был счастлив, но это место полно боли и страха. Зачем ты пришел сюда?

- Я хотел вернуть тебя, - ответил я, делая еще один шаг вперед. Теперь нас разделял только стол. Таня встала, взяла яблоко из вазы и протянула мне. Я принял его, на секунду почувствовав нежное прикосновение теплых пальцев. Таня развернулась и выбежала в дверь у нее за спиной. Обогнув стол я кинулся за ней, но...


...дверь оказалась заперта. Толкнув ее плечом несколько раз, я решил было попробовать потянуть на себя (хотя отлично видел, что дверь открывается наружу), но понял, что руки у меня заняты. В правой руке я по прежнему держал фонарик, а в левой... В левой было яблоко. Красное, средних размеров, с гладкой восковой кожицей. Некоторое время я смотрел на него, осознавая происходящее. Было ощущение, как будто я только что проснулся после яркого сна, и мой мозг еще путает реальность и сновидение.

Я встряхнул головой, проясняя мысли. Оторвав взгляд от яблока, я осмотрел помещение. Небольшое, непонятного назначения, с двумя металлическими дверьми, без окон. Стены покрыты грязно-серыми от старости обоями, из мебели лишь круглый стол, трехногий табурет, да массивный буфет в углу, все очень ветхое. Стол был пуст, лишь истлевший листок бумаги белел посреди выщербленной столешницы. Подсветив фонарем, я смог различить буквы.

Товарищ!

Как и ты, я стала пленником этого ужасного города. Я знала, что негоже комсомолке верить в подобную чепуху. Я и не верила в нее, когда отправлялась в путь согласно указаниям этого проклятого блокнота. Я лишь хотела доказать, что это все чепуха, не более, чем очередная страшилка, рассказанная у костра.

В результате я пришла в Город, не имея четкого плана и цели. Если то, что написано в блокноте — правда, то я обречена оставаться здесь, пока не погибну. Я не сплю уже несколько суток — не знаю точно, сколько, ведь здесь всегда ночь. Я напилась воды из реки, так что смерть от жажды мне пока не грозит. Но я не нашла ничего съестного. Я читала, что боль в желудке и чувство голода скоро уйдут... Скорей бы.

Эти твари с собачьими головами просто ужасны. Я видела, как один из них разорвал человека пополам. Бедняга.

Я уже не могу отличить реальность от сна. Кажется, у меня начинаются галлюцинации. Наверное, это от недосыпа.

Это место выглядит безопасным. Я посплю здесь, а потом найду продуктовый магазин, где-то здесь должен быть продуктовый... В нагане еще осталось три патрона. Один я постараюсь оставить себе.

Умоляю, если блокнот у вас — уничтожьте его. Он завлекает людей в эту ловушку, обещает исполнение желаний, но они найдут здесь лишь мучения и смерть.

07 июля 1956Юлия Звонарева


Я дочитал послание, с трудом разбирая некоторые слова. Информация об отсутствии пищи настораживала: я чувствовал нарастающий голод. Этот город уже завоевал мое недоверие, поэтому прежде, чем съесть яблоко, которое я держал в руке, я разрезал его.
Плод оказался гнилым почти до самой кожуры, полным мелких черных червей, противных до омерзения. Я отступил от стола, оставив яблоко на столешнице, брезгливо вытер руку и нож носовым платком.

После такого сюрприза буфет я осматривал очень осторожно. Однако, он не принес каких-либо неожиданностей. Шкаф был наполнен пыльными пустыми склянками, не менее пыльной посудой, да парой хрустальных туфелек-переростков — размера эдак тридцать восьмого. Три выдвижных ящика были завалены всякой ерундой: мотки гнилых ниток, скрутки окисленной медной проволоки, пустые пузырьки, скрепки, батарейки, огрызки карандашей, фантики от конфет, монеты и прочий мусор. Я выгребал все это на пол, откладывая то, что могло пригодиться. После того, как было разобрано содержимое последнего ящика, в полезной кучке оказались: связка ключей, моток веревки, длинные бусы из крупных стеклянных шариков и самодельная рогатка с хорошей тугой резинкой. Я разорвал бусы и опробовал игрушку одним из шариков. Рогатка оказалась довольно мощной, шарик раскололся об стену. Убойной силы нет, но отвлечь или задержать хватит.

Третий ключ подошел к двери. Я осторожно приоткрыл ее и посветил в щель, держа наготове оружие. За дверью был узкий длинный коридор без окон и боковых проходов. Лишь в конце я разглядел тяжелую металлическую дверь. Я осторожно преодолел коридор и толкнул ее. Та неожиданно легко распахнулась, и в глаза мне ударил яркий солнечный свет.

Я зажмурился, закрыв лицо руками, и оставался неподвижным несколько мгновений. Если бы кто-то из местных монстров поджидал меня, им не составило бы труда расправиться с легкой добычей. Однако прошли мучительные мгновения, и я смог приоткрыть глаза, отчаянно моргая и размазывая по лицу текущие из обожжённых глаз слезы.

Я стоял на тротуаре посреди залитой солнцем небольшой площади. Обернувшись, я обнаружил, что ни двери, из которой я вышел, ни вообще какой-либо стены там нет. До ближайшего здания было метров двадцать.

Бойся ночи, пользуйся днем — или как там было? По-видимому, пока светит солнце, мне ничего не грозит. Я достал мобильник, чтобы уточнить время, но тот оказался выключен, и отказался подавать признаки жизни. Солнце стояло в зените, но я уже достаточно видел непостоянство этого города. Я бы не удивился, если бы солнце выключилось, словно лампочка, и я очутился в кромешной тьме посреди собакоголовых тварей.

Площадь была окружена невзрачными хрущевками, лишь с одной стороны был небольшой парк. Туда я и направился. Вокруг не было ни души, лишь легкий ветерок шептался с кронами деревьев. Несмотря на отсутствие людей, идти с ножом в руках было как-то неудобно, и я убрал его под куртку. Я пересек парк, обогнув неработающий фонтан в центре, и очутился на небольшой улочке. На первом этаже одного из домов обнаружился магазин с вывеской «Продукты». Дверь была открыта, и я зашел.

Внутри никого не было. Я позвал несколько раз — безрезультатно. Обогнув прилавок, я подергал дверь в подсобное помещение — заперто. Отбросив лишние сантименты, я набил найденный здесь же пакет продуктами. Две палки колбасы, кусок сыра, батон хлеба, пачка крекеров, десяток шоколадных батончиков, две бутылки воды, банка энергетика, да еще несколько мелочей: зажигалка, батарейки для фонаря, спички. Вытряхнул в пакет найденную мини-аптечку.

Я перешел дорогу и зашел в магазин одежды. Здесь я сменил свои изрядно разбитые кроссовки на тяжелые ботинки армейского образца, в народе называемые «берцами». Также я позаимствовал пятнисто-камуфляжные штаны с множеством карманов и небольшой рюкзак с изображением группы каких-то неизвестных мне волосатых мужиков (чего-то более нейтрального, к сожалению, не нашлось).

Рассортировав свое скудное имущество по карманам и рюкзаку, я вернулся в парк. Усевшись на скамейку возле фонтана, я осторожно (помня о неудаче с яблоком) порезал хлеб, сыр и колбасу, открыл и понюхал воду. Все оказалось вполне пригодно к употреблению, и следующие двадцать минут я увлеченно поглощал пищу.

Насытившись, я развернул газету, найденную на одной из лавочек. Обычная провинциальная макулатура, не считая одной любопытной детали: ни на одном листе я не нашел ни даты, ни издательства. Прочитав интереснейший сюжет про пенсионерку, держащую в квартире ручного дрессированного червяка по кличке Рабиндранат Тагор, я отшвырнул газету, откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза.


Коньки резво скользили по льду, впереди маячила голубая Танина куртка. Мы встречались уже полгода. Она привела меня на этот каток, где каталась постоянно, я же встал на коньки третий раз в жизни.

Собрав все выделенные мне природой запасы ловкости, я старался удержаться на ногах, а в это время Таня, казалось, позабыла про меня, наслаждаясь любимым развлечением. Наконец, я подъехал поближе. Таня стояла, чуть сгорбившись, и, опустив голову, разглядывала что-то на льду. Я позвал ее. Девушка повернулась и подняла голову. На меня взглянули желтые собачьи глаза.

Собакоголовый оскалил пасть, показывая желтые остроконечные зубы и кинулся на меня. Я пытался увернуться, но ноги предательски разъехались, и я рухнул на лед, чувствуя тяжесть и собачью вонь навалившегося на меня тела.


Я резко вскочил со скамейки, рефлекторно выхватил нож, застыл, озираясь по сторонам. Я не знаю, сколько проспал, но солнце не сдвинулось ни на градус. Спать как-то перехотелось, поэтому я собрал пожитки и отправился осматривать город.

Городок был пуст. Складывалось ощущение, что жители просто исчезли пятнадцать минут назад, предварительно аккуратно припарковав автомобили, выключив воду и заперев замки. Из всех магазинов открыты были только два, в которых я помародерствовал изначально. Окна были забраны решетками, подъездные двери закрыты. Однако, исчезли только люди. Между деревьев летали птицы, откуда-то доносился собачий лай, в одном месте довелось стать свидетелем кошачьей драки.

Я не знаю, сколько бродил по городу, по моим ощущениям — пару часов. Проходя по одной из улочек, я услышал колокольный звон. Логично рассудив, что если колокола звучат, значит кто-то в них звонит, я направился на звук.

Изрядно поплутав по извилистым переулкам, я, наконец, нашел церквушку. Перед тем, как открыть потемневшую от воды и времени деревянную дверь, я оглянулся. Солнце по-прежнему стояло в зените. Приготовив, на всякий случай, нож, я открыл дверь.

Внутри было довольно темно, помещение освещалось лишь множеством свечей, стоящих перед иконами на специальных подсвечниках (не большой знаток церковной символики). Дверь тяжело хлопнула за спиной. Стараясь ступать тише, я прошел вперед. Зал был довольно крупным, объем несколько скрадывался колоннами вдоль стен. С трех сторон каждой колонны висели иконы, перед ними стояли стойки со свечками. Стены зала тонули во мгле. Я поднял голову — окон в помещении не было. После ночного Города темнота пугала меня, и я прошел дальше, к ярко освещенному иконостасу. Одна из икон заинтересовала меня, и я остановился разглядеть ее. Подпись сообщала, что это «Архангел Михаил, низвергающий диавола».

Архангел Михаил оказался полуголым накачанным мужиком. С пафосным выражением лица он опускал дубину в форме фаллоса на испуганного «диавола» - субтильного паренька с подведенными глазками и длинной челкой через пол-лица. Руками с наманикюренными ноготками он жеманно закрывался от неизбежной кары. Талант художника был неоспорим — парочка была как живая.

- Неожиданное видение — пробормотал я.

- Кркрттт, — согласился кто-то у меня за спиной.

Я резко развернулся. Вопреки ожиданиям, рядом со мной никого не было. Я опустил глаза ниже и увидел, что в паре метров от меня, покачиваясь на тонких ножках, стоит паук. Ростом он доходил мне до колена, жирное черное тело с оранжевыми полосками покрыто ворсинками. Крупные жвалы сомкнулись, издав скрежещущий звук, напугавший меня ранее. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем паук двинулся вперед. Не раздумывая, повинуясь лишь инстинкту самосохранения, я опрокинул на него тяжелую металлическую стойку со свечами. Край круглой верхушки угодил ему точно в голову, масло из лампады пролилось на хитиновую спину с мелкими волосками и вспыхнуло. Тварь проскрежетала когтистыми ногами по полу и замерла.

Кажется, каникулы кончились. Решив, что от ножа мало толка, я убрал его и расчехлил биту. Вовремя — из темноты скользнула еще одна восьминогая тварь, пытаясь цапнуть меня за ногу. Я с размаху опустил биту, размазывая паука по полу. Ошметки белой слизи разлетелись вокруг, паук поджал ноги, сворачиваясь в клубок.

Пространство наполнилось невнятным шелестом. Несколько подсвечников упали и погасли. Держа биту наготове, я начал осторожно отступать к иконостасу. В голову пришла мысль, о том, что пауки могут также ползать по стенам и потолку. Надеюсь, этим переросткам помешает размер.

Еще два членистоногих вынырнули из темноты: одного я пнул сапогом, второго ударил битой. Первый отлетел на несколько метров, перевернулся и, встав на ноги, отполз подальше. Пауки поползли из-за колонн, но держались на почтительном расстоянии. Я вертелся как мог, пытаясь смотреть во все стороны сразу. Черно-оранжевая стена медленно надвигалась на меня, угрожающе шурша. Осознавая, что если они кинутся на меня разом, то мое жалкое оружие меня не спасет, я отступал. Сделав очередной шаг, я почувствовал, что пол уходит у меня из-под ног, потерял равновесие, а затем, после короткого полета и падения на камень, — и сознание.

Продолжение следует.
Развернуть